С широко раскрытыми глазами Ребекка смотрела на мою упаковку с закусками и спросила:

— П-простите, вы не будете есть перекусы?

— Не буду. Когда проголодаюсь, принеси мне измельчённые грецкие орехи и миндаль, разведённые в молоке. Чтобы не терять мышечную массу, обязательно нужен протеиновый шейк.

— Д-да, минутку…

Я немного подождала, пока Ребекка быстро водила ручкой по блокноту, а затем продолжила:

— В пять тридцать я съем лёгкий салат и пойду на тренировку. Сделай его из листьев салата, помидоров и куриной грудки. Не солить, курицу отварить и нарезать на кусочки размером с укус. И ни в коем случае не добавляй соус.

— Да, барышня!

Может быть, она почувствовала во мне что-то новое, какую-то решимость? Ребекка, хотя это её и не касалось, загорелась, как ребёнок, и начала волноваться. Её рвение было похоже на заботу младшей сестры — я даже слегка улыбнулась. Но затем вновь приняла серьёзное выражение лица.

— И ещё… перед тренировкой…

В комнате Рубетрии не было ни одной подходящей одежды для занятий спортом: только пышные платья, тугие корсеты и даже пижамы из шелка и кружева. Ну разве можно бегать десять кругов по стадиону в вечернем платье?

— Назначь встречу с портным на вечер.

***

После того как я попросила Ребекку передать вызов портному, я сразу направилась к комнате герцога Диолуса.

Комната отца находилась в самом конце третьего этажа особняка и была сама по себе мрачной.

Холодная атмосфера чувствовалась ещё с коридора, а массивная, плотно закрытая дверь выглядела так, будто её невозможно открыть даже при всём желании.

— Барышня? Что вас привело?

Как и ожидалось, у двери меня встретил пожилой дворецкий Роб.

— Что значит “что”? Я пришла повидаться с отцом.

— …?

Рубетрия Диолус, которая всё это время подвергалась тайному насилию, пришла на встречу с герцогом? Такого не было никогда, да и быть не могло.

С выражением замешательства и недовольства на лице Роб закатил глаза и, понизив голос, осторожно сказал:

— Сейчас старшая госпожа отсутствует. Когда она вернётся после лечения, возможно, тогда вы сможете увидеться с господином.

Старшая госпожа в этом доме — это герцогиня Молга Диолус.

Она всегда мешала мне общаться с отцом, опасаясь, что я скажу что-нибудь не то. Поэтому я практически не имела шанса даже мельком увидеть его лицо без её вмешательства.

Но, к счастью, сегодня, как сказал Роб, Молга отсутствовала. А значит, это — редкая возможность увидеться с отцом.

Я скрестила руки на груди и сказала:

— Это странно. В одном доме дочка не может просто так навестить своего отца? И вообще, странно, что какой-то слуга смеет указывать дочери герцога, что ей делать.

— Ч-что вы сказали?

Роб моргнул, будто не веря своим ушам.

— Понимаю, старость — не радость, и слух уже не тот, но это не моя проблема. А вот заставлять хозяйку повторять одно и то же — это уже хамство.

Я мило улыбнулась и похлопала Роба по плечу.

— Хотя бы базовые обязанности слуги ты должен выполнять, если хочешь и дальше получать жалованье в этом доме.

— Барышня? Что вы…

— Открой дверь. Или мне придётся повторять это в третий раз?

Лицо Роба задрожало от злости. Он был в ярости — хотя слуга и не должен так реагировать, для меня это было до боли знакомое зрелище. Ведь до недавнего времени всё это считалось нормой: надменное поведение старого слуги по отношению к госпоже.

«Старый лис… Он закрывал глаза на то, как меня унижают, и сам активно мешал мне видеть отца и братьев, заменяя Молгу в роли надзирателя.»

Роб — управляющий слугами.

Заручившись доверием Молги, он помогал изолировать меня, заставляя всех слуг держать рот на замке.

— Я слышал, что после попытки самоубийства барышня немного… потеряла рассудок. Говорят, вы даже дали пощёчину молодому господину Рики?

— …

— Когда вернётся старшая госпожа, она обязательно заново обучит вас приличиям. До тех пор вам лучше оставаться в своей комнате и вести себя смирно.

Словно вновь обретя уверенность, Роб поправил свои очки и насмешливо улыбнулся. Слова «старшая госпожа», «обучение приличиям», «домашний арест» — всё это было сказано с намерением напугать меня.

И это сработало бы раньше. Ведь «обучение» от Молги означало словесные оскорбления, крики и моральное давление — всё, что Рубетрия ненавидела до глубины души.

— Хорошо, что ты знаешь, что я немного… потеряла рассудок.

— Что…?

Не колеблясь, я обошла Роба и с силой ударила ногой в дверь.

— Б-барышня! Что вы делаете…!

Роб с широко раскрытыми глазами бросился ко мне, пытаясь оттащить. Я же только усмехнулась, глядя на его лицо.

— Я сама всё скажу отцу. Скажу, что его старый слуга оглох и больше не годен для службы в доме герцога.

— Ч-что вы несёте…

С побледневшим лицом Роб посмотрел на дверь, которая, наконец, медленно отворилась.

Из приоткрытой двери повеяло ледяным холодом, и внутри показался мужчина с очень мрачным выражением лица.

— Что тут происходит.

Высокий рост, бледная кожа, потухшие золотые глаза, тени под глазами до самой шеи и абсолютно бесстрастное лицо.

Это был мой отец — герцог Леннард Диолус.

Он безразлично смотрел на меня — неожиданную гостью.

— Отец, я пришла поговорить с вами.

— …О чём?

— Г-господин! Ничего важного! Барышне просто что-то понадобилось — я могу сам всё уладить. Простите за шум в ваш час дневного отдыха!

— Нет, отец. Я хочу поговорить с вами лично, глядя вам в лицо.

— ……

— Ваша Светлость! Нет, это…!

От растерянности голос Роба стал громче, и отец, терпеть не выносящий шума, тут же нахмурился. Увидев мрачное выражение на его лице, Роб тут же захлопнул рот.

— …Заходи.

Вскоре отец, выглядевший уставшим, распахнул дверь пошире. Я бросила ухмылку растерянному Робу, юркнула в комнату и с громким стуком захлопнула дверь у него перед носом.

«Тьфу, ничего не видно.»

Свет, просачивавшийся через открытую дверь, исчез, и в комнате воцарилась полная тьма.

Пока мои глаза привыкали к темноте, я услышала медленные шаги отца, а затем в комнате стало немного светлее — он, похоже, зажёг свечу на столике рядом с диваном.

— Что случилось?

Он сидел на диване, вяло опершись подбородком о кулак, и устало уставился на меня.

«Да уж, всё серьёзнее, чем я думала…»

Я и раньше знала, но теперь, увидев всё своими глазами, была поражена ещё сильнее.

Ему тридцать шесть — с пламенными рыжими волосами и загадочными золотыми глазами, он был поразительно красив и невероятно похож на меня.

Если бы не глубокие тёмные круги под глазами, хмурое лицо и резкий запах алкоголя, я, возможно, разрыдалась бы от счастья, впервые встретив такого красивого отца.

Но…

Он был в расстёгнутой рубашке, взгляд затуманен от алкоголя…

«Полный развал, просто ходячий труп!»

Когда в комнате стало светлее, на столе показалось множество пустых бутылок из-под крепкого алкоголя — я невольно цокнула языком.

— Хаа…

Вздохнув, я выразила своё впечатление от первой встречи одной лишь этой реакцией, а затем направилась к окну, плотно занавешенному шторами.

Я отдёрнула тяжёлые плотные шторы, и в комнату хлынул яркий солнечный свет.

«Проветрим заодно.»

Открыв окно с усилием, я наконец впустила свежий воздух в душную комнату. Обернувшись, я увидела, как отец, словно вампир, мучающийся под солнцем, вскинул руку, закрывая глаза от света, и поморщился.

— ……

Казалось бы, он должен был удивиться моей внезапной появлению и странным действиям, но…

Даже не задав ни одного вопроса, он лишь медленно полез рукой в нагрудный карман рубашки.

Вытащил… пачку сигарилл. Достав одну, он тут же закурил.

«Да уж, это нормально — курить при несовершеннолетней дочери?»

Я была настолько поражена, что даже не могла найти слов. Не зная, с чего начать нравоучения, я всё же не могла злиться всерьёз, ведь знала, почему он дошёл до такого состояния.

«После смерти жены он предался алкоголю и курению, живя в постоянной тоске… и умер в 39 лет.»

Сейчас ему 36.

«Я не знаю, была ли причина в печени или в лёгких, но времени осталось слишком мало. Начнём хотя бы с того, чтобы заставить его бросить курить и пить.»

Я посмотрела на отца, который затянулся сигариллой так, что щёки втянулись, и сказала:

— Потушите сигарету.

— Что?

«Двойные повторы — семейная черта, похоже.»

Зажав нос и рот, не скрывая отвращения на лице, я повторила:

— Потушите сигарету. Разве вы не видите, что перед вами стоит ваша несовершеннолетняя дочь? Вы хотите, чтобы я дышала этим вредным дымом?

Лишь тогда в глазах отца, до того безжизненных, промелькнул проблеск осознания. Он моргнул, глядя то на меня с недовольным выражением, то на сигариллу в своей руке.

Наконец, с немного смущённым видом, он потушил сигариллу о пепельницу, стоявшую на столе.

Команда — RoseFable.

Переводчик — TheWindRose.