***

—Боже мой. Виви, что все это значит!

Катрин, окинувшая взглядом комнату, в которой царил бардак, с криком направилась в ванную. Как только она увидела, что внутри ванны тот же бардак, что и в комнате, от потрясения она переменилась в лице и осуждающе спросила Вивиан. Безгранично добродетельная Катрин, мать двоих детей, до сих пор не привыкла к нечто подобному.

В отличие от комнаты, в каждом углу которой валялись куски одежды, ванна была чиста, без единого намека на беспорядок, однако еще час назад здесь были разбросаны полотенца и разнообразные туалетные принадлежности, олицетворяя очень страстную атмосферу. Вивиан, вальяжно разместившись в воде, спокойно наслаждалась ухаживанием служанки. Косо взглянув на побледневшее лицо сестры, она прыснула со смеху.

—Прошлой ночью я хорошо провела время с любовником.

—Боже правый. Вивиан Розалис! В тебе нет ни капли целомудрия!

—Сестрица. Я уже с давних пор пренебрегаю целомудрием и прочей чушью. Ты ведь прекрасно знаешь, так чему удивляешься?

Катрин была занята, без продыху носясь между ванной и комнатой, и бросала взгляд, полный отчаяния, на прибиравшихся слуг. Такого рода вещи уже не стесняли ни на йоту. Сменить запачканное постельное белье, вытащить одеяло из пододеяльника, сложить в корзину разорванные чулки и раскиданное нижнее белье.

Катрин коснулась лица. Хоть так, хоть этак —проку нет. Вивиан неторопливо прикрыла веки, полеживая в ванной с плавающими лепестками роз. Попутно происходящему служанки делали ей массаж. Ее выражение означало, что ей нет дела до житейских забот. Хезер, служанка Вивиан, вскоре намылила госпоже волосы, поднялась и отправилась за водой. Только тогда Вивиан неохотно открыла глаза, взглянув на Катрин.

—Сестра, разумеется, я знаю, что мои формы фантастические, но нет нужды так пялиться.

—Этой девчонке даже понятие стыда незнакомо!

—Ну и что? Все мужчины, встречавшиеся со мной, принимали это как должное. С их слов, мое тело просто феерическое; любой актер—даже девка с задворок— должны склонить передо мной голову.

—А ты не злишься сравнению с теми, кто с задворок? А что насчет мужчин, что твердят нечто дурное перед тобой! Те шельмы, что транжирят твои деньги.

—Ну что ж, даже если я потолстею в три раза, те «шельмы» продолжат лебезить, одаривая комплиментами, что я стройна и хрупка, как бабочка.

Хохотавшая Вивиан протянула руку из воды, окрасившейся в молочный цвет, и кинула бомбочку для ванны. Ванная наполнилась периодическими звуками погружения в воду. Когда лепестки роз, плавающие на поверхности, и капли брызнули за пределы купальни, Катрин, сделав тяжелый вздох, двинулась со своего места.

—Когда закончишь принимать ванну, выходи. У меня к тебе разговор.

Со странным выражением Вивиан не сводила взгляда со спины покидающей комнату сестры. Диадема, сверкающая на угольных волосах, красиво убранных в прическу, будто подтверждая брак, была весьма прелестна. Оказывается, ее купил зять, твердя, что во всем мире «она единственная», но тут Вивиан подумала: стоит ли ей сообщить, что она заметила на голове какой-то юной девы, которая вчера бродила по театру с похожей, столь ценной и любимой, заколкой. Но все-таки она решила держать рот на замке.

Катрин не дура. Вивиан хорошо осведомлена: даже все зная, она из во всех сил терпит измены мужа, ибо так и не родила ему сына. Как только Хезер высушила ей волосы, Вивиан неторопливо поднялась из ванны, в которой ютилось тело. Служанки, рядом державшие полотенце и халат, просушили тело и после накинули халат. Вивиан откинула назад свои ниспадающие влажные волосы и, изящным жестом поправив халат с одной стороны, покинула купальню.

Катрин сидела возле хорошо убранного стола и смаковала чай. Виднелись закуски, видимо, поданные дворецким. Заметив, как входит Вививан, задергивая халат…нет, если говорить точнее, увидев следы от прошлой ночи, бросающиеся в глаза сквозь не прикрывавшие участки тела, она свела брови. Катрин никогда не встречала столь несдержанных леди в Бачхеллоне—стране, где молчание и целомудрие считались лучшими добродетелями, коими обязана обладать женщина. Она искренне думала, как наладить личную жизнь сестры. Но при таком раскладе брак ей не сулит до конца дней….

—Виви….

Вивиан, сев перед туалетным столиком, смотрела на сестру через зеркало. Она отправила всех слуг и принялась сама вытирать волосы. Светло-пепельные вьющиеся локоны рисовали извилистую кривую, струясь до бедер. Стягивая полотенце со звуками капель, она сушила влажные волосы. Вивиан подняла гребень.

—Ну и.

—Как долго ты собираешься так жить?

—Это как?

