Время здесь тянется медленно. Не считай я его, наверняка бы подумал, что состарился на десяток лет. Хотя прошло всего ничего. Эти 8 часов я испытывал жуткие изменения в своём теле и восприятии. Как я рад, что здешний увеселительный центр не оставил меня одного и подарил средство от одиночества: боль, растекающуюся в тех местах, о которых я даже не подозревал. Она оглушала, выворачивала внутренности, но тем не менее хоть как-то скрашивала здешнее пустынное место. Мне оставалось лишь с радостью составить компанию своей давней подруге в этой беспросветной бездне.

Немного погодя меня отпустило, а на смену вязкой жиже пришли блики солнечных лучей. Всё тело приобрело необычайную лёгкость.

— Жив. — Прошептал мальчик, лёжа на королевской двухспальной кровати, обтянутой сверху до низу прозрачно-арбузной вуалью, создававшей видимость скорее шатра, чем койки. Всю эту конструкцию держали симметричные ножки-черепочки, сделанные из тёмного дерева. Мягкая, но в тоже время упругая постель не смогла удержать интерес Лео к окружающему миру. Жмурясь от долгожданного света, мальчик протёр глаза. Его всё ещё расфокусированные зрачки пытались поймать чёткое изображение. Чуть времени и усилий и Лео успешно рассмотрел свои вытянутые к потолку руки.

— Бледный. Прямо как поганка. О… у меня даже появился маникюр. — Заострённые пятисантиметровые когти выглядели весьма крепкими, пробудив у мальчика неудержимое желание проверить их на прочность. Хватка Лео превосходила все возможные технологии человечества. Он был способен смять кусок стали в руке без особого утруждения. Если уж он прибыл в другое место, то хотел получить не меньше, чем у него было до этого. Сжав кулак, Лео не заметил ни крови, ни сломанных когтей. Заметно было лишь глубокое разочарование на его лице.

— Тощие? — Мальчик скривился, повернув голову в бок от удивления. — Погоди, почему мои руки!? Сколько я провалялся!? — Он подорвался с места словно ошпаренный, судорожно оглядывая и ощупывая себя. — Мои мышцы…, — жуткая досада и пелена слёз, застелившая глаза, говорили сами собой о произошедшей трагедии. — Я, конечно, рад, что целый, даже шрамов не осталось. Да к тому же способен выдержать собственную силу без сторонних препаратов и всё такое, но… Столько лет работы над собой и всё, что я имею — это какое-то задохлое костлявое тело?.. Если бы я очнулся одноглазым монстром или ещё чего, было бы не так обидно.

Тупо пялясь на изменения некоторое время, Лео в конце концов принял действительность. — Но в целом… это я. — Шмыгнув носом, юнец перестал удерживать корпус, позволив себе обречённо рухнуть на мягкую постель. Он тяжело вздохнул, повернув голову в сторону окна.

— Красиво. — Малиновое свечение, пробивавшееся в помещение, захватило внимание мальчика. Именно блики этого тёплого оттенка пробудили его, когда он был окутан тьмой. Однако продолжать лежать и наблюдать за волшебством мальчишка не собирался. Выживая в диких условиях и скрывая своё существование долгие годы от врагов отца, Лео развил острую, почти инстинктивную потребность постоянно осматриваться, словно и не мог иначе. Вот почему несмотря на измождённое и ослабленное состояние он заставил себя медленно переворачивать корпус, пока отчётливый грохот свалившегося тела неловко не повис в воздухе.

— Да блин. — Поднявшись на ноги мальчишка увидел на постели окровавленную кожу без единого клочка одежды. — Ну, хуже голой жопы уже не будет.

Когда Лео покидал “мягкую” постель, нити из неизвестного материала микроскопического размера разрезали кожу на лоскуты. Алое покрывало поразительно сливалось с его собственной кровью. Если бы не шкурка на великолепном ложе, вряд ли бы он понял, что был освежёван.

И дело не в том, что мальчик совсем не чувствовал сильных, острых, ноющих и щипающих сигналов от мозга. Просто пройдя неописуемое ещё с самого детства, спазмы вроде “отвратительного истеричного ужаса” его никак не трогали. Поэтому любая привычная боль отзывалось в сердце как обычное лёгкое покалывание при раздражении.

Насмотревшись кровавого зрелища, его взгляд зацепился о светильник прикроватной тумбы в форме обезглавленного дракона, держащего в когтистых лапах огромный шар.

— Кто-то без головы, кто-то без тела. Интересные вкусы у владельца этой комнаты. — С неподдельным интересом прошептал мальчик и продолжил осматривать помещение. — Может, это она? — Среди роскошной комнаты готического стиля на тёмно-бархатных стенах висели картины с изображением черноволосой женщины, яростно рвущей монстров и прочих существ на части. Её силуэт был слабо различим в тёмных тонах карикатуры. Выделялась разве что сумасшедшая улыбка от уха до уха и пустые, заполненные тьмой глазницы, нагонявшие стынущий в жилах ужас. Мурашки пробежали по всему телу мальчика. Он инстинктивно отшатнулся, упав на шелковистый чёрный ковёр, свирепо поглощавший своими пушистыми ворсинками единственный источник света. Что-то позади Лео скрипнуло, и он молниеносно обернулся.

В висевшем напротив мальчика зеркале, отражавшем всё помещение, помимо его самого показалась трёхметровая мужская фигура, молчаливо наблюдавшая за действиями юнца.

Почувствовав всеми фибрами души вопиющую угрозу от этого незнакомца, Лео махнул рукой в качестве приветствия.

— Эм… Привет?