I

4-е октября 745-го года Космической эры, 436-го по имперскому календарю. Две великих военных силы, разделившие человечество напополам, развернули свои огромные флоты в звёздной системе Тиамат. Истощение жизней и техники, казалось, продолжалось бесконечно, но даже в столь долгой кровавой драме вот-вот должен был начаться один из самых известных её актов.

Причиной, по которой Вторая битва при Тиамат стала так известна, заключалась в её неправдоподобности. Действия победившей стороны противоречили нормальной тактике, поэтому военным исследователям было очень трудно объяснить, почему же они победили. В конце концов, они смогли лишь возложить заслугу на победившего командующего, а также его адмиралов, чем ещё раз подчеркнули гениальность Брюса Эшби и драматичность его жизни.

Высшими офицерами, командовавшими силами Союза Свободных Планет в этой битве, были:

Главнокомандующий адмирал Брюс Эшби.

Главный советник вице-адмирал Розес.

Командующий Четвёртым флотом вице-адмирал Джаспер.

Командующий Пятым флотом вице-адмирал Уорик.

Командующий Восьмым флотом Фан.

Командующий Девятым флотом вице-адмирал ди Бертини.

Командующий Одиннадцатым флотом Дринкер Коуп.

Директор службы тыла, контр-адмирал Кингстон.

Такой состав был лучшей комбинацией, которую могли сформировать вооружённые силы Союза в то время, но и она не могла избежать волн критики:

– Это не битва, а какой-то пикник «Мафии 730». Солдаты гибнут, чтобы те могли похвастаться своей воинской доблестью. В армии, являющейся частью государства, появилась частная группа, что представляет опасность для всей организации.

Однако, несмотря на такое противодействие, Эшби всё это проигнорировал.

– Если я выиграю эту битву, то стану гранд-адмиралом. Но после этого у меня больше не будет шансов на повышение. Надеюсь, я не закончу, как Лин Пяо и Топпарол.

«Герои Дагона» Лин Пяо и Йозеф Топпарол ушли в отставку через год, после своей величайшей битвы, так как для них не осталось места в армии. У них не было желания идти в политику, поэтому, выйдя на пенсию, они занимались делами образования и социального обеспечения ветеранов. Кроме почётных званий, они ничего больше не получили. Эшби много думал об этом.

По сути, опасения, что «Мафия 730» захватит власть, были беспочвенными. Они объединились вовсе не из стремления к власти. Но заявление Эшби, что он не хочет быть таким, как Лин Пяо и Топпарол, напугало политиков Союза. Его слова демонстрировали большое честолюбие и критику того факта, что их предки не были должным образом вознаграждены. Обладая талантом и опытом, а также порождёнными ими уверенностью в себе чувством долга, Эшби намеренно поставил этот вопрос.

То, что опасения политиков не имели под собой никакого основания, можно было увидеть по серьёзным внутренним конфликтам в «Мафии 730» незадолго до Второй битвы при Тиамат.

До этого в безобидном цинизме и насмешках не было ничего необычного. Энергичная оппозиция только оживляла штаб-квартиру армии Союза, позволяя всплывать множеству интересных тактических предложений, что по-своему способствовало победам. Брюс Эшби был гениальным тактиком, а также мозгом этого энергичного штаба.

Однако перед этой битвой Эшби внезапно перешёл на странную политику подавления, не в силах полностью объяснить план битвы. Он лишь требовал, чтобы остальные делали то, что он говорит.

Против такого отношения решительно возражал Джон Дринкер Коуп. Его считали человеком, молча выполняющим свою работу, но на сей раз он впервые воспротивился Эшби. Возможно, в предыдущие пятнадцать лет он просто скрывал недовольство в глубине души. Так или иначе, по окончании ожесточённой ссоры он вышел из конференц-зала, резко бросив напоследок:

– Ты изменился, Эшби. Или, может, ты всегда был таким, а я неправильно оценивал тебя?

