— Цвет короны Нагусы?

Они просидели в храме целый час, но отец Тацуи так и не вернулся, поэтому Ёсихико, Амэномитинэ-но-микото и Когане пошли в храм Ёдзи.

— Мы думали спросить об этом у отца Оно, но его не было дома…

Они не успели на редко ходящий автобус, так что им пришлось целый час идти под палящим летним солнцем — даже Ёсихико показалось, что это натуральное безрассудство. Когда лакей добрался до Ёдзи в конторе храма, пот лил с него ручьями. Тем временем Когане и Амэномитинэ-но-микото держались как ни в чём не бывало, и от этого становилось немного обидно.

— А-а. Всё понятно, этот человек такой — постоянно куда-то исчезает. Жена его ещё как-то удерживала, а как её не стало, он будто с цепи сорвался.

Ёдзи усадил их в комнате с татами и угостил Ёсихико и Амэномитинэ-но-микото холодным чаем. Затем священник почесал голову. В отличие от прошлого раза, на этот раз он был одет как полагается, однако, судя по волосам, не расчёсывался с самого утра. Возможно, это проявлялась некоторая леность Ёдзи, хотя с другой стороны. в небольшой комнате царил порядок, как и в соседней, которую Ёсихико видел, пока священник сдвигал-раздвигал двери. Возможно, Ёдзи всего лишь наплевательски относился к своей внешности.

— У меня завтра работа, так что сегодня я должен вернуться домой. Мне бы с ним связь поддерживать…

Ёсихико с благодарностью выпил чай и повернулся лицом к вентилятору. Он и так уже попросил человека подменить его на время поездки, так что не мог надеяться на ещё один выходной. С другой стороны, Ёсихико не надеялся закончить этот заказ за сегодня и ожидал, что рано или поздно ему придётся ещё раз съездить в Вакаяму, но всё равно хотел до отъезда хотя бы поговорить с отцом Тацуи.

— Да у него и мобильника-то нет. Тацуя давно от него отселился и живёт один, так что и его ты вряд ли поймаешь, — вентилятор повернулся к Ёдзи и подул в его озадаченное лицо. — А чего это тебе вдруг понадобился цвет короны Нагусы? Корона это ведь та, что была у Тобэ Нагусы, да? Я про это почти ничего и не знаю.

Священник с интересом смотрел то на Ёсихико, то на Амэномитинэ-но-микото.

Ёсихико плохо представлял, как ему объяснить, но всё равно попытался:

— Вчера отец Оно сказал мне, что кандзаси может быть короной Нагусы.

— Вчерашняя кандзаси?

— Да. Он показал картину, на которой у Тобэ Нагусы есть точно такая же.

Амэномитинэ-но-микото — которого священник считал знакомым Ёсихико по имени Китадзима — слушал их с нервным видом. Кандзаси была при нём, снова замотанная в фуросики-цудзуми.

— Но картина написана чернилами, и цвет по ней не понять. Поэтому мне стало интересно, какого цвета была корона…

Ёдзи сложил руки на груди и хмыкнул. Какое-то время тишину нарушал лишь гул вентилятора.

— Кандзаси — корона Нагусы?.. Если это правда, её можно считать национальным сокровищем… Но да, цвет…

Через открытое настежь окно доносилось пение цикад, из-за которого воздух казался ещё жарче. Одна цикада застрекотала совсем рядом с окном и улетела.

— Да, кстати… — Ёдзи задумчиво водил глазами по сторонам, словно что-то вспоминая. — Не знаю насчёт цвета, но кажется, Нанами как-то приносила материалы по короне Нагусы… — проговорил он, хватаясь за ускользающую память.

— Прошу вас, — тут же вмешался Амэномитинэ-но-микото, — нас помогут любые, даже самые мелкие зацепки. Действительно ли это корона Нагусы, и если нет, то что это за вещь и откуда она? Мы очень хотим узнать, как она оказалась у Амэномитинэ-но-микото.

Ёдзи вытаращил глаза, опешив от напора юноши.

— Что значит оказалась у Амэномитинэ-но-микото?..

— Видите ли, — подхватил рассказ Ёсихико, — прямо сейчас эта кандзаси у него, то есть, у семьи Китадзима. Вроде бы в далеком прошлом эта семья имела какое-то отношение к Амэномитинэ-но-микото…

Под конец объяснение Ёсихико стало расплывчатым, но не мог же он сказать Ёдзи, что этот юноша и есть бог.

— Кандзаси, которая может быть короной Нагусы, а теперь ещё и Амэномитинэ-но-микото? Ничего себе совпадение.

Ёдзи вдруг встал, ушёл в дальнюю комнату и вскоре вернулся с кучей исписанных листов и тетрадей.

— Тобэ Нагуса и Амэномитинэ-но-микото были врагами, но нам пока неизвестно, были ли между ними и другие отношения…

Ёдзи нахмурился и почесал голову. Неудивительно, ведь он копался в делах, которые произошли два тысячелетия назад и о которых почти не осталось свидетельств.

— Я заранее попрошу если что не обижаться, но тут вот какое дело: принято считать, что Амэномитинэ-но-микото был потомком Такамимусуби-но-ками, который был ниспослан на землю в качестве телохранителя Нигихаяи-но-микото, а позднее по назначению императора Дзимму стал первым главой клана Киикокудзо. Однако на самом деле вокруг этого бога витает множество тайн. Кто-то считает, что он вошёл в доверие к Тобэ Нагуса, а затем предал её, кто-то утверждает, что он вообще не небесный бог. Есть даже мнение, что его никогда не существовало.

— Не существовало… — Ёсихико сочувственно посмотрел на бога рядом с собой.

Если сам он видел Амэномитинэ-но-микото ясно и отчётливо, то некоторые люди даже сомневались в его существовании.

— Не горюй, люди никогда не отличались крепкой памятью, — утешил Когане. — К тому же речь об эпохе, в которой никто не делал никаких записей. Ошибки в преданиях о богах — не такая уж редкость.

Поникший Амэномитинэ-но-микото слабо улыбнулся и кивнул.

— Но это, кстати, не только Амэномитинэ-но-микото касается, — продолжил Ёдзи. — В древности некоторые люди пытались добавить себе авторитета, вписывая в своё генеалогическое древо благородных родственников. Если посмотришь, Кокудзо всей страны были потомками Такамимусуби-но-ками, но, на самом деле, в большинстве случаев мы вообще не представляем, откуда эти люди взялись.

Ёдзи достал из кучи бумаги лист, озаглавленный «Список Кокудзо» и протянул Ёсихико.

— Э-э, а кто такие Кокудзо?.. — неуверенно спросил Ёсихико, посматривая на Амэномитинэ-но-микото.

Когане и бог несколько раз упоминали это слово, но сам Ёсихико плохо представлял себе его значение.

— В общем, это верхушка правительства. В то время Япония состояла из нескольких маленьких государств, каждым руководили Кокудзо. Во время эпохи Нара их роль изменилась — они стали потомственными священниками. Слыхал, наверное, что настоятели великого храма в Идзумо — клан Идзумо Кокудзо?

Рассказывая, Ёдзи перебирал бумаги, явно пытаясь что-то отыскать. Слово «Идзумо» у Ёсихико ассоциировалось только с богом, который вдруг заявился к нему домой. Лакей в очередной раз задумался, что сейчас делает Окунинуси-но-ками. Неужели так и сидит в комнате?

— Это всё ваши работы? — вдруг удивлённо спросил Амэномитинэ-но-микото, пока Ёсихико думал о своём.

Ёсихико тоже посмотрел на документы и оторопел от убористости почерка. Причём все листы были и разлинованы и заполнены вручную.

Ёдзи усмехнулся в ответ.

— Что ты, это всё отец Тацуи. Он просто дал мне эти бумаги, чтобы я перепечатал их на компьютере, потому что хочет издать книгу. Правда, материалов так много, что я совсем не справляюсь.

Ёсихико ещё раз опустил взгляд на кипу бумаг. Сколько же энтузиазма нужно, чтобы проделать такой титанический труд? Причём в тексте виднелись многочисленные сноски и ссылки. Видимо, на все многочисленные материалы, которые лежали в конторе.

— Ого, впечатляющий объём работы, — Когане присмотрелся к бумагам и прищурился.

— Неужели это один человек столько всего изучил? — восхищённо обронил Амэномитинэ-но-микото.

Житель крошечного городка мало-помалу пытался раскрыть тайну событий двухтысячелетней давности, о которых уже почти не осталось записей. Как ни удивительно, эти труды поразили Амэномитинэ-но-микото в самое сердце. Возможно, где-то среди них были и фрагменты воспоминаний, которые он потерял.

— Тацуя ненавидит своего отца и не может с ним поладить, но среди местных исследователей древностей уже вошло в привычку уточнять все непонятные вопросы именно у него, — Ёдзи почесал голову, отвлекаясь от листания трёхсотстраничной кучи. — Почему у нас есть местные исследователи? Просто в этих краях много древних захоронений, поэтому когда землю перекапывают при строительстве новых домов, частенько находят посуду или кости. Но для большинства людей их нынешняя жизнь важнее предметов из далёкого прошлого, так что находки зачастую уничтожают. Отец Тацуи полагает, что так мы теряем ниточки, которые помогают нам находить ответы на загадки из прошлого, поэтому пытается изо всех сил сохранить историю этих краёв. Я бы сказал, он заслужил больше уважения, чем у него есть сейчас.

Слова Ёдзи несказанно удивили Ёсихико.

— Похоже, вы очень хорошо понимаете отца Оно…

Вчера Ёсихико счёл его полоумным дядькой, но теперь, при виде тщательно заполненных бумаг, проникся рвением настоятеля.

— Да ладно, я просто за что купил, за то и продаю. По-настоящему его понимала только жена.

— А, правда? — Ёсихико машинально поднял голову.

Из-за рассказов Тацуи ему всегда казалось, что одержимым в их семье был только отец.

— Когда-то они были дальними родственниками, но потом отец Онона ней женился и вошёл в основную семью, которая и владеет храмом. Мне всегда казалось, что жена поддерживает его всей душой. Когда её не стало, он будто с цепи сорвался, с этим не поспоришь. Но его отчаяние можно понять. Сын его совсем не понимает, он думал сделать наследницей свою дочь, а она…

Под конец Ёдзи перешёл на шёпот и снова уткнулся взглядом в бумаги.

Вчера Тацуя раздражённо задал риторический вопрос — могут ли знания о прошлом изменить настоящее? Ёсихико и сам не знал, как знание истории может повлиять на сегодняшний день. Даже когда вскроется правда о том, чем закончилась история Тобэ Нагусы и армии Дзимму, она никак не повлияет на завтрашний день.

И раз так, почему даже сейчас, презираемый сыном, с попавшей в больницу дочерью, отец Тацуи упрямо ставит на первое место свои исследования? Просто хочет доказать, что он произошёл не от мятежницы? Или же у него есть другая, более важная причина?

— Да что же это такое, куда он подевался? Ну этот, который Нанами приносила. Должен же здесь быть…

Порывшись ещё в бумагах, Ёдзи вернулся в дальнюю комнату и уставился на полку, забитую кучей файлов.

— А-а, Нанами — это ведь сестра Оно, правильно? — спросил Ёсихико через открытую перегородку, поглядывая на документы, которые Ёдзи оставил возле него.

Он вспомнил, что это имя упоминал отец Тацуи.

— Да-да. Она тоже выучилась на священника и увлечённо изучала семейные легенды, чтобы стать достойной наследницей. И вот однажды в гостях у потомственных благодетелей храма она нашла в их старых вещах дневник эпохи Эдо. Там вроде бы была какая-то информация по короне Нагусы, поэтому она приносила мне распечатанные фотографии, чтобы я перевёл с них текст.

— Что? Это ведь важнейшая находка!

Ёсихико не удержался и заглянул в дальнюю комнату. Почему-то случайное обнаружение дневника в частном доме добавило истории правдоподобности в глазах Ёсихико.

— Это точно, но я не помню, куда его подевал…

С этими словами Ёдзи вытащил из полки файл с заголовком «Документы о Нагусе», но внутри был лишь каталог инвентаря храма. Достал коробку с надписью «Сведения о японской истории», но в ней вместо нужных материалов оказался словарь терминов синто. Наконец, попробовал выдвижной ящик под компьютером, но нашёл лишь письменные принадлежности и непонятно как затесавшиеся тюбики с горчицