-Надежда-Надежда, - Вася тяжело вздохнул, - вот Валерьян наш, артист же! Он тебе не просто жалкий актеришка, ведь сама знаешь как говорят, ты вышел из образа персонажа, а персонаж из тебя нет, у него также, драматичная роль павшей персоны! Откуда-то нам знать каково ему внутри, что чувствует человек в котором живёт ещё кто-то, когда изнутри раздирает новая личность.

-А ты, Вася? Разве в тебе не сидят герои?, - Надя наклонилась вперёд всем взглядом вопрошая ответ.

-Да-ни-в-жизнь!, - панк отмахнулся от девушки, - я не настолько отвержен каким бывает он, некоторые бы назвали меня непрофессиональным, но как по мне Василий Трубецкий - истинный мастак своего сценического дела! Ну… а что Валя!? Собрать вещи, закинуть старое барахло и пропустить к чертям неделю учебы! Вот она - романтика!

-И ты так просто отпустил его?

-Да! Я знаю Видоплясова лучше чем кто либо! Каким плачевным не было бы его нынешнее состояние, уверен, он вернется в добром здравии, мой настоящий друг! Понимаешь, ангел устал. И вот ты приложила к этому руку чуть ли не в первую очередь!, - он ткнул пальцем промеж глаз Надежде. Василий испытывал некую неприязнь к девушке, смотрел надменно, с-подо лба, не мог полностью принять то, что по её вине уехал друг, пострадал Шура.

-А хоть куда он ушел ты в курсе?

-В село, к родителям, - Трубецкий откинулся на офисном стуле, - сломили вы его, господа. Конечно… Валерьян никогда не признает этого, он продолжит сражение.

* * *

Тихо бывает… после дождя. Бугристый асфальт сверкал тонким слоем воды, а запах оного не можно было с чем либо спутать. Старая труба стряхивала последние капли прошедшей бури, а напористые крысы упивались своим мусорным обедом.

-Ну что у нас тут, Мирон Валентинович, вновь картель, вновь глухарь?, - юморной толстячок вынырнул из-за угла, за ним, угрюмой тенью выплыл крейсер “Мирон”, чистенькая шинель, очки, шляпа, все на месте, как и отсутствие хорошего настроения.

-А ты не унываешь, Боря, - зубы пасовали, перекидывая сигарету между собой, - а у нас тут перестрелка, так-то! Вероятность нахождения улик достаточно велика!

-Интересный вы человек, Мирон Валентинович, ходите весь, как призрак коммунизма, понурый, тоскливый, а как дело доходит к синдикату, так вы сразу навострите уши, аки ищейка!, - достав фотоаппарат, помощник следователя начал в деталях запечатлять место преступления, - переулок как переулок…

-Переулок у тебя между булок, Боря, а это улица “Золотогорская”!, - Трубецкий отвесил отцовского подзатыльника напарнику, - а вот это что?, - он поднял кусочек бутылки.

-Стекляшка?...

-Нет! Улика! Посмотри, а тут-то отпечаточки видно!, - он просветил находку на солнце, - это мы пробьем на базе, - одев перчатки, достав полиэтиленовые пакеты, мужчина сложил свою маленькую причину для радости и принялся за подальшее исследование зоны, - ха-ха-ха-ха! Кровь! Это мы тоже пробьем на базе!

-А чья?, - сделав еще один снимок Боря уставился на пробирку с жидкостью в руках старшего товарища.

-Мне откуда знать? Я вижу и знаю не больше тебя, - он окинул взглядом улицу, - все кто здесь были, вместе с нападавшими и пострадавшими, явно скрылись с места преступления! Что указывает на нечистоты той и той стороны!, - уходя от темы вопроса Мирон буквально из воздуха рисовал картину событий.

-Кровавый след продолжается, товарищ следователь, - минуя взглядом препятствие в виде своего пуза он нелепо шлепал ботинками по лужам пытаясь не задеть присохший след - вот! Только гляньте!, - коронер медленно подошел к пятну и наклонился.

-Действительно, Боря, слее…, - не успев закончить в глазах начало бегать изображение, окружающая среда не хотела воспроизводится на зенках, а ноги заключились в легких амплитудных колебаниях, тело бросилось в легкий мандраж, после затряслось как худющий кошак от проливного дождя. Приступ продолжался несколько секунд пока Валентиныч не прислонился к мокрой стенке, и потихоньку заземлялся восстанавливая баланс сил, но природа таки взяла верх и он свалился трутнем на асфальтную дорогу.

Сколько прошло времени? Шло ли оно вообще? Вопросы больше риторические, ведь грань между сном и реальностью, фантасмагорической фантазией и холодным окружающим миром была окончательно стерта. Поднимется он в своей голове или все же очнется на улице “Златогорской”? Также остается тайной.

-Все нормально, Мирон Валентинович?, - Борис подбежал к бледному аки перепуганная смерть напарнику.

-ТЫ, - вдруг в ответ последовал истошный крик, - З-з-зофия! Моя родная, - обняв пухляша он прислонился к груди парня, - тяжко мне с сыном нашим, больно мне, больно. Но человек он умный, хороший, не пропадет, но до сих пор снится мне как держу мертвую тебя на руках, но хорошо, что не бросаешь дурака старого, приходишь, спасибо тебе, любимая, - на рубашке помощника появлялись мокрые следы от слез, - жизнь идет! А я стою, София, не поспеваю за ритмом бытия-то нынешнего. Куда мне уже быть? Куда я есть?, - он оттолкнул Борю и ринулся вглубь переулка нелепо-перевалочной ходой, - иди ко мне, жизнь. Найди смысл же во мне самом, где суть бесконечных скитаний в запутанных лабиринтах неочищенных трупарен? Только отмывание веревки от тухлого смрада немытых шей может успокоить душу блудную? Кто сказал такое, София?

-Вам нужно отдохнуть, Мирон Валентинович, - заключил молодой защитник правопорядка, - пойдемте домой лучше, на сегодня все.

-Ты права, солнце, мне нужно отдохнуть. Слишком хорошо чтобы отказаться, слишком страшно чтобы взять, - он уселся на железные ступени около пожарного выхода, - прогони дракона, прогони змея на каждой чешуйке которого было оглашено обвинение в мою сторону. “Это все из-за тебя”, стри ящера с глаз моих долой, чтобы на душе было спокойнее. Не хочу видеть затемненную годами правду.

-Ты её больше не увидишь, Мирон, - на месте Бориса стояла долговязая женщина с ребенком на окровавленных руках, лицо дитя и матери были искажены в ужасной агонии, а правой руке дама держала пистолет.

-София?, - время погрузилось в густую смолу и летящую пулю можно было разглядеть во всех подробностях, “Это все из-за тебя”, гласила выцарапанная надпись. Спустя мгновение снаряд набрал прежнюю скорость и насквозь рассек голову мужчине.

И только дракон заливался хохотом на крыше.

* * *

-Просыпайтесь!, - голос отдавал звенящим эхом, - тут вас сын пришёл навестить, не время спать, - с трудом разув глаза Трубецкий обнаружил свою тушку посред медицинской палаты, склонившись над ним стоял старенький врач, а рядом с оным, Вася и Борис, с охапкой гостинцев.

-А что ты это батьку, ты всех нас на уши положил! А-тя-тя!, - он кинул авоську с цитрусовыми на прикроватную тумбочку, - ну давай, рассказывай как оно было.

-Боюсь он сейчас не в состоянии что-то рассказывать, - вмешался в диалог Боря, - меня кличут Борисом, я напарник Мирона Валентиновича, - помощник протянул руку младшему Трубецкому.

-Василий, сын Мирона Валентиновича, - панк крепко пожал руку, - тогда давайте вы рассказывайте что было.

-Ну, - начал пухляш, - нашему следователю поплохело и он потерял сознание, установить причину так и не удалось, поэтому мы только сдали всевозможные анализы, да и ждать остается.

-Все нормально, батьку?, - Вася по-дружески положил руку на ногу отцу, - ничего страшного, возраст берет свое, правда?, - он расплылся в улыбке.

-Мгм, - в ответ получилось выдавить не членоразборный звук и кривоватую ухмылку.

-Все будет хорошо, он у вас мужик крепкий, здоровяк!, - на сей раз в разговор вмешался врач, - полежит у нас тут недельку, пока результаты анализов придут, а потом домой!

-Это хорошо, - покачал головой сын, - мы посидим тут, составим ему компанию, - он кивнул в сторону папы.

* * *

В село, к родителям, хмпф! Интересную отмазку таки придумал, хотя неправды в ней и нету. Надобно пойти, повидаться с земными корнями.

И вправду, теперь Валерьяна окутывал совершенно новый наряд. Шарф с чудными узорами, напоминающие множественные окна ночных небоскребов, висел на шее. Тело было защищено тканевой шинелью-накидкой, под которой скрывалась рубашка. Джинсы и лакированные чернющие туфли, довершали образы молодого артиста. А что собственно в чемодане? Верно, сельская одежда, с которой Видоплясов приехал в город, и которую носил на протяжении нескольких курсов. Настало время попрощаться с прошлым, откинуть оковы своей натуры, и выступить на борьбу со злейшим врагом - столицей. Спустя несколько десятков минут езды, несколько сотен метров ходьбы по знаком дорожкам, улицам, забытым тропинкам, Валя таки дошел к родному селу.

А ведь ничего не здесь и не изменилось, ни грамма, ни на йоту, только вот запустение приходит в село родное. Соседи повымирали, поуезжали куда-то далеко, всех кого я тут знал, не стало больше друзей, знакомых. Так оно и приходит - одиночество. Вот и мой дом, моё убежище ранних лет, стоит себе, даже не двинувшись не обвалившись, зайти что-ли? Поздороваться с остатками моей сельской жизни? Надобно.

Старая калитка кряхтела, доски на террасе впадали внутрь из-за вязкой гнили, а вместо двери свисала занавеска, сглотнув неприязнь, Валерьян вошел внутрь, и на впервой ужаснулся подумав, что дом пуст, но пройдя понял, что ужас был не напрасен.

-Мама?, - выдохнул он.

На кровати лежало тело, больше похоже на изюм с вышедшем сроком годности, укутанное множественными одеялами, старыми куртками. Лицо повернулось к настенному ковру, а руки сложились в плечах, будто согреваясь собственным хладом. Помещение заполнял трупный запах и множество насекомых дербанили мертвое мясо. Обойдя прикроватный горшок, он подошел ближе.

-Мама?, - только и мог выдавить Валерьян.

Просто умереть… В полном одиночестве без единой надежды на спасение… Но как… Кто допустил подобное?... Я?... Ведом только амбициями и своим эгоизмом, Я?... Обрек на голодную смерть, Я?... Ну а кто еще? Видно ли здесь другого виноватого?

Бросив чемодан и со всех ног вылетев на улицу, он чиркнув зажигалкой у сухих веток, поджег дом, вместе со всем внутри находящимся, старое здание вспыхнуло аки маленькая спичка, огромные клубы дыма стремились по ветру в небеса. Внутри тлели людские переживания, надежды, вера, непорочность. Внутри тлели воспоминания о сладких снах в материнских объятиях, о запахе горячей еды за столом, о заботливом и таком интересном дедушке, что таки умер в семейной кругу, ведь о нем позаботились родные…

Вот она - свобода! Вот она жизнь!

Он вновь поднял лик к небу и полной грудью вдохнул дым.

Гори, прошлое! Стань костром согревающим мое будущее!

На лице искрились слезинки.