Такие крепкие выражения нечасто можно было услышать на столь высоком уровне. Лицо Эшби покраснело от гнева, но он не остановил Коупа, а лишь скрестил на груди руки, провожая уходящего коллегу недобрым взглядом.

Присутствовавший там Бертини не пытался вмешиваться, храня угрюмое молчание.

Незадолго до отправления на битву, все тропические рыбки в доме Бертини погибли. Из-за небрежности его жены, система регулировки температуры была нарушена, так что аквариум превратился в кипящую ванну. Бертини пришёл в ярость и впервые за годы их брака накричал на жену и ушёл из дома, оставив её в слезах.

Через два часа он начал сожалеть о своём поверхностном поведении, но, поскольку он уже покинул Хайнессен, их примирение пришлось отложить.

Эта небольшая ссора оставила занозу в уме этого грубого великана. Нет никаких свидетельств, что Бертини обладал способностями к предвидению, но дурные знамения могли иметь свою заслуживающую доверия сторону. Угрюмое молчание могучего гиганта ещё сильнее приводило солдат в уныние.

– Неужели на этот раз Империя победит? Я никогда не видел наших адмиралов такими подавленными, – обеспокоенно бормотали некоторые.

Но были и те, кто им возражал. По сравнению с Империей, в солдаты Союза обладали большей свободой слова.

– Учитывая Маршевого Джаспера, эта битва должна закончиться победой.

– Джаспер не единственный командующий. А если остальные адмиралы не в лучшей форме, в целом мы всё равно проигрываем.

– Адмирал Эшби – главнокомандующий, так что всё должно быть в порядке. Разве он не гений?

– А что, если у противника найдётся ещё более умный адмирал?

– Почему ты спрашиваешь меня? Спрашивай у адмиралов!

«Уверенность в победе» очень важна, некоторые даже считают, что она важнее отчётов о снабжении или разведки. Но перед Второй битвой при Тиамат агрессивного настроя совсем не ощущалось. В Союзе многие кричали, что «если они снова победят, никакой управы на Мафию 730 уже не будет». У солдат, участвующих в походе, не было причины сражаться, а победа не имела для них особого значения. Поддерживать мир и справедливость во Вселенной и бороться со злым автократическим режимом, основанным Рудольфом фон Голденбаумом, – этот лозунг использовался уже свыше сотни лет и более не способен был убедить людей с энтузиазмом резать друг друга.

С другой стороны, со стороны Империи во Второй битве при Тиамат участвовало от 6,3 до 6,5 миллионов солдат и от 55 до 56 тысяч кораблей. Поскольку эти цифры брались из информации Союза, они были приблизительными, но всё же довольно точными. Командовал имперскими войсками адмирал флота Цитен, который был ровно на двадцать лет старше своего оппонента. До этого момента в его послужном списке не было серьёзных ошибок. Он был изобретательным тактиком, хотя, казалось, ему недоставало стойкости.

Также в состав экспедиционных сил входил вице-адмирал Мюкенбергер. Он произнёс речь, горячо отчитывая подчинённых, а закончил её словами:

– Мы обезглавим этого мятежного адмирала Эшби, исполнив предсмертную волю министра обороны! Не щадите своих жизней, нам нужна победа во что бы то ни стало!

Мюкенбергер был далеко не бездарным полководцем, мужественным и не подлым. Однако в то время личная месть имела для него большее значение, чем доводы разума и долг. Подобные настроения, подчёркивающие личные проблемы, были общей слабостью имперских адмиралов со времён принца Герберта в битве при Дагоне. Высокопоставленные имперские офицеры думали лишь о своей карьере, им не хватало слаженности с коллегами и привязанности к солдатам, что являлось серьёзной проблемой.

Вице-адмирал Хаузер фон Штирмарк раскритиковал Мюкенбергера:

– Он пытается спровоцировать вендетту. Пока у них есть шанс убить адмирала мятежников Брюса Эшби, они будут игнорировать остальную часть имперского флота!

Таким образом, можно заключить, что у обеих сторон имелись серьёзные внутренние противоречия. Но всё же у Союза дела с этим обстояли несколько лучше, так как все понимали, что в случае поражения Эшби страна окажется «заживо брошена стае голодных волков». Такое понимание возникло ещё после битвы при Дагоне, ведь необходимость «оборонительной войны» вытекала из неоспоримого численного преимущества противника.

II

5-го декабря, в 09:50, началась предварительная перестрелка Второй битвы при Тиамат, и раскалённый добела энергетический дождь рассёк пространство космоса. Стрельбу открыли слишком рано, так что реального урона ни одной из сторон она не нанесла, став лишь церемонией начала сражения. Вся мощь орудий была высвобождена во второй волне атак, и яркие цветы взрывов вспухли среди кораблей, а взрывные волны потрясли всё построение.

– Вперёд! Прорвёмся между центром и правым флангом противника! – приказ Эшби был передан и подтверждён сигналами. В соответствии с этим приказом, вперёд выдвинулись Девятый флот Бертини и Одиннадцатый флот Коупа. Бертини беспокоился, а Коуп был недоволен, но они всё равно повели свои более чем десять тысяч кораблей в бой, вступая в прямое столкновение с имперцами. Флот Империи, заметив их приближение, сосредоточил свою огневую мощь на быстро приближающемся противнике, в то же время ослабив давление на основной флот Союза. В такой ситуации, определить должный баланс было весьма непросто.

Сохранить построение, когда они достигли имперского флота, удалось лишь Одиннадцатому флоту Союза под командованием Коупа. На это повлияли не только выдающиеся лидерские качества Коупа, но и неудача Бертини, подвергшегося атаке спереди и с фланга, что остановило его продвижение вперёд. Поскольку Девятый флот принял на себя большую часть ударов противника, флот Коупа быстрее добрался до места назначения, но, из-за разницы во времени, строй выгнулся в форме полумесяца под лобовой атакой имперцев.

– Одиннадцатый флот, должно быть, пьяны. Разбудите их ведром холодной воды, -Брюс Эшби приказал Пятому флоту идти на помощь. Хоть между ним и Коупом произошла ссора, Эшби не был настолько незрел, чтобы по такой причине пренебречь своим долгом главнокомандующего.

Брюс Эшби был превосходным тактиком. За пределами поля боя он мог мыслить узко, но, оказываясь на нём, он, вне всяких сомнений, был гением. Возможно, его даже стоило бы назвать несравненным.

«Как он смог сделать такие выводы, основываясь на неполных разведданных?» – задавались вопросом его подчинённые.

Подтверждая свою шокирующую способность к предвидению, он полностью просчитал тактику имперцев, развернув численно-невыгодные силы для достижения окончательной победы.

«Вам просто нужно верить в меня и следовать моим указаниям. Мои суждения абсолютно правильны и другие мнения мне не требуются», – таков был ход мыслей Эшби, что и привело его к ссоре с Коупом. Раскрыв тактику имперцев, стремящихся окружить их, Эшби выдвинул часть своих сил вопреки здравому смыслу, шокировав как противника, так и собственных союзников.

6-го декабря, в 14:30, в сражении погиб первый адмирал. Флот, ведомый вице-адмиралом Империи Мюкенбергером, подвергся концентрированной атаке со стороны Одиннадцатого флота, и его флагман был подбит.

Орудийные выстрелы разорвали огромный корпус линкора «Курмарк» напополам. Металл и керамика, резина и стекло, а также человеческие тела – всё было захвачено бурными энергетическими волнами, превращено в цветные облака и унесено в космос.

Сыну вице-адмирала Мюкенбергера Грегору в то время было семь лет. Впоследствии он тоже стал солдатом и добился важной должности в армии Империи. Это случилось не только потому, что он происходил из семьи потомственных военных, но и из-за смерти отца, сильно повлиявшей на него.

Из-за гибели Мюкенбергера его флот лишился слаженности действий. Воспользовавшись этим, Коуп отступил на 4,2 световых секунды, чтобы восстановить связь с союзниками. «Барон» Уоллес Уорик, выполнявший миссию приманки, двинулся в стремительное наступление на левый фланг имперцев, очертив полукруг, чтобы зайти сбоку.

Мысль была правильной, но ситуация сложилась не в его пользу. Пока флот Уорика совершал обходной манёвр, он подставился под атаку мобильного флота Империи, позволив ударить себе во фланг и в тыл. «Словно копьем имперцы пронзили Пятый флот и затем повернулись, чтобы расширить рану». Этой превосходной атакой руководил знаменитый молодой тактик Хаузер фон Штирмарк.

Артиллерист по имени Александр Бьюкок, служивший в то время сержантом, описал те события, что было сохранено в официальной военной истории Союза:

«Мы словно пребывали в кошмаре, преследуемые чудовищем. Я находился в орудийной башне линкора «Шах Аббас». В первой половине боя я непрерывно вёл стрельбу снарядами с ураном-238, а во второй, когда стрелять стало нечем, был сторонним наблюдателем. На экране переплетались свет и тьма, стрелка термометра дрожала без остановки, так что мы понимали, что где-то рядом произошёл взрыв. Я сидел на своём месте, играясь с опустевшим орудием, и думал о том, что в следующий раз буду тратить снаряды более эффективно. Но только если этот следующий раз будет, чего, конечно, никто из нас не мог гарантировать».

Тем временем, вице-адмирал Галактической Империи Штирмарк проанализировал общее положение и обнаружил нечто интересное в построении Союза.

Ситуация была довольно сложной. Если коротко, то флот Империи разделился на две части, одна из которых двигалась по большому кругу, чтобы отрезать врагу путь к отступлению, окружить и уничтожить его. Мятежники же из так называемого Союза Свободных Планет, благодаря аналитическим способностям Брюса Эшби, просчитали тактику имперцев и придержали наступление, чтобы иметь возможность ударить противнику во фланг. Вдохновлённый своим выводом, Штирмарк составил экстренный отчёт и отправил его в штаб-квартиру на курьерском шаттле. Он сделал это, чтобы не быть подслушанным врагом, но, по иронии судьбы, этот шаттл столкнулся с серьёзно повреждённым имперским крейсером, и до адмирала флота Цитена этот отчёт так и не дошёл.

III

18:00, 7-е декабря. К этому времени, в командовании флота Союза произошёл неизбежный внутренний раскол. Самообладание высокопоставленных офицеров было столь же шатким, как положение человека, стоящего на одной ноге на тонкой стальной проволоке. Хотя на совещании присутствовали все, но Коуп кривил губы, а Эшби игнорировал бывшего друга, который теперь противостоял ему. И Коуп был не единственным, кто выступал сейчас против Эшби.

– Мы устали от того, что Брюс получает все лавры за наши общие достижения. Мы имеем на них не меньшее право, – непрерывный жестокий бой действовал на нервы «Барона» Уоллеса Уорика. Он даже добавил: – Если главнокомандующий считает, что может справиться в одиночку, то пусть идёт и разбирается со всеми этими имперскими кораблями.

Каждый член «Мафии 730» был талантлив и имел внушительный послужной список, личности же их не были высокомерными или вспыльчивыми, а скорее вызывали восхищение. Однако, возможно, жизнеспособность их группы ослабела, но этого до последнего момента никто не замечал. Таким образом, во время Второй битвы при Тиамат все эти молодые и энергичные адмиралы, в прошлом поддерживающие искреннюю дружбу, теперь были настроены эгоистично и враждебно по отношению друг к другу.

Когда Брюс Эшби приказал командующему Восьмым флотом Фан Чулину передать три тысячи кораблей штабу, тот уставился в лицо главнокомандующему и отрезал:

– Это невозможно.

Ответ Фана был бесстрастным и холодным. Другим он даже показался немного горьким. По крайней мере, это было видно на лице Эшби.

