- Предлагаю, запечатлеть сей момент на память! – крикнул Мальдрус и всем эта идея очень понравилась.

Маликанец достал свой портативный коммуникатор, затем заставил того зависнуть в воздухе при помощи встроенных в него мини-турбин. Над прибором возник квадратный голографический экран, который показывал четверке их самих, чтобы те смогли принять нужную позу для фотографии.

Мальдрус встал на одно колено, держа впереди себя винтовку, которую вертикально поставил на землю. Илиан стал рядом с ним, а сзади него торчали щит и меч, закрепленные на спине. Белиндор с улыбкой создал круглые очки и надел их, так же несомненным атрибутом своего фото он посчитал сигару, которую закурил, но при этом никуда не убрал свой белый, самодовольный оскал. Его тяжелая рука легла на макушку секиры. Джорелл взвалил на плечо свой огромный меч, пока с другой стороны облокотился на молот, от чего стал выглядеть угрожающе и непринужденно одновременно.

Фото было сделано и всем оно очень понравилось, каждый был доволен собой и той атмосферой, что удалось передать. Четверо отважных искателей стояли бок о бок, готовые переписать историю этого мира.

- Что ж, начало положено. Думаю, как минимум еще парочка славных планетарцев захотят вступить в наши ряды, но придется им все рассказать о том, что нам известно, - тут же сказал Джорелл, смотря на фото уже в своем коммуникаторе, которое Мальрдус передал каждому.

- Несомненно, и я уже понял, о ком речь, но пока мы подождем, покуда самим не станет известно немного больше.

- Согласен с Илианом, мы пока справимся и вчетвером.

- Втроем, - поправил Белиндора Джо, напомнив, что турнир все еще ждет его.

***

Сокрушитель миров был определенно очень неординарной личностью, которую хотел познать каждый сильный мира сего и не только. Одни говорили, что он затаил великую обиду и злость на весь мир за то, как они шпыняли и унижали его. Другие, пророчили создание им собственной империи, которая однажды пожрет остальные, и мир захлестнет череда ужасных кровопролитий. Фанаты, следившие за ним, перерисовали его плакат, и теперь он выглядел иначе. У стены стоял уродливый карлик со зверьком за пазухой, чья голова любопытно выглядывала из куртки, а за ними была могучая тень мускулистого война, на плече, которого, сидел уже совсем маленький дивеор.

Короткая белая надпись внизу гласила: «Ты смотришь на меня свысока, но я не смотрю на тебя вовсе, потому что твой дух теряется на фоне моего».

Лейдергаду стало приходить много писем от разных планетарцев, которые рассказывали ему о том, как он своим примером вдохнул в них храбрость и волю к жизни, как своим существованием он показал всей вселенной, что внешность – ничто.

Фельсонт с большим теплом всегда читал эти письма, иногда даже не сдерживаясь и плача, ибо он не мог поверить, что все это происходит с ним, что есть те, кто принимает его не как Сокрушителя миров, а как уродливого карлика. Близился его бой и с каждым письмом вера Лейдергада в свое дело лишь крепла сильнее, становясь несокрушимой броней.

***

Другие взгляды были прикованы к Аренлэйку, наследнику могучей империи. Зарблэйн не отходил от не него ни на шаг, храня, будто зеницу ока, будто великое сокровище, с которого необходимо сдувать пылинки. Он все еще чувствовал свою вину за смерть его отца, за то, что не был рядом в столь трудную минуту, и как носитель императорских частиц не мог оставить наследника, да и не хотел.

Бой Аренлэйка с Сокрушителем Миров беспокоил Зарблэйна даже больше, чем самого принца, которому, было совсем плевать. Для него смерть ничего не значила, он не страшился ее. Костлявая была частой гостьей в его жизни и верной спутницей с детства, и в этот раз Аренлэйк был уверен, что снова одолеет ее на пути к своей мечте. Пока Акелия Дрим, адмирал восьмого флота, собирала сторонников Аренлэйка, ему предстояло убить одного из самых грозных противников в его жизни, самого Сокрушителя.

- Скажи мне, Зарблэйн, знал ли ты, что раб, который не смог удовлетворить госпожу или господина, отправляется биться на гладиаторскую арену? – вдруг спросил того принц в тот момент, когда ему попался телеканал с трансляцией одного из таких боев.

Конечно, подобные бои выглядели не так эффектно и мощно, как битвы на турнире тысячелетия, ведь бились на таких аренах преимущественно простые планетарцы, максимум на пятом кругу. Но часто их поединки были грубыми, кровавыми и даже более жестокими на вид. Ведь при битве двух истинных мастеров те постоянно залечивали раны, а чтобы убить подобного, нужно было нанести ему сильнейший урон в один смертельный удар. В то время как простые планетарцы частенько под конец боя бились все в крови, иногда с выбитым глазом, иногда с переломом, еле волоча ноги и поднимая оружие, они продолжали отчаянно цепляться за жизнь.

В начале каждого поединка их накачивали адреналином и стероидами, чтобы те бились более яростно и не теряли сознание, например, при потере руки. Столь кровавое зрелище было очень популярно, однако детей все же не допускали до просмотра строгим законом и высокими штрафами их родителям.

- Нет, я не знал этого, - ответил Зарблэйн на вопрос господина.

- Я прошел все круги ада, каждое испытание, которое могла предложить мне эта арена. Но не потому, что не мог удовлетворить тех, кому принадлежал, а потому что отказывался. Меня били и истязали, вскоре удары хлыста я мог терпеть дольше, чем надзиратель махать им. Однажды все поняли, что от меня толку больше на арене, где я могу принести деньги на ставках своим хозяевам, а я набирался боевого опыта, мастерства, которое однажды помогло мне сбежать.

Зарблэйн не знал, что ответить, любые слова были бессмысленны, ему лишь оставалось сжать кулаки, лежащие на ногах.

- Я признаю, что жесток, холоден, иногда даже вызываю у некоторых планетарцев страх, но таким сделала меня моя судьба. Я знаю, как не нужно обращаться с планетарцами и будь я императором, первым делом ввел бы смертную казнь за рабство.

***

Когда стемнело, Зарблэйн вышел на балкон, чтобы покурить и подумать, к этому моменту Аренлэйк медитировал. Выпуская дым из легких, бывший адмирал думал о том, что им предстоит, если принц победит, и о том, что предстоит конкретно ему самому, если наследник проиграет. Смерть бывшего императора Тиберия сильно подкосила Зарблэйна, превратив в жалкую тень некогда могучего адмирала и сложно было сказать, как на нем отразится гибель Аренлэйка.

«Интересно, как там поживает Джорелл? Давно мы разговаривали последний раз, а я даже не поздравил его с победой. Черт хотел бы я еще раз посидеть вот так вот, смеясь с ними всеми за большим столом».

Но следующая мысль о том, что Джореллу, возможно, придется биться с Аренлэйком в следующей схватке, сильно омрачала мечты. Зарблэйн раздраженно цыкнул и, потушив сигарету о перилла, растворил ее в руке своим илунием.

***

Следующим утром пришло время битвы, которую все ждали с большим нетерпением. Зверек снова жалобно пищал, не желая отпускать Лейдергада, но все равно был оставлен в квартире. Он смотрел до последнего на закрывающуюся дверь, пока грустные глаза коротышки не исчезли за ней.

Аренлэйк просил не провожать его до раздевалки, говоря, что это сбивает его настрой. Зарблэйн тоже провожал взглядом своего господина, словно дивеор, разве что только не пищал. Однако его губы раскрылись, и полушепотом он произнес себе под нос в след Аренлэйку, «Удачи, мой император. Да прибудет с вами вера вашего народа».

***

За два часа до начала боя. На крытую стоянку в штаб-квартире хранителей прилетел небольшой космолет, откуда вскоре вышел Джорелл.

- Джо! - окликнул его Ильмарион, что махал рукой в паре десятков метров.

- Где ты пропадал столько времени? Я уже начал волноваться, ни слуху, ни духу. Оставил какую-то непонятную записку, «Уехал по делам, скоро буду», а куда, зачем, а вдруг что серьезное?

- Если бы было что-то серьезное, я бы обязательно взял тебя с собой, - ответил улыбчивый Джорелл, протягивая руку приветствия Ильмариону.

- Хотелось бы верить.

Приятели поравнялись, и бок о бок направились в апартаменты, попутно болтая.

- Итак, ты расскажешь мне, где был, или пока без вопросов?

- Расскажу, но позже, эта долгая история и выдержать ее без пары бокалов вина смертельно для мозга.

- А ты сечешь фишку, да? Раз так, тогда я подожду.

- Я предупредил тебя о своем прилете, чтобы просто свидеться и вместе направиться на арену, скоро ведь бой. Кстати, где Дутанор? Неужели не соскучился по мне почти за неделю? Бедное мое сердечко.

Джорелл в шутку усмехнулся. Со всех сторон его окружали восторженные поклонники, как среди воинов, так и богатых планетарцев, каждый хотел урвать время Джорелла себе, но боялся подойти, чтобы взять автограф. Лифт впереди стал настоящим спасением от зевак, куда вскоре и зашли наши герои.

- Дутанор постоянно с Кэзом. Не знаю, чем они там занимаются, но парнишке явно стало лучше. Приступы прекратились, жажда спала, наконец-то он похож на человека.

- Сам виноват. Никто не просил его становиться потрошителем, погоня за легкой силой всегда плохо заканчивается. К тому же хочу тебе напомнить, он тоже вагантем анима, да вот только его душа принадлежала не кому-то там, а самому основателю движения потрошителей, а тот был настоящим безумцем и стихийным бедствием.

- Ты прав, но не бросать же его теперь? Да, он оступился, но то было из лучших побуждений, Дутанор всего лишь захотел защитить свой дом.

- Как и мы все… - вздохнул Джо, посмотрев на номер этажа, который они проезжали. - Руксэндра еще не вернулась?

- Нет, что-то она совсем задержалась на Земле, может к ней возникло много вопросов, когда ты показал свою физиономию на весь белый свет?

- Вполне вероятно. Надеюсь, у нее не будет из-за этого проблем, да и к тому же… как она сама отнеслась к тому, что я раскрылся миру? Черт, я ведь даже не знаю, за что меня можно ненавидеть, или любить. Кстати, вот ты и скажи мне, люди испытывают ко мне больше любви, или ненависти?

- Думаю, что пополам.

- Пополам? Это что же я наделал, чтобы половина земного шара ненавидела меня?

- Или, что ты наделал, чтобы половина земного шара любила тебя? – поправил того Ильмарион, чем успокоил мысли Джорелла, но не его вновь разгоревшееся любопытство по прошлой жизни.

Они зашли домой, где Джорелл переоделся, перекусил, хотя это ему и не нужно было, а затем зашагали на арену. Между делом они вспомнили о Лонуте, который сейчас с остатками своего народа, помогает им наладить жизнь и не забыли об Улькиусе и тех, кто сейчас трудится на Земле не покладая рук. Джорелл и Ильмарион слегка опаздывали. Поэтому, когда они поднялись на вип-трибуну участников, комментатор уже голосил: «И вот он, долгожданный бой! Открывайте ворота, выпускайте участников и пусть мир снова содрогнется от битвы двух богоподобных планетарцев! Победа, или смерть!»