Забери же весь груз с души, и дай насладится сей невероятной минутой истиной жизни! Дай погреться верой в следующий день!

-А-А-А-А-А!, - заорал Видоплясов, - Ж-И-З-Н-Ь!

* * *

-Блохин сбежал, повторяю Блохин сбежал, - переполох в тюремной администрации набирал оборотов, - сокамерника Иакова также нету на месте.

-Сказал?, - вдруг к охраннику кто-то обратился.

-Все как было велено.

-Вот и славно, пошли, - узнавался голос Германа, - давай Иаков, сейчас они и рубку прочесывать будут, - подгонял своего старшего товарища Многогрешный.

-С богом, - ответил святоша вытягивая из спортивных сумок оружие.

-Эту заготовочку мы использовать не будем, друг. Давай к транспорту, - воспользовавшись всеобщим переполохом внутри тюрьмы они сумели прокрасться незамеченными.

-Поднять бунт, хах, не дурно, Герман, - словно кораблик в нескончаемом потоке из хаоса, беглецы вальяжно пересекали берега, реки из трупов и искалеченных людей. Вывернутые и выдернутые из своих орбит конечности, при помощи причудливых подручных средств, что напоминали скорее кустарный хлам, а не орудие для убийства. Заточены об настенный кирпич зубные щетки, закалённая солью верёвка, которая идеально работала удавкой и напильником. Нету заготовки? Не беда! Добудь в бою с охранником! Дубинки, электрошокеры, а если серьёзно повезёт дробовики и винтовки. Главное - хаос!

-Я бы назвал это скотобойной поножовщиной, но как хочешь, - внутри зоны происходил настоящий рагнарек, буквальная резня, не только между заключенными и стражами правопорядка, а и разных калибров междоусобицы зеков отличались особенной кровавостью. В бою использовалось все. Старый немой знакомый привязал два ножа к рукам и с душераздирающем воем носился по этажам нарезая все и всех, что могло подать признаки жизни, - вжился в роль, смотри. Могли бы вытащить и его, но не судьба.

-Но мозги ты ему промыл знатно, хороший парнишка был, - продолжал свое восхищение Иаков.

-Нам пришлось промыть мозги половине тюрьмы, не забывай, - подбираясь к выходу и поспешно доставая ключи из сумки тараторил парень, - вот она - свобода, - таки отперев огромную железную глыбу воскликнул он.

Внешний двор тюрьмы, место обычно довольно спокойное и беззлобное, на сколько это, конечно, возможно. Но этот день икс отличался своим свирепством. Безумцы из карцера, заживо грызли собак, отрывая зубами куски шерсти, плоти и в конце концов попадая к внутренностям, а после расчищали и руками. Парочка беглецов оставляла по себе утоптанную тропинку из восславляемого в недрах Некрономикона первородного ужаса.

-С твоей дерганной рукой, управление автомобиля тебе не светит.

-Очень смешно, Герман. Так что там, ничего не забыл?, - запрыгнув на борт автобуса, они смогли выйти в степь, дыхнуть воздухом истинной свободы.

-Было бы забавно, все с собой, - улыбнулся Герман.

-А одежда?, - продолжал Иаков.

-Вот они, твои священные одеяния, - одной рукой руля, а другой копошась в сумке, он достал церковную робу.

-Без помощи всевышнего не справились бы, - примеряя форму отвечал напарник, - ведь господь, он везде, в камне, в траве…

-Давай обсудим другое что-то, а?, - вопрошал лидер побега, - вот нам что сейчас нужно, оперативно заскочить к Голденбергу за поддельными паспортами и финансами на первое время, а потом прямиком в общагу мою родную.

-Уверен что твое прикрытие в общежитии будет достаточно надежным?, - Иаков был не просто набожен, а и очень испуган.

-Все будет хорошо, святоша, я те места знаю, я там учился.

~Конец Первого Тома~

<=To=be=continued=<