– Почему невозможно?

– Пожалуйста, не задавайте столь очевидных вопросов. Если я потеряю три тысячи кораблей, мой флот распадётся.

– А без этих кораблей рухнет весь фронт. Вы готовы нести за это ответственность?

– Готов ли я нести за это ответственность – это уже другой вопрос. Но сначала я хотел бы услышать ваши доводы.

– А если я промолчу, ты не поймёшь? Как долго ты уже следуешь за мной?

После недолгих споров Фан Чулин согласился передать три тысячи своих кораблей. В это время флота продолжали доблестно сражаться.

Всего за пятнадцать минут ближнего боя, Джаспер успешно разрезал плотный слой имперского флота. В военных журналах Союза напишут об этом «разрезал, словно сыр». Что же касается имперцев, то, хотя они и пытались обойти с фланга выдвинувшийся флот Союза, но из-за давления, оказываемого Уориком, после шести световых секунд наступления они начали отходить.

– Возможно, мы уже победили, – обратился к Уорику его советник.

– Проблема состоит в том, продолжим ли мы побеждать?

Все очаги боевых действий теперь находились в хаосе, и обычные солдаты не могли судить, побеждает их сторона или же проигрывает. В то время, пусть они и были лишь частью битвы, сотрудничество Джаспера и Уорика принесло впечатляющие результаты, нанеся флоту Империи самый болезненный удар через вице-адмирала Гейта.

Заместитель командующего контр-адмирал Паруцивайц погиб, а сам вице-адмирал Гейт был тяжело ранен и потерял сознание, так что цепочка командования на этом участке оказалась разрушена. Если бы Союзу удалось организовать масштабное наступление, то исход боя мог бы быть определён немедленно. Но, поскольку Уорик понёс огромные потери и был обессилен, у них не было возможности перехватить отступающего врага.

Таким образом, битва на некоторое время замедлилась, дав противникам двадцатичасовой перерыв.

Этот перерыв обе стороны потратили на пополнение боеприпасов и разведку. Они многое бы отдали за уточнение вражеских позиций, но получили лишь разочарование.

Брюс Эшби часто полагался на свою интуицию, идя вразрез с общепринятыми тактическими решениями, но он никогда не совершал глупых ошибок, например, игнорируя пополнение топлива и боеприпасов. Но в то же время он предпочитал не терять время и оптимизировал силы во время сражения. Эшби объединил оставшиеся корабли всех флотов, ведя их по периферии поля боя. Эта реорганизация флота и его опытное командование завоевали признание у историков будущего.

В промежутке между 8-го по 10-е декабря сражение зашло в тупик. Мало кто мог сказать, было ли это благоприятнее для Союза или же Империи.

Несмотря на безрезультатность, многочисленные мелкие столкновения продолжались непрерывно, линия фронта превратилась в сплошную стену огня, двигающуюся то вперёд, то назад. Боги смерти и разрушения трудились с невиданным в мирное время усердием, и их упорный труд приносил обильные кровавые плоды.

В пределах сложившейся патовой ситуации, основные силы Империи всё ещё двигались по кругу часовой стрелке, а флот Союза двигался за ними, выбирая лучшее время и место для атаки. Когда тактические намерения одной из сторон к чему-то приведут, эти, казалось бы, бесцельные стычки станут важными факторами, влияющими на исход всей битвы.

Не в силах более сдерживаться, флот Империи перешёл в массированное наступление. Флот вице-адмирала Кальденборена внезапно вырвался вперёд, рассеяв корабли Союза своей удивительной скоростью и огневой мощью.

Однако эта самоубийственная атака привела лишь к бесполезной трагедии, потере мужества и человеческих жизней. Флот вице-адмирала Кальденборена оккупировал сектор F4 под яростным отстрелом, но это был конец его атаки. Джаспер считал слабостью даже секунды колебания и не мог сдаться так легко. Он немедленно приказал своему флоту перенести огонь на новую цель, восхитив обе стороны своей решимостью. Спустя совсем немного времени, концентрированные волны огня разнесли в космическую пыль вице-адмирала Кальденборена и его флагман.

