***

Сера Уиго.

Актриса простолюдинского происхождения, она была самой популярной женщиной столицы.

Пьеса, в которой она играла главную роль, «Смерть Хельги», всего за месяц после премьеры уже собрала более пяти тысяч зрителей.

— О, Симон. Моё солнце, моя луна. Моё дыхание, всё моё время. Даже смерть не способна погасить моё стремление к тебе.

Весь зал затаил дыхание и смотрел только на Серу Уиго, стоявшую на сцене.

Произнесшая последнюю реплику, Сера Уиго вонзила кинжал в собственную грудь, и, исказив лицо от боли, упала на пол.

«Хо-о, и правда отлично играет».

Меня поразила её реплика, наполненная эмоциями, но сцена самоубийства в финале — действительно была потрясающей, как и говорили.

«Прямо кровь закипает!»

С детства я была актрисой — начала с ролей ребёнка и прожила в профессии больше половины своей короткой жизни.

В шоу-бизнес я попала из-за своего особенного вида и красоты, типичных для метисов, но как бы там ни было, актёрство — моё истинное призвание. Невозможно не взволноваться, видя такую актёрскую игру, особенно после долгого перерыва.

Похоже, не только меня это тронуло — весь зрительный зал сидел в тишине, погружённый в послевкусие финала.

— Правда ведь, великолепная игра?

— Ну, так себе.

Отец, сидевший рядом, кивнул с равнодушным видом.

«Вот ведь, такая талантливая актриса, а в юном возрасте покончила с собой. Всё же оборотная сторона шоу-бизнеса одинакова и в этом мире, и в том».

Я с раздражением прикусила язык, глядя на тёмную сцену.

Гениальная актриса Сера Уиго покончит с собой всего через несколько лет — ещё до тридцати — как и её героиня в пьесе.

Любители сплетен выдвигали самые разные догадки, обсуждая причины её самоубийства, но никто точно не знал, почему она сделала такой выбор.

«А я знаю. О, как же я хорошо это понимаю».

После сегодняшнего спектакля я окончательно убедилась.

«Не смогла больше заниматься любимым делом, а жила той жизнью, которой не хотела — само собой, захотелось умереть».

В разгар своей карьеры, на пике популярности, Сера Уиго стала содержанкой некоего старого графа и ушла со сцены.

Для красивых простолюдинок в столице, особенно актрис, было обычным делом — выйти на покой, став любовницей богатого аристократа.

Так что, когда Сера объявила об уходе со сцены, став фавориткой дворянина, её поклонники лишь вздохнули с сожалением, но никто не усомнился в её решении. Ведь это был привычный путь для всех знаменитых актрис.

«Но сомневаюсь, что она сделала это по доброй воле. Скорее, её наполовину принудили. И сейчас таких приставал, предлагающих ей «содержанство», наверняка не один и не два».

Я сама была актрисой, и достаточно одного взгляда на игру Серы, чтобы понять: она — настоящая, влюблённая в свою работу актриса, которая гордилась своим ремеслом.

Увы, в этом аристократическом обществе, прекрасной актрисе-простолюдинке не так-то просто свободно заниматься любимым делом.

«Вот и пусть теперь, в этой жизни, сыграет столько, сколько душа пожелает».

Я вскочила, полная решимости действовать. Отец, полулежавший на кресле с безразличным видом, посмотрел на меня.

— Папа, подожди немного здесь. Я хочу взять автограф у Серы Уиго.

— Что? Погоди-ка…

Оставив отца в растерянности, я направилась за сцену — к актёрским гримёркам. Уже перед дверью стояла толпа, желающая хотя бы прикоснуться к Сере Уиго.

Я слегка подтолкнула локтем мужчину в конце очереди, говоря:

— Можешь немного подвинуться?

Все тут же обернулись, услышав тонкий девичий голос. Пользуясь замешательством, я прошла вперёд и остановилась перед администратором театра.

— Я — Рубетрия Диолус. Давняя поклонница Серы Уиго. Надеялась, что сегодня смогу взглянуть на неё лично.

— А!

Узнав моё имя, мужчина изумлённо раскрыл глаза.

Через минуту он вернулся изнутри и, поклонившись, произнёс:

— Леди Диолус, для нас огромная честь. Пожалуйста, проходите.

— Спасибо.

Власть — это всё.

Оставив позади завистливые взгляды остальных зрителей, я вошла в гримёрку. Внутри, вдоль стены, стояли туалетные столики с зеркалами. Сера Уиго скромно сидела у одного из них.

Она встала и слегка растерянно поклонилась.

— Для меня огромная честь, миледи, что вы пришли.

«Ух ты. Вблизи она ещё красивее. Не зря считается самой знаменитой».

Начало третьего десятилетия — самый расцвет красоты. Сера была редкой красавицей с роскошными светлыми волосами и прозрачной кожей.

С интересом разглядывая её выразительные черты лица, я заговорила:

— Рада встрече. Знаю, что вот так внезапно явиться — не самая вежливая выходка, но я так хотела увидеть тебя, что не смогла удержаться. Прости меня за дерзость.

Услышав мою уважительную речь, Сера удивлённо распахнула глаза. Как бы она ни была знаменита, простолюдинка остаётся простолюдинкой. К тому же, к актёрам относились просто как к красивым шутам, развлекающим аристократов.

Поэтому неудивительно, что её смутила подобная вежливость со стороны дворянки. Ошеломлённо уставившись на меня, Сера поспешно замахала руками.

— Нет-нет, миледи! Это для меня огромная честь. Приходите в любое время. Прошу, садитесь сюда…

— Благодарю. А игра сегодня была потрясающей. Особенно монолог Хельги в середине — просто восхитительно.

Я села на предложенное место и продолжила:

— Хельга — героиня, которая страдает, потому что понимает: должна отказаться от чувств к Симону, но всё же её желание быть с ним оказывается сильнее. Я считаю, что в «Смерти Хельги» именно это — ключевая сцена.

Сера напротив меня на мгновение замерла.

— Все в восторге от финальной сцены самоубийства, но лично для меня кульминация — это исповедь Хельги, когда она решает остаться рядом с Симоном, несмотря на то, что считает свои чувства эгоизмом.

— ……

— Может, я ошибаюсь, но мне показалось, что ты тоже считала эту часть самой важной. Эмоции в твоём лице были просто невероятны.

На лице Серы впервые появился живой интерес. Её глаза засияли.

— …Да! Хельга — персонаж с глубокими внутренними переживаниями. Когда я впервые получила сценарий, именно этот монолог произвёл на меня самое сильное впечатление. Любить — значит отпустить, и она это понимает, но… всё равно не может. И эта боль, что её рвёт изнутри…

Слушая, как Сера, будто рыба, оказавшаяся в воде, говорит с воодушевлением, я почувствовала горечь.

«Настоящая актриса, влюблённая в своё дело… А в итоге, в молодом возрасте была вынуждена бросить сцену и стать игрушкой какого-то старого аристократа…»

— А сцена, когда Хельга сталкивает невесту Симона, Изабель, с лестницы — тоже отличная. Все зрители смотрели, как Изабель катится вниз, но я обратила внимание на другой момент.

— До этого?.. Неужели…

— На мгновение до того, как она толкает. Внутреннее колебание Хельги. Там перемешались и ненависть к Изабель, и чувство вины. Этот внутренний конфликт был так тонко передан… что я даже не обратила внимания на падение Изабель.

Глаза Серы расширились.

— Это правда! Если не проработать тот момент, то Хельга может показаться просто ослеплённой любовью злодейкой. Одномерной.

— Вот именно.

— Хоть она и совершает грех, но мне хотелось, чтобы зрители могли её хоть немного понять. Поэтому я раз за разом репетировала эту сцену перед сном.

Воодушевлённая Сера, заметив, как я с улыбкой на неё смотрю, с восхищением заговорила:

— Я слышала много отзывов, но ваше мнение, миледи, — совершенно особенное. Вы заметили именно те моменты, над которыми я больше всего размышляла и работала…

С заметной радостью и лёгким удивлением она добавила:

— Уже одно ваше посещение — огромная честь. Но я и представить не могла, что вы так хорошо разбираетесь в театре. Поэтому я сейчас очень счастлива. Спасибо вам за такие добрые слова.

— Пустяки. Это я должна благодарить тебя за прекрасную игру.

С шестилетнего возраста я была актрисой, и если бы смотрела спектакли так же, как обычные зрители — это было бы странно.

Сера, явно довольная тем, что наконец-то встретила собеседницу, с которой может говорить на равных, оживлённо продолжила:

— Миледи… если это не покажется вам слишком смелым, позвольте мне угостить вас обедом. Мне бы очень хотелось побеседовать ещё…

Но тут…

В дверь гримёрки постучали, и за ней послышался взволнованный голос администратора:

— Се-Сера… Сейчас идёт граф Эргети…

На лице Серы тут же промелькнула тень.

Граф Эргети. Тот самый старый дворянин, который в прошлой жизни сделал Серу своей содержанкой.

«Скорее всего, именно он и стал причиной её самоубийства».

Сера, с помрачневшим лицом, встала и направилась к двери. И в этот момент её резко распахнули.

— Сера!

— Г-граф…

Граф Эргети, ворвавшийся без всякой церемонии, выглядел старше моего отца лет на двадцать. Он, с похотливой ухмылкой, резко прижал Серу к себе и уткнулся лицом ей в шею.

«Ты что, совсем больной?..»

Я мгновенно вскочила и подбежала к ним.

— П-пожалуйста, не надо… У меня тут гостья…

На лице Серы было ясно видно отвращение и брезгливость, скрыть их не получалось.

Только после этих слов граф заметил меня и пробормотал с недовольным видом, будто бы ему кто-то помешал:

— …Что за…

А его липкие руки всё ещё держали Серу за руку.

Меня передёрнуло от отвращения. Я со всей силы хлопнула по его руке веером, что держала.

— Ах!

— Эт-то что за…!

Граф отпрянул, ошеломлённый, а Сера затаила дыхание.

Я, не скрывая раздражения, бросила:

— Уберите от неё руки.

Команда — RoseFable.

Переводчик — TheWindRose.