I

16-е декабря 796-го года

Странные слухи ходят по крепости.

Люди говорят о появлении призрака.

Адмирал Ян не смог сдержать смеха, когда я передал ему слова Поплана о том, что это «непременно призрак прекрасной женщины без головы». Вполне справедливо, если подумать. Потому что невозможно узнать, красива ли женщина, если у неё нет головы.

– Но это очень в духе Поплана. Пусть и без головы, и призрак, но ему подавай красотку.

Если бы эти слова адмирала Яна достигли ушей капитана Поплана, тот обязательно выдал бы нечто вроде:

– Поверьте ветерану, прошедшему множество битв, я могу определить, красива женщина или нет, даже если у неё нет головы.

– Ну да, ведь ветераном множества битв можно быть, даже если это были одни лишь поражения, – излишне говорить, что такую шпильку вставил бы капитан Конев.

Кроме того, видимо,  ещё с незапамятных времен как армия, так и школа не обходились без историй о привидениях. Я сам знаю несколько таких историй, например, о призраке солдата, который покончил с собой из-за презрения своего начальника, или о призраке офицера, погибшего на войне сразу после свадьбы, и оставившего свою молодую жену в горе.

– И если считать, что на каждом корабле было бы хоть по одному призраку, то в таком случае на Изерлоне их должно быть с десяток тысяч, если не два, – сказал как-то капитан Поплан, на что капитан Конев согласно кивнул.

– Из них можно было бы сформировать две дивизии. Только подумай, две дивизии бессмертных. С ними даже розенриттеры не справились бы!

Делать подобные расчёты было достаточно весело, но, казалось, слухи лишь продолжали набирать обороты и начали выдвигаться более правдоподобные теории:

– Нашей армии не могут быть известны все уголки огромной крепости. Есть много этажей и блоков, которые не контролируются компьютерами и на которых нет людей. На самом деле, это остатки имперской армии скрываются там и ищут возможность для диверсии. И это их приняли за призраков.

Разумеется, никто не может знать закоулки Изерлона от и до. И вполне ожидаемо, что у любителей посмеяться над историями о привидениях всё веселье улетучивается при упоминании этой теории, и всем становится немного не по себе. Даже адмирал Ян не смог скрыть горькой улыбки на этот счёт.

Насколько я знаю, адмирал Ян очень любит истории о призраках и романы в жанре ужасов. Но, разумеется, только как вымышленные истории. Поэтому ему не хочется иметь дело с людьми, серьёзно относящимися к мистике. Он говорит, что от них дурно попахивает спиритуализмом. Но если это остатки имперской армии бродят где-то внутри крепости, то вряд ли можно в своё удовольствие веселиться от этих рассказов об ужасах из потустороннего мира.

– Хоть это и нелепая история, но я не могу выкинуть её из головы. А плоды тревоги – это паника и подозрительность. Хотя мне кажется, что всё не так серьёзно. Если и были какие-то остатки имперской армии, то они никак не проявили себя и не сделали ничего для саботажа, например, когда  войска Союза потерпели поражение в Амритсаре. Кто-то скажет, что «рано или поздно они что-то сделают», но когда наступит это «рано или поздно» и наступит ли? У меня нет ни малейшего представления.

II

17-е декабря 796-го года.

Сейчас я пишу этот дневник, и хоть в конце концов всё и закончилось благополучно, но сегодня был ещё тот паршивый денёк. Приняв горячий душ, надев пижаму и поставив подогреваться молоко с мёдом и маслом, я сел писать дневник и у меня появилось ощущение, что этот инцидент произошёл уже очень давно.

Тем, кто предложил провести расследование в местах, где по словам очевидцев чаще всего были замечены призраки, был бригадный генерал Шёнкопф. Адмирал Ян принял предложение и думал, что предложивший это дело Шёнкопф сам возглавит расследование.

– Ну уж нет. Вы же знаете, если бы мне пришлось возглавлять это, я бы не стал предлагать такую глупость. Уж и без меня точно найдётся куча «охотников за привидениями», лёгких на подъем, – отшутился бригадный генерал.

– Понятно, – сказал адмирал Ян, на которого странные места производили впечатление, и решил набрать «охотников за привидениями».

Вообще говоря, в крепости Изерлон огромное количество помещений, и так как их столько, что в принципе невозможно использовать все, думаю, можно было бы даже организовать виллы для отдыха и тут и там. «Надо бы завести любовниц на каждом этаже», — сказал бригадный генерал Шёнкопф. Адмирал Ян ответил, что не сомневается в его способностях, но стоит отложить шутки в строну.

– Если разделить уровни на сектора, то наберётся от девяти до десяти тысяч штук. Есть те, что заполнены только техникой и оборудованием, есть те, где нет почти ничего, кроме воздуха. Если заниматься расследованием всерьёз — это будет задача не из простых.

Искатель приключений незамедлительно нашёлся: вызвался капитан 3-го ранга Оливер Поплан. Моё предположение оправдалось, да и адмирал Ян тоже, похоже, ожидал именно этого. Но вот чего я не предполагал, так это его последовавшего предложения.

– Юлиан, почему бы тебе не присоединиться к нашей экспедиции? Обещаю, скучно не будет.

Я не знал, что мне на это ответить. И тут капитан 3-го ранга Конев с безразличным видом сказал:

– Расслабься, Юлиан, он специально тебя подзуживает. Никакого подвоха.

– А вы, капитан, тоже идёте?

– Ну, между людьми же есть такая вещь, как солидарность.

– Ладно, тогда я с вами.

– Вот значит как, Юлиан, ты доверяешь Коневу больше, чем мне? – проворчал капитан Поплан с напускной обидой.

Вот так и была организована экспедиция только из нас троих. В итоге больше никто не вызвался идти с нами. Похоже, адмирал Ян с самого начала не собирался серьёзно заниматься расследованием. Мне кажется, что наша так называемая экспедиция с капитаном Попланом во главе оказалась просто шуткой.

– Обед не забудь, – сказал адмирал, отпуская меня.

В одиннадцать часов мы опустились на минус сто сорок первый уровень, чтобы начать наше «расследование».

– Говорят, здесь бегают здоровые крысы, страшнее, чем рожа Джоба Трунихта. – со злобой сказал Поплан.

И хоть я сам ненавижу Трунихта, по большей части под влиянием адмирала Яна, но почему к нему так относится Поплан? Может, он разделяет точку зрения адмирала Яна? «Я верю тем, кто остёр на язык, но не тем, кто сладко поёт»? Или дело в том, что Трунихт пользуется популярностью у женщин? Наверняка что-то в этом роде.

Минус сто сорок первый уровень когда-то прежде использовался имперской амией как склад ГСМ, но был заброшен больше десяти лет назад после пожара. Он остался неиспользуемым даже после того, как оказался в руках нашей армии, поскольку в нём просто не было надобности. Для появления призраков самое что ни на есть подходящее местечко.

Открывая двойную дверь, желая подбодрить меня, капитан Поплан сказал:

– Не волнуйся. В моем лексиконе нет слова «невозможно».

– Но есть такие как «провал» и «неудача», ага? – невозмутимо заметил Конев, и я не мог не рассмеяться. Думаю, вовремя сказанные слова решают всё.

За дверью было темно, хоть глаз выколи, ведь освещение также было выведено из строя. Луч фонарика пронзал эту непроглядную тьму. Площадь минус сто сорок первого уровня составляет пять квадратных километров, а высота потолков – около двадцати пяти метров.

Система вентиляции также была отключена, поэтому, когда волна затхлого  воздуха ударила мне в лицо, я невольно закашлялся.

– Темнотища-то какая, – произнёс я и так очевидную для всех вещь, вероятно из-за того, что мне было очень не по себе.

– Расслабься. Я ориентируюсь в пространстве лучше, чем комета! – стал бахвалиться капитан Поплан, но, после того как мы прошагали с полчаса в этой кромешной тьме,  похоже, уверенности у него поубавилось.

– Да он похож на потерявшегося ребёнка! – шепнул мне капитан Конев. – Ну, и где твоё хваленое чувство ориентации, которое «лучше, чем у кометы»?

– Это когда я в космосе! А когда стоишь на полу или на земле — совсем другое дело.

После этих слов я здорово напрягся.

Хоть это всего лишь большое помещение, в нём сложно ориентироваться. Когда рядом нет стен, а пол усеян всяким мусором: остатками смазочных материалов, смол, каких-то оплавившихся кусков металла, обломками металлических каркасов, арматурой – практически невозможно определять своё местоположение.

– Вот уж не думал, что тут может понадобиться инерциальная навигационная система, инфракрасный датчик движения или низкочастотный генератор,  – сказал я, но мы так никого не увидели, кроме нескольких крыс.

– Думаю, если мы пропадём тут без вести, то следующая поисковая команда прихватит с собой все эти штуки, – ответил капитан Поплан после того как мы прошли ещё немного.

Слова «пропадём без вести» прозвучали неприятно реалистично. Наполовину разговаривая сам с собой, Конев проворчал:

– Интересно, а если мы в самом деле пропадём без вести, может, они и не станут ничего предпринимать?

– Ну…

После этого мы шли ещё довольно долго.

– Уже 14:30, — невозмутимо заметил капитан Конев, и мы решили, что пора пообедать. Есть-то всегда хочется. Расстелив на полу кусок брезента и подождав, пока осядет пыль, мы достали корзину с едой.

– Кстати, как ты думаешь, где мы сейчас?

– Где бы мы ни были, мы всё в той же дыре, – уныло пробурчал Поплан и взял бутерброд.

– Эй, призрак, если ты тут есть, давай, выходи уже и покажи нам дорогу! Если ты призрак женщины — я тебя поцелую, а если мужчины — отшлёпаю.

И не успел я задуматься, как может продолжиться эта история, если раздастся какой-нибудь стон, как вдруг действительно послышался стон. Но это был не устрашающий звук, а скорее слабая мольба о помощи. Я сразу привстал, но два аса не спеша доели свои бутерброды, выпили кофе и только затем спокойно встали.

Похоже, стон исходил откуда-то со стороны груды из частей металлических каркасов. Свет фонаря осветил этот угол.

– Конев, ты знаешь, чем питаются призраки?

– Понятия не имею, ты лучше о своём здоровом питании побеспокойся.

Мой взгляд привлекли разбросанные сыр, ржаной хлеб и витаминизированные шоколад. Призраков с пищеварительной системой не бывает. Я сделал шаг в сторону горы запчастей, осветив её фонарем. Но на что-то неудачно наступил и, потеряв равновесие, упал на одно колено. И тут я с кем-то столкнулся.

– Ой, простите, — машинально произнёс я и сразу оглянулся. В круге света от фонаря Конев и Поплан удивлённо уставились на меня. Я вскочил. Только что я наткнулся на четвёртого человека, которого здесь не должно было быть! Конев протянул руку и, схватив меня, резко притянул к себе, а Поплан выхватил бластер.

Но никакой схватки не последовало. Как оказалось, я наткнулся на скорченного, еле живого человека. Всё закончилось, так и не успев начаться. Капитан Поплан цокнул языком и тихонько пнул его ногой.

Когда мы наконец выбрались наружу, началась суматоха, и обитатель мрака были помещён в лазарет. Во время и после битвы при Амритсаре младший офицер из наших войск более двух месяцев скрывался здесь из-за конфликта, и у него случился приступ аппендицита.

Он часто появлялся и исчезал, чтобы украсть еду, поэтому вполне логично, что это место считали обителью призрака… но оказалось, что ничего сверхъестественного в этом деле вовсе не было.

И вот, мы, угрюмые и покрытые пылью, получив в награду от бригадного генерала Шенкопфа комплимент, который звучал как откровенная насмешка, разошлись по своим каютам. Я просто вымотан. И вдобавок, всё было практически впустую. Надеюсь, что хотя бы к завтрашнему дню я приду в себя.

III

18-е декабря 796-го года.

Теперь мой статус — «гражданский специалист на военной службе», что соответствует «капралу», и я могу получать жалованье: 1440 динаров в месяц. И хоть я и обрёл финансовую независимость, но, поскольку мне ещё только четырнадцать лет, не обладаю всей полнотой гражданских прав, а это означает, что я всё ещё нахожусь под опекой адмирала Яна. В результате пособие на ребёнка, выплачиваемое адмиралу Яну государством до прошлого месяца, будет отменено, а налоги вырастут из-за исчезновения финансовых иждивенцев, в то время как обязанность законного опекуна останется. Всё это не очень-то хорошо.

Если бы адмирал Ян уделял более пристальное внимание всем этим экономических нюансам, то мог бы подать запрос, чтобы я считался иждивенцем по крайне мере до конца этого года. Однако адмирал такой человек, который хоть и будет с настойчивостью выбивать снабжение при управлении огромной армией, но в своих домашних делах он очень небрежен, поэтому…

— Тебе хватает карманных денег? Тебе хватает на бытовые расходы? — он никогда не спрашивал ничего кроме этого.

Если я отвечал, что хватает, то слышал:

— Когда будут нужны деньги, просто скажи.

А если бы я ответил, что мне не хватает, то он просто дал бы мне банковскую карту. И, скорее всего, потом даже не вспомнил бы от том, что отдал её мне.

Мне кажется, его мозговые клетки — как телескоп, смотрящий сквозь время и пространство. А всё, что рядом, просто не попадает в поле зрения. Конечно, кто-то может счесть это возмутительным, но мне кажется, это скорее хорошо, что таких людей, как адмирал, единицы. А вот если бы их было большинство, то, возможно, это было бы несколько проблематично.

Кстати говоря, я не волшебник. И когда вчера ночью я заснул, пока писал дневник, никто иной как адмирал Ян отвёл меня в постель. В качестве благодарности сегодня я добавил в чай больше бренди. И на лице адмирала я прочитал, что он, без сомнения, всё правильно понял. Вот такой он человек.

IV

19-е декабря 796-го года.

Крепость Изерлон строилась в период с 763-го по 767-й год по космическому календарю. А до того по этой области космоса были рассеяны лишь временные маленькие базы Империи, а большая база находилась у выхода из Коридора со стороны Империи.

Тогдашний император Отфрид V отдал приказ о строительстве крепости Изерлон своему вассалу графу Себастьяну фон Людерицу.

Этот человек до того был командующим на фронте, про которого говорили: «Если он вступит в бой, то обязательно проиграет». Но, думаю, дело тут было не совсем в некомпетентности. Имея чёткий план, он двигал свои войска в соответствии с теорией, но всё заканчивалось поражением, поскольку «враг делал всё не по правилам». И если подумать о том, какой он был чудак, я даже невольно сочувствую имперской армии, ведь единственное, на что он был способен, это, приходя в ярость, кричать: «Эти проклятые мятежники — сброд, который ни черта не смыслит в тактике!».

Поскольку он постоянно терпел поражения, то не смог занять высокого поста в армии, но, по всей видимости, добился успехов в таких областях, как военная инженерия и снабжение, где мог применять свои теоретические знания.

О необходимости постройки крепости в Изерлонском коридоре первым заявил маркиз Стефан фон Бартбаффел, который был членом императорской семьи во времена битвы при Дагоне. Говорят, судьба у него была несчастная. Но и построивший крепость Людериц вынужден был покончить жизнь самоубийством, поскольку ему вменили в вину, что расходы на постройку крепости значительно превысили расчётные. Сам Отфрид V, как говорят, был жутким скрягой и за время, пока строилась крепость, много раз жалел об этой затее и приостанавливал строительство. И если бы всё так и осталось, и  строительство остановили, то не было бы всех этих миллионов жертв при попытках её захватить, и сейчас бы я не сидел здесь и не писал дневник.

Как бы то ни было, получается, хоть маркиз Бартбаффел и граф Людериц кончили плохо, но успели вписать свои имена в историю до смерти. И вот, даже много лет спустя, их жизни и деяния влияют на мою нынешнюю жизнь. Хоть мне и кажется, что если бы я додумался до этого сам, это было бы очень неплохо для четырнадцатилетнего мальчика, но по правде говоря, я всего лишь пересказываю мысли адмирала Яна.

«История не ограничивается прошлым, и брошенные в землю семена в своё время взойдут и принесут плоды». А вот это предложение не от адмирала Яна, а из книги, которую задали прочитать к сегодняшнему занятию по курсу истории, на котором я занимаюсь удалённо.

Вроде и не поспоришь, но звучит как-то уж слишком банально.

Сейчас меня больше интересуют не люди, которые творили историю минувших дней, но те, кто творит её сейчас, такие как адмирал Ян и герцог Лоэнграмм. Я хочу быть среди тех, кто определяет историю, а не тех, на кого влияет результат исторических событий. И поэтому у меня возникает вопрос — заваривать для адмирала вкусный чай достаточно, чтобы влиять на ход истории?

Как я писал чуть раньше, хоть я и понимаю, что всему своё время, но мне очень хочется поскорее стать взрослым.

V

20-е декабря 796-го года.

— Первая жена покойного Брюса Эшби все ещё жива, — завёл разговор адмирал Ян.

Хоть я и удивился, но если подумать, не погибни адмирал Эшби в бою, то в этом году ему исполнилось бы 86 лет. И то, что его жена всё ещё жива, вовсе не чудо. Одного возраста с адмиралом, его 86-летняя жена живёт в пригородном доме на Хайнессене под присмотром сиделки. И, очевидно, проводит все свои дни в ожидании письма от своего мужа.

— Разве адмирал Эшби не как умер вот уже пятьдесят лет назад? — спросил я.

— Но письма приходят... вот в чём тайна.

Хотя разгадка этой тайны оказалась проста… Жена адмирала Эшби (а точнее, бывшая жена, так как они развелись) пишет письма сама себе. Она переписывает своей рукой и отправляет на свой адрес письмо, полученное более шестидесяти лет назад от своего возлюбленного. Затем она вслух читает сиделке это письмо, наполненное любовью и страстью. «Несмотря на годы, он обращается ко мне и повторяет, что любит, любит меня. Возраст ничего не значит», — конечно, бедная женщина не понимает, что сама пишет себе эти письма. А понять она может лишь то, что через долгожданное письмо, отправленное мужем, она чувствует его любовь.

Я не знал, что тут сказать. Вырисовывалась печальная, жалкая картина, лишённая здравого смысла. Хоть за этим тяжело наблюдать со стороны, но если сама эта женщина счастлива? Или, даже поглощённая своими иллюзиями, для того, чтобы подтвердить любовь мужа в этих строках, ей всё равно обязательно нужно кому-то рассказать об этом, иначе она будет не уверена? Думаю, и сам адмирал Эшби тоже хорош, нечего сказать...

— Эй-эй, полегче, — прочитал мысли на моём лице адмирал Ян. — Не надо так серьёзно всё воспринимать. Тебе только четырнадцать, откуда тебе знать, что лучше для человека, его собственные иллюзии или реальность.

— Адмирал, а вы сами знаете?

— Мне же тоже пока не тридцать, так что и я всё ещё не уверен, — выдал адмирал, казалось, как ни в чём не бывало. Если бы адмирал был бессмертным, то наверняка предпочёл бы наблюдать за историей человечества, его взлётами и падениями, с какой-нибудь отдаленной планеты. Но я не хочу дожить до таких лет, чтобы впасть в детство, уж лучше умереть молодым. Хотя, если умереть слишком рано, то те, кто продолжит жить, будут в своё удовольствие потешаться надо мной из-за этого. Да уж, как ни рассуждай, всегда можно найти, о чём побеспокоиться. Ладно, на сегодня хватит.

VI

21-е декабря 796-го года.

С тех пор как я приехал на Изерлон, незаметно пролетели три недели.

«Солдат на границе не знает покоя» — есть такая старая поговорка. Хоть она и означает, что жизнь в крепости на границе линии фронта никогда не может быть спокойной, но до сих пор у нас не было ни атак со стороны врага, ни ещё каких-либо столкновений. Вдобавок, вероятность того, что однажды внезапно ни с того ни с сего может начаться сражение, крайне мала. Хотя возможно и такое, что в это самое время, в сердце Империи, за многие тысячи световых лет от нас,  огромная армия получает приказ выдвигаться. Но, конечно, всю эту полную картину увидят только историки будущего.

Сам Изерлон — не только крепость на переднем рубеже обороны, но и тыловая база для флота, который совершает вылазки на территорию Империи. И эта  функция Изерлона, как мне кажется, очень важна.

«Самое важное при ведении войны — это снабжение и информация. Тот, кто не может справиться с этими двумя вещами, не сможет воевать. Если позволить себе уподобить войну экономической деятельности, снабжение и информация — это производство, а битва — потребление", — так говорил адмирал Ян. И я с давних пор размышлял об этом, а после сокрушительного поражения при Амритсаре эти мысли не покидают мою голову.

«В человеческом обществе самый опасный дурак — тот, кто думает, что может выиграть войну без снабжения», — тоже слова адмирала.

Как бы неправдоподобно это ни звучало, но в истории в самом деле предостаточно примеров таких военачальников. Их дурость приводила к тому, что происходило огромное количество грабежей и связанных с ними разрушений, поджогов, убийств, и более того, ослабевшие солдаты просто умирали от голода. Вот почему мне хотелось бы, чтобы подобные личности оставались только в прошлом.

VII

22-е декабря 796-го года.

Думаю, сегодняшний день запомнится надолго. Но не в хорошем смысле, а в плохом. Потому что сегодня произошло первое убийство с тех пор, как Изерлон стал нашим.

— Это не литературное убийство, а бытовое, — констатировал адмирал Ян. — С преступником и жертвой всё понятно, так что для появления великого сыщика Яна Вэнли, как прошлым летом, нет повода. Похоже, это дело полностью в компетенции военной полиции и юридической службы.

Адмирал Ян также посоветовал, что в такой ситуации даже в дневнике лучше не использовать настоящие имена. Так что я буду использовать просто буквы. Унтер-офицер А и унтер-офицер В давно боролись за внимание гражданской мисс С, и на Изерлоне их вражда вспыхнула вновь. Получилось так, что ненавидевшая офицера В мисс С случайно застрелила его. А офицером А оказался тот самый бедняга с приступом аппендицита, которого мы вытащили на свет божий из пыльного мрака минус сто сорок первого уровня несколько дней назад во время экспедиции во главе с капитаном Попланом. В больнице не разрешены посещения, так что я толком ничего не знаю. Поэтому, записывая всё это, я слегка раздражён. Бар, ставший местом преступления, закрыт, а хозяин, только недавно заплативший военным арендную плату, буквально обливается слезами. Солдаты, нагрянувшие в бар из-за мисс С во время инцидента, только это и обсуждают.

Капитан Фредерика Гринхилл беспокоится, не привлекут ли адмирала Яна к ответственности за это пришествие. Но бригадный генерал Шёнкопф заявил, что адмирала Яна нельзя взять и убрать с линии фронта, даже если комитет обороны этого захочет.

— Потому что единственное, чего они хотят, — сидеть в безопасном месте и раздавать приказы. Ведь ясно как день, что имперская армия рано или поздно нападёт. Так что едва ли они станут отзывать командующего. Да и вообще,  не надо делать из мухи слона.

Адмирал Ян отдал дело в руки военной полиции, но всё равно выглядит немного не в духе, и, похоже, чем-то озабочен. Как будто есть что-то ещё. Мне кажется, он чего-то ждёт. И хоть он не обмолвился ни единым словом, но у него эо на лице написано, когда он просматривает документы. К чему всё это приведёт?

VIII

23-е декабря 796-го года.

Cложно составить полную картину ситуации лишь по одному отчёту. Так получилось и в случае с этим вчерашним делом об убийстве, которое, похоже, принимает оборот, которого я не мог и представить.

Адмирал Ян теперь чаще выходит на связь с Хайнессеном и сеансы связи длятся дольше. Старший лейтенант Гринхилл обеспокоена этим.

— Скорей бы этот год закончился, — только и вздыхает она.

Контр-адмирал Аттенборо и капитан 3-го ранга Поплан пытаются выудить у меня информацию, поэтому я стараюсь их избегать. Только я пробормотал что-то контрадмиралу Аттенборо в ответ на напрасное предложение угостить меня молочным коктейлем, как тут же пришлось постараться, чтобы отвязаться от болтовни капитана Поплана. Может быть, они побились об заклад об истинных причинах происходящего? Не иначе.

24-е декабря 796-го года

Этот год подходит к концу. Осталась всего неделя, прежде чем наступит 797-й год космической эры. И мне исполнится пятнадцать лет, ну, то есть должно исполниться, если конечно до этого момента на нас не нападёт имперская армия и Изерлон не превратится в гигантский фейрверк.

Адмирал Ян относится к возрасту очень серьёзно. В следующем году ему будет тридцать, и для него это невыносимо. Мне, конечно, сложно судить о реальных чувствах адмирала, но он часто говорил, что после двадцати все его годы прошли слишком быстро, и что война украла весну его жизни.

— И вообще, почему в году двенадцать месяцев, а не тринадцать?! Все были бы рады, — возмутился адмирал.

— Никто бы не был рад, — ответил я.

— Но ведь в таком случае можно было бы получить тринадцатую зарплату!

— Новогодних выходных ведь тогда тоже придётся ждать целых тринадцать месяцев.

Адмирал Ян собирался было возразить, но тут я достал подарок. Короче говоря, сегодня я впервые получил зарплату.  «Раз я получу первую зарплату, нужно купить что-нибудь для адмирала», — подумал я.

— Юлиан, это слишком. В свои четырнадцать я только и думал, как бы получить больше карманных денег от своего старика.

Мне было очень приятно слышать это, но то, что последовало за похвалой, было уже не очень:

— Видимо, во всём виновато домашнее образование, — изрёк адмирал. Но всё же не думаю, что можно назвать это чистым эгоизмом?

Как бы то ни было, адмирал был рад и принял подарок. Конечно, мой подарок не был чем-то выдающимся. Это была тонкая как бумага чайная чашка ручной работы, которая издавала очень приятных звук, если провести по ней пальцем. Фактически, я подарил «рюмку для бренди», но слишком поздно осознал опасность.

Вечером мы ужинали в ресторане, который немного напоминал «Мартовского кролика» на Хайнессене. Адмирал выпил всего лишь один бокал розового вина, что я посчитал это неожиданным ответным подарком. Но в последнее время количество алкоголя, которое адмирал употребляет, значительно увеличилось, и я сильно волнуюсь.

IX

25-е декабря 796-го года.

Сегодня очень спокойный день, но мне не даёт покоя «домашнее задание», которое не так давно дал мне адмирал Ян. Каким способом маркиз Лоэнграмм из Империи сможет победить коалицию аристократов? Если бы даже я смог найти ответ на этот вопрос, то уж наши военные и подавно.

Но в самом деле, как же маркиз Лоэнграмм собирается одолеть могущественную коалицию аристократов, хотел бы я знать? А ответить просто «не знаю» мне стыдно, ведь это означало бы, что у меня нет смекалки.

С политической точки зрения, у него есть поддержка нового канцлера, герцога Лихтенладе, но она бесполезна, если дойдёт до военных действий. А раз в военном отношении, без сомнения, сила — в единстве, то выходит, нужно использовать какую-то тактику, чтобы разделить альянс аристократов?

Дальше этих соображений я не продвинулся, но не сомневаюсь, что сам адмирал уже знает ответы на все эти вопросы.

X

26-е декабря 796-го года.

По поручению адмирала Яна я отправился в частный магазин под названием «Пещера сорока разбойников». Там продаются книги, различные игры, головоломки, софт для систем визуализации и тому подобное. Но магазин только что открылся, и больше половины товаров всё ещё лежат на полу не распакованные.

Я выкупил там увесистую книгу под названием «Словарь вымышленных географических названий. Последнее издание». Адмирал Ян заказал эту книгу уже давно, и она последовала за ним на Изерлон из главного магазина на Хайнессене.

Там я встретил капитана 3-го ранга Ивана Конева. Когда он вдвоём с капитаном Попланом, то не очень привлекает к себе внимание, но он  приятный, хорошо сложенный человек со светлыми волосами и глазами.

Капитан Конев обещал как-нибудь показать мне интересные кроссворды. И я просто недоумеваю как получается, что такой спокойный и тихий с виду человек выдаёт язвительные реплики, словно истребитель, выпускающий смертоносные ракеты, вступая в словесную дуэль с капитаном Попланом.

— Даже безвредные химические соединения в комбинации с опасными становятся такими же ядовитыми. Вот так и у Конева с Попланом, — говорит по этому поводу адмирал Ян.

«И если подумать, ведь адмирал и сам порой выступает в качестве катализатора?» — рассудил я, но вслух не сказал.

Мне немного жаль, что, находясь рядом с адмиралом и окружающими его людьми, я, возможно, упускаю из виду истинные качества этих людей. И хоть я сильно сомневаюсь, что этот дневник послужит документом историкам будущего, но из него можно сделать вывод, что «эта группа чудаковатых людей — и есть сильнейший отряд в нынешнем Союзе Свободных Планет». Мне пока не предоставилась возможность увидеть своими глазами тактические уловки адмирала Яна, бесстрашные бои бригадного генерала Шёнкопфа и боевые подвиги капитанов Поплана и Конева. Но теперь, когда битва разразится в следующий раз, я буду рядом с адмиралом и смогу впервые увидеть «чудотворца Яна» в действии.

XI

27-е декабря 796-го года.

Если стоящие у руля политики и высшие эшелоны военных не покладая рук обеспечивают адмирала Яна разнообразными проблемами и трудностями, такими, как командование крепостью, то я, в свою очередь, как его защитник и ординарец, должен позаботиться, чтобы у адмирала всегда был вкусный чай и чистая рубашка. Эти небольшие дела доставляют мне огромную радость, и я совсем не возражал бы, чтобы эти дни длились подольше.

В предпраздничный вечер я играл в трёхмерные шахматы с «героем Эль-Фасиля, Астарты, Изерлона и Амритсара». На столе был жасминовый чай и лунные пряники, из музыкальной системы лилась приятная ненавязчивая  музыка, и, к своему удивлению, я подумал, что нет ничего страшного в том, что я не пока ещё не стал полноправным военным.

Адмирал Ян не силён в трехмерных шахматах. Именно он впервые научил меня этой игре, но я очень быстро превзошёл своего учителя. И вовсе не потому, что у меня есть какой-то талант. Адмирал говорит, что играет в эту игру уже пятнадцать лет и за это время не достиг хоть какого-нибудь прогресса. Речь не только о технике, по-видимому, прежде всего причина в том, что его мысли витают где-то далеко во время игры, и я думаю, что для адмирала это просто небольшой ритуал перед его размышлениями о стратегии. Во времена военной академии это мог быть, например, звонок на урок, а теперь ничего подобного нет.

— Шах и мат!

— Что? Уже?!

Игра была чересчур простой и слишком быстро закончилась, но у меня была одна догадка, которая заставляла меня нервничать. Похоже адмирал вспомнил о «домашнем задании». Наливая чай в чашку адмирала (ту самую, которую я подарил), я решил взять инициативу в свои руки. «Когда произойдёт раскол имперских военных сил на два лагеря, как поведёт себя Союз Свободных Планет? И что предпримет на этот счёт Империя?» — вот что было предметом изначального обсуждения.

— Если бы я был главнокомандующим вооружённых сил Союза… — пока я это говорил, адмирал стал чесать в затылке. — Нет, это плохое предположение. Будь я на месте аристократов, находящихся в оппозиции маркизу Лоэнграмму, я бы склонил голову перед Союзом и заключил наступательно-оборонительный пакт: взаимное ненападение, уступка части территории, освобождение идеологических преступников, обещание чего угодно… Могут же они дать такое щедрое обещание?

— Пообещать — это одно. А выполнить обещание — уже совсем другое, — негромко заметил адмирал, отчего сказанное прозвучало ещё более зловеще.

— Столкнуть армию маркиза Лоэнграмма с армией Союза и максимально сохранить собственные силы — вот и весь план. Когда обе стороны будут истощены, можно уничтожить всех. Маркиз Лоэнграмм устранён, армия Союза отброшена, а наши аристократы могут жить долго и счастливо, но...  Едва ли такое произойдёт, ведь аристократы уверены, что могут победить маркиза Лоэнграмма в одиночку.

— Самым страшным для Райнхарда и коалиции аристократов является то, что армия Союза может воспользоваться ситуацией, чтобы получить преимущество. Если коалиция аристократов начнёт доминировать, они поддержат Райнхарда, а в противоположном случае — помогут аристократической коалиции. При таком раскладе, тот, кто откажется сотрудничать, заведомо проиграет, поэтому аристократы примут такое сотрудничество. Таким образом, война будет продолжаться бесконечно, и обе стороны потерпят поражение. Отставив в сторону моральную составляющую, с точки зрения политики и стратегии, это лучшее направление действий, которое может избрать Союз Свободных Планет.

— Вы думаете, наши власти так поступят?

— Хмм…

— И, в таком случае, осознаёт ли маркиз Лоэнграмм эту опасность?

Адмирал посмотрел на меня и кивнул.

— Ты метко подметил, Юлиан. Да, я тоже рассуждал об этом и, думаю, маркиз Лоэнграмм давно в курсе и принял меры.

— Вопрос только в том, кто будет дёргать за ниточки при этом расколе… — произнёс адмирал так, как будто разговаривал сам с собой, и скрестил руки на груди.

После этой фразы он глубоко погрузился в свои мысли, поэтому я убрал фигуры с шахматной доски и опять наполнил чашки чаем. Конечно, было бы здорово, если бы я мог порассуждать вместе с адмиралом, но лучше так, чем вообще ничего.

XII

28-е декабря 796-го года.

Из-за вчерашних чрезмерных размышлений, спал я плохо и утром проснулся помятым. По природе я гипотоник и поэтому голова была тяжёлая.

– Тебе нужно взбодриться, – сказал адмирал.

Мы не держим в доме кофе. Даже если приходят гости, которые предпочитают кофе, у адмирала им приходится довольствоваться чаем. Когда я раздумывал, стоит ли сходить за кофе, то обнаружил, что адмирал уже сидит за столом и наливает в чайную чашку белое вино.

– Пожалуйста, только одну... – изрёк я самым серьёзным тоном, на который был способен, и адмирал довольно кивнул.

Война продолжается уже полтора века, и десятки миллионов детей остались без родителей. И для меня, одного из этих сирот, большое счастье, что моим опекуном стал человек по имени Ян Вэнли. И мое мнение не изменится, сколько бы раз я не возвращался к этому.

XIII

29-е декабря 796-го года

Вся крепость кипит от работы. К счастью, люди заняты не подготовкой к битве, а приятными хлопотами – приготовлениями к новогоднему празднику.

– Какая ещё новогодняя вечеринка?! Мы же на переднем рубеже обороны! Совсем с ума посходили! – недовольно хмурились некоторые, но адмирал сказал, что совсем не против вечеринки, если ему не надо будет произносить речь.

Имперская армия не станет использовать появившуюся передышку, чтобы напасть. Если говорить о сражении флотов, то за исключением угрозы удара с тыла, можно наоборот, попытаться сокрушить врага блиц-атакой в лоб, но такие тактики не сработают против Изерлона. А пока будет тянуться время, можно стать мишенью для внутренних врагов.

– Герцог Лоэнграмм не станет ввязываться в такую авантюру, – с уверенностью заявил адмирал Ян.

– Как верно говорит командующий, битву можно устроить в любой момент, а новогоднюю вечеринку – только раз в году. Даже думать не надо, что из этого важнее, – в один голос подтвердили Шёнкопф и Поплан, и тут я с ними согласен.

«Начнёт драку там, где её не было» – такова «душа отважного воина» капитана Поплана, и «спровоцирует на драку того, кто не нравится» – такая «мирная философия» у бригадного генерала Шёнкопфа. Думаю, эти двое – настоящие братья по духу. Если бы я озвучил им свои мысли, то не сомневаюсь, оба бы сделали недовольные мины. А если поднять эту тему с адмиралом Яном, то он скажет: “Помидоры и картошка с одного огорода”, Но разве не сам адмирал сажает на этом огороде, что захочет?

По крайней мере, если бы командующим крепости Изерлон был такой придирчивый и серьёзный, в плохом смысле этого слова, человек как Доусон, – бригадный генерал Шёнкопф и капитан Поплан точно не вылезали бы с гауптвахты.

Адмирал Аттенборо рассказал на эту тему одну историю со своим участием.

– Доусон ещё тот гад! Когда он преподавал в академии, то, возвращая после экзамена каждому студенту его экзаменационную письменную работу, громко оглашал набранные баллы. Студенты, набравшие низкий балл, получали колкие замечания в свой адрес, вроде: “Ты вообще хоть что-то учил?”. Если отвечали “Не учил”, то Доусон начинал издеваться, спрашивая, что же им помешало. Если же ответ был: “Учил”, то Доусон всё равно продолжал свою пытку, выспрашивая, почему же тогда этого не видно в работе.

«Я был уверен, что учил, но, видимо, недостаточно хорошо», – такой способ ответа придумал сам адмирал Аттенборо.

– И, когда этот засранец отдал мне бумаги без единого слова, я посчитал, что это победа, хотя, увы, такая тактика второй раз уже не сработала бы, – довольно смеясь, рассказывал Аттенборо.

Пока для меня армия – это то, что я вижу глазами адмирала Яна. И, возможно, были бы большие проблемы, если бы я как следует не понимал этого. Очень хорошо, когда рядом с тобой только люди, которые тебе нравятся, потому что я не сомневаюсь, в армии чаще бывает наоборот.

Тем не менее, я задумался, намеренно ли адмирал Ян собрал таких людей как Шёнкопф, Поплан и Аттенборо в одном месте? Если да, то всё получилось очень удачно, а если нет, то такому совпадению можно только посмеяться.

В любом случае, сегодня я был занят тем, что помогал лейтенанту Гринхилл с подготовкой праздника. Думаю, будет очень здорово выпить по бокальчику шампанского под живую музыку нашего оркестра, посмотреть выступление гимнастов, а потом любоваться фейерверками в атриуме, которые запустят сквозь колодец в сотню этажей. И я очень надеюсь, что враг не нападёт, пока праздник не закончится.

XIV

30-е декабря 796-го года.

В хранилищах Изерлона осталось большое количество военного имущества от имперской армии. Пайки, оружие и боеприпасы, медикаменты, одежда, сырьё итп. Все вместе эти запасы оценивались в огромную сумму.

– Думаю, рыночная стоимость не меньше десяти миллиардов динаров, – говорят одни.

– Ничего подобного! В пять раз больше! – отвечают другие.

Такие ходят по крепости разговоры.

И, хоть всё это добро было опечатано военными властями, согласно исследованию, предпринятому адмиралом Яном по вступлении в новую должность, оказалось, что не менее двадцати процентов имущества «пропало». Поскольку испариться или превратиться в пыль оно не могло, был сделан вывод, что имущество было сбыто на чёрном рынке, пока Изерлон использовался в качестве базы для вторжения на территорию Империи.

В то время Кассельн отвечал за тыловое снабжение базы, но у него не было полномочий для доступа к «бывшему военному имуществу имперской армии», а потому он совершенно точно никак не мог быть причастен к этому хищению. А в том случае, если бы такие полномочия у него были, это могло бы бросить тень на его репутацию и вызвать подозрения. Причина, по которой вся эта история всплыла, хотя год почти закончился, вероятно в том, что на Хайнессене до сих пор идут разбирательства по поводу поражения при Амритсаре. И я бы назвал скорее чудом или случайностью то, что решение о назначении адмирала Яна на Изерлон было принято так быстро.

– Решили собрать всех неугодных и проблемных и отправить куда подальше, в самое опасное место. Не сомневаюсь, что на самом деле Шёнкопф и Поплан у них не среди героев числятся, а, скорее, возглавляют чёрный список, – говорил со значительным видом тот, кого самого забросили на самую дальнюю книжную полку, но я не стану писать, кто это был.

Лейтенант Гринхилл очень быстро и аккуратно провела полную инвентаризацию всего военного имущества, не прекращая подготовку новогоднего праздника.

– Потому что я не допущу, чтобы у военного руководства был повод третировать адмирала Яна по этому вопросу! – сказала она. Хотя я сомневаюсь, что такая возможность хоть сколько-нибудь обеспокоила бы адмирала, если бы он случайно услышал.

Но не только различные военные запасы попали в руки наших военных вместе с крепостью Изерлон. Было также собрано большое количество информации. Благодаря этому, большая часть шпионской сети Империи, функционировавшей в Союзе Свободных Планет, была раскрыта. Причина, по которой не удалось раскрыть всю сеть, как говорили, состояла в том, что в таких сетях отсутствует непосредственная связь между её участниками, поэтому очень сложно понять общую картину.

– Да просто военная полиция не умеет делать свою работу, вот и всё! – прокомментировал это капитан Поплан.

Имперской армии следовало бы поспешить с восстановлением шпионской сети, но, раз у них произошел всплеск конфронтации между коалицией аристократов и маркизом Лоэнграммом, похоже, им будет не до того. В общем, в какую сторону ни посмотри – всем приходится тяжело. Хочется верить, что это относится и к одному бездельничающему командующему, который сбросил всю бумажную работу на своего способного адъютанта.

XV

31-е декабря 796-го года.

Через три часа этот год закончится. Думаю, что, хотя для армии Союза это был очень тяжёлый год, но для адмирала Яна – это год большой активности и прогресса, и для меня он тоже был хорошим. Я стал гражданским на службе в армии и смог остаться рядом с адмиралом. Я не хочу снова оказаться в приюте или центре служб опеки. Сейчас моё дело – заваривать чай и убираться, эти обязанности очень простые, но мне они по душе, вот уже как два года.

– Ты так высоко ценишь адмирала Яна, но что же в нём такого хорошего? – как-то задал мне вопрос учитель Буш.

– Он ленивый, – ответил, я, но учитель остался недоволен моим ответом.

Да, в мире есть много людей, которые держат свои комнаты и стол в чистоте и работают по часам каждый день. Но, если собрать даже миллион таких усердно работающих людей, они не смогут сделать того, что может адмирал Ян.

У адмирала Яна хоть и есть отличный пылесос, но он забыт в углу комнаты и не предназначен для того, чтобы собирать пыль. Не знаю, как бы это лучше выразить, но я думаю, что все кичащиеся усердием и трудолюбивостью люди, вовсе не должны считать, что их пылесос самый лучший во вселенной.

Я горжусь тем, что нахожусь рядом с адмиралом Яном. И если я вижу, как он отбрасывает дела и решает, например, вздремнуть, я скорее испытываю к нему уважение.

Вечеринка начнётся примерно через час. Нужно помочь адмиралу одеться в парадную форму и спускаться в зал.

Надеюсь, что следующий год будет хорошим. И если адмирал Ян продолжит удивлять всех своими военными подвигами, а во всех остальных местах нашей страны будет мир и спокойствие – лучшего нельзя и пожелать.