Эта контратака была остановлена благодаря помощи Штайнальмаха.

Силы Империи разделились на сорок небольших групп, проводящих мобильную спасательную операцию и крайне организованно отступающих, и в этот момент показалось, что им удастся избежать наступления Союза относительно невредимыми.

Но в это время спокойный Фан Чулин начал атаку с фланга. Фронтальный заградительный огонь и ударная группировка из быстроходных крейсеров лишили имперцев почти двух тысяч кораблей, поставив их на грань краха. Таким образом, каждый из членов «Мафии 730» ещё раз делом подтвердил свои способности командовать самостоятельно.

Процитируем воспоминания Александра Бьюкока:

«После пополнения боеприпасов, у меня вновь появился шанс принять участие в бою, поэтому я решил продолжить действовать, чтобы добиться цели. Хотя мне всё ещё было очень страшно, я не позволял своему воображению разыграться. Поскольку я был слишком занят, было некогда думать о жизни и смерти. Страх вернулся ко мне лишь после окончания битвы. Когда я вышел из пушечной башни, мимо меня проехала автоматическая тележка, полная трупов. Увидев, как их руки свисают и волочатся по полу, я понял, что их больше не считают людьми».

…16:40. Основные силы Империи не завершили своего кругового движения, но всё же успешно зашли в тыл Пятому и Восьмому флотам Союза, начав наступление более яростное, чем все предыдущие попытки.

– Не дайте врагу пробиться! – отбросив привычное франтоватое хладнокровие, «Барон» Уоллес Уорик стоял на командирском мостике с красными глазами, буквально сияющими жаждой крови. Если противнику удастся прорваться, фронт Союза рухнет. Но дело было в том, что его половина уже разваливалась. Союз оказался в невыгодном положении, вдвое уступая по огневой мощи. Под таким сильным давлением не осталось места для мелкой тактики.

– Кто же прибудет первым – Эшби или бог смерти? Гонка будет горячей… – холодное выражение лица Фан Чулина не изменилось, лишь бескровные губы слегка шевельнулись. В это время Четвёртый флот быстро продвигался вперёд, обстреливая строй врага. Однако в ответ хлынул вдесятеро превосходящий поток огня, разрывая их на куски.

– Какого чёрта делает Брюс?! – гневно взревел Джаспер, швыряя берет на пол своего флагмана. Видимо, его нервы были на грани, так как он даже не заметил, что произнёс имя главнокомандующего. Если им не удастся прямо сейчас перейти в контратаку, то круговое движение флотов Империи закончится тем, что они создадут нерушимую стену огня и стали между флотами Союза и их родиной. Прекрасно осознавая это, Джаспер сильно волновался. Но уже через тридцать секунд он поднял берет и принялся насвистывать какую-то маршевую мелодию, совершенно расслабившись.

Флот Союза под предводительством Эшби хлынул на поле боя подобно ведру холодной воды, полностью переменив картину битвы. Эшби гениально выбрал направление передвижения, так что теперь уже имперцы подвергались атаке с обеих сторон. Сначала он быстро двинулся к левому флангу противника, но на полпути сменил направление и по диагонали проник в центр формирования Империи, сея хаос и разрушения.

– Что ты об этом думаешь? – выпятив грудь, словно гордый мальчишка, спросил Эшби у Розеса о необычном построении дружественных флотов. – И что случилось с Бертини?

Хотя ответ на этот вопрос был дан тихим и грустным голосом, он словно молния ударил по барабанным перепонкам Эшби.

– Он погиб. Один из его заместителей, контр-адмирал Копперфилд, только что прислал отчёт.

Внезапно на лице Эшби промелькнула тень печали.

– Неужели Бертини первым станет гранд-адмиралом?..

Не имея возможности выразить своё горе, Эшби приказал Девятому флоту отступить и перестроиться.

Бертини погиб, когда два крейсера Союза, прикрывавших его флагман, были поражены одновременно и взорвались, в результате чего и флагман тоже оказался в огненном шторме цепочки взрывов.

Несмотря на то, что смерть Бертини была скорее невезением, ненависть солдат Союза оказалась направлена на имперцев. Вот только сами солдаты Империи пролили раза в три больше слёз, чем было пролито по железному человеку Бертини.

За сорок минут боя Империя потеряла около шестидесяти адмиралов всех рангов, включая таких опытных адмиралов, как Шрёдер и Горшель. Человеческие ресурсы Империи понесли беспрецедентные потери.

«Сорок минут плача министерства военных дел», – так это описывали. Армии Империи потребовалось десять лет, чтобы восстановить то, что было потеряно за эти сорок минут.

Звёздная система Тиамат, занимающая самую важную стратегическую позицию внутри Изерлонского коридора, поглотила бесчисленные жизни в прошлом и поглотит ещё больше будущем. Кроме того, из-за ужасающих потерь того года, Галактическая Империя наконец решила построить крепость в Изерлонском коридоре. Как это часто бывает, проигравшая сторона усерднее работала над улучшением своей боевой подготовки.

IV

Исход боя был окончательно определён примерно к 08:50 11-го декабря.

Флот Империи, словно  истекающее кровью животное, бросался то вправо, то влево внутри нескольких слоёв ловушки, тщательно построенных Эшби. Не имея уже никакого строя и порядка, капитаны кораблей имперцев не понимали, как уйти от противника. Некоторые отчаянно сопротивлялись, загнанные в угол, но продержаться долго не могли, превращаясь в космическую пыль вместе со своими кораблями под непрерывным обстрелом.

В конце концов, единственным человеком, кто ещё мог организованно сопротивляться и прикрывать отступление союзников, остался вице-адмирал Штайнальмах. Но к 18:52 того же дня и он наконец отказался от продолжения борьбы и отступил.

Вскоре после этого флагман Брюса Эшби «Хаторак» выдвинулся к основному полю боя в сопровождении трёх крейсеров и шести эсминцев. Чтобы рассеять оставшиеся позади одиночные корабли противника, крейсеры раз стреляли из главных орудий, оставляя на время флагманский корабль.

И именно в один из таких моментов, как будто это было предначертано, линкор «Хаторак» получил удар ниже центра по правому борту.

Взрыв пробил три палубы, повредив и мостик. Пол был взорван, штабных офицеров лейтенанта Аткинса и младшего лейтенанта Спалию поглотили языки огня. Советник по тактике капитан 3-го ранга Сайс, сбитый с ног этим сильным сотрясением, наконец поднялся. Машинально взглянув на часы, он увидел, что было 19:07. В это время Брюс Эшби всё ещё стоял в дыму, но через пятнадцать секунд произошёл второй взрыв. Большой обломок керамической обшивки полетел в сторону главнокомандующего на высоте чуть более метра над полом, вонзившись ему живот, подобно ножу. Капитан Сайс услышал, как он негромко пробормотал:

– Хмф... Боевые действия теперь стали уродливыми, словно женщины…

В голосе слышалась боль. Действительно ли это был адмирал Эшби или главный советник по тактике контр-адмирал Фернандес, который умер тридцать минут спустя? Их было невозможно отличить, потому что их голоса были очень похожи. Но фраза, последовавшая за этим, точно принадлежала Эшби:

– Эй, Розес, пожалуйста, вызови для меня военного хирурга. Если рану не заклеить, можно будет увидеть моё чёрное сердце.

Многие очевидцы свидетельствовали, что этот слабый голос ясно указывал, что адмирал Эшби находился в сознании. Когда главный советник Розес встал, его берет упал, а лоб кровоточил.

– Врача! Врача!