—Так...легкомысленно

Ей было любопытно, удастся ли Катрин эффективно убедить, и как она сможет сохранить гордость сестры. Но, какие бы слова ни были сказаны, Вивиан не способна принять душевные раны. Однако в голове Катрин Вивиан осталась в незыблемом образе десятилетней девчонки, что той зимой слушала слова от старшего брата со всхлипом: «Твоя ценность в том, чтобы выйти замуж за приличного мужчину и родить ребенка».

Затем, уловив выражение Катрин, Вивиан рассмеялась.

—Может быть, этой мой путь длиною в жизнь?

—Виви, так нельзя. Сейчас тебе двадцать семь. Ты уже давно вышла из брачного возраста, но….всегда найдется мужчина, которому ты понравишься. Еще не слишком поздно. Я надеюсь, ты выйдешь замуж.

—Это не мужчины, которым я по нраву, а мужчины, коим по душе мое имущество...

—Счастье женщины — это любовь мужчины, рождение прелестных детишек и семья.

—Это должен быть красивый сын. Сестра.

Вивиан повернулась, сделав лицо холодно твердым. В одной руке держа расческу, она заговорила, расчесывая волосы.

—Сестра, ведя такую жизнь, ты еще так говоришь?

—Виви…я счастлива.

—Муж, шептавший о безграничной любви, завел у себя на стороне целых трех любовниц, объяснив тем, что моя старшая сестра родила ему двух дочерей.

—Это моя вина, что я не родила сына.

—Нет. Все куда проще—эта сволочь обычный мусор. Он ведет себя так, будто Ария и Лидс не его дети. Любой другой со стороны подумает, что сестра родила не пойми от кого.

Ария и Лидз — дочери Катрин, которым по двенадцать и шесть лет. Они племянницы Вивиан. Но Катрин, так и не родившая сына, также, помимо них, была в центре страданий, ибо никто в семье не заботился о ней.

От резких слов сестры Катрин слегка склонила голову.

—Что я могу сказать? Все потому, что я недостаточно хороша.

—Ага, тогда вот и продолжай вести такую жизнь.

—Виви, я беременна.

Рука Вивиан, расчесывавшая волосы, внезапно остановилась. Вскоре с уст слетел длинный вздох.

—Что ж, этому сукину сыну присущ еще один врожденный талант —брызгать своим семенем. Он гол как сокол. Больше ни на что другое не способен. И когда же вы его заделали? Ты ведь говорила, что он в последнее время почти не появлялся дома.

—Когда два месяца назад он пришел пьяным. Хоть он и вел себя немного агрессивно, но, тем не менее, я была счастлива, что спустя долгое время он меня обнял.

Выдала Катрин немного угрюмым голосом. Но, видя ее состояние, она не выглядела счастливой. Нет смысла говорить, что половина из всего основывалась на принуждении. И в конце концов итог обернулся беременностью.

Вивиан точила на него зуб. Она вновь повернулась спиной. Когда компания Ротен не процветала столь успешно, как сейчас, ублюдок по имени зятек презирал сестру, которая вышла замуж, следуя «воле» родителей. Кажется, его переполняло чувство превосходства под названием глава графства. Разумеется, после того как компания Ротен обрела финансовую мощь на всем континенте— на которую невозможно не посмотреть с завистью— он слегка стал придерживать коней, однако старые привычки обычно притупляются с большими усилиями.

Вивиан усмехнулась и потом вновь уселась спиной, косо взглянув через зеркало на сестру, поглаживающую живот с горьковатым выражением. Катрин подняла голову, почувствовав на себя взгляд, и улыбнулась.

—Надеюсь, на сей раз сын.

—Это неважно.

—А?

—У ребенка будет самая богатая тетя на континенте. Будь то сын или дочь, главное, чтобы он был здоров, а роды прошли удачно.

Катрин широко раскрыла глаза и рассмеялась от огрузлого голоса Вивиан. Однако, вскоре осознав, насколько она легкомысленна, сестра прокашлялась и вернулась к главной теме.

—В любом случае ты должна выйти замуж. Вивиан. После двадцати женщины постепенно теряют свою ценность.

—Сестра. Каждый человек стареет. И зачастую тех, кто не достигает и двадцати, преследует ярмо молодого трупа.

—Нет, я не это имела в виду.

В конце концов Катрин была вынуждена поднять белый флаг. Слова не подействовали. Конечно, судя по положению Вивиан, сама Катрин больше не сможет как-то повлиять словами, но, объективно смотря, в Бачхеллоне не существовало такой женщины, как Вивиан. В любом случае Катрин — женщина, которая должна быть элегантной и добродетельной. Самое главное — выйти замуж за прекрасного мужчину, родить ребенка и создать семью. Девушек учили, что это их предназначение. И большинство женщин жили, следуя этому правилу.

В этом смысле ей было трудно понять образ жизни Вивиан. Она хотела, чтобы ее сестра вышла замуж, как все обычные женщины, обзавелась семьей, родила детей, получала любовь заботливого мужа. Она надеялась, что ее жизнь будет отличаться от нынешней: без трудностей и ввязывания в авантюры.

Это жадность, въедавшаяся острыми шипами.

В конечном итоге она перестала наставлять Вивиан и спокойно попивала чай. Глядя через зеркало на образ сестры с поникшими плечами, Вивиан расплылась в улыбке.