После того, как Розес прокричал несколько раз, прибежал военный хирург, чей белый халат был залит кровью раненых солдат. Но единственное, что он мог сделать, это подтвердить время смерти Эшби. 19:09, 11-е декабря. Причиной смерти стал шок от кровотечения. На его животе была очень большая рана, окружённая кровавой грязью.

– Мы победили… – пробормотал Джаспер, словно ставя под сомнение свои чувства.

С экрана связи прозвучал ответ Фан Чулина, который был не менее утомлён, чем он:

– Они побежали. Мы остались. Разве это обычно не победа?

В этот момент их настигло сообщение, объявившее членам «Мафии 730», что они навсегда потеряли своего лидера.

Победоносный флот Союза вернулся на столичную планету Хайнессен в тяжёлой и горькой атмосфере, и никто не праздновал победу. После Нового года, 4-е января состоялись пышные государственные похороны.

Брюс Эшби был посмертно произведён в гранд-адмиралы. Если бы он был ещё жив, то, получив это звание в тридцать шесть лет, он стал бы самым молодым гранд-адмиралом в истории Союза Свободных Планет. «Герои Дагона» Лин Пяо и Йозеф Топпарол получили звания гранд-адмиралов в сорок лет.

Чтобы сохранить славу Эшби, военное руководство применило некоторые политические приемы. Бертини, который также погиб во Второй битве при Тиамат, был повышен до адмирала, а звание гранд-адмирала получил в 751-м году комической эры, через шесть лет после своей смерти. Такая забота была призвана вызвать поклонение герою среди простых граждан и солдат.

Так закончилась героическая легенда гениального Брюса Эшби. Точнее, она должна была закончиться, но через тридцать семь лет после того, как Бертини был произведён в гранд-адмиралы, неизвестный смутьян нарисовал вопросительный знак на надгробии покойного. Стереть его было поручено новому герою. Такова была текущая ситуация.

Разглядывая почти пять десятков исторических трактатов, лежащих перед ним на столе, Ян Вэнли глубоко задумался.

Если бы вероятность того, что гранд-адмирал Брюс Эшби был убит, существовала в действительности, то кто был бы более логичным подозреваемым?

Знала ли Империя в то время точное местонахождение флагмана Брюса Эшби «Хаторака»? Трудно было представить такое, но если это было правдой, то чьей стороне принадлежал этот источник информации?

По свидетельствам современников, многие в Союзе были обеспокоены и сомневались, когда дело касалось Брюса Эшби и Мафии 730. Боялись ли они, что Мафия 730 построит военную диктатуру, как поступил в прошлом Рудольф фон Голденбаум, узурпировавший власть в Галактической Федерации? Конечно, было бы плохо, если бы силы Союза проиграли, но и нехорошо, если бы победа была слишком полной. Чтобы удовлетворить эти два противоречивых требования, было бы лучше, если бы флот Союза победил, но Эшби погиб в бою. Результат совпал с их желанием.

Было ли это желание случайным явлением? Этот вопрос поднялся на горизонте мира мыслей Яна, как чёрное облако дыма. Что же могло появиться с той стороны горизонта? Ян был готов внимательно наблюдать. Но по другую сторону книжных небоскрёбов возникло слегка нервное лицо Алекса Кассельна.

– Прости, что должен потревожить твою башню из слоновой кости, но для тебя есть новости.

– В чём дело? Кто-то умер?

Это было не прозрением, а всего лишь глупой шуткой. Но в человеческом обществе такие шутки часто оказывались правдой.

– Умер адмирал Розес.

Посмотрев на удивлённого Яна, Кассельн бросил вторую бомбу:

– Он умер не естественной смертью. Это самоубийство или несчастный случай. А может, и убийство. На данном этапе расследования судить трудно.

Кассельн сделал паузу, на его сдержанном лице отражалось мнение о сложившейся ситуации.

– Кажется, теперь всё становится интереснее.

Ян чувствовал то же самое. Он молча снял свой чёрный берет и почесал голову другой рукой. Хотя такое действие и не гарантировало дополнительную жизнеспособность клеток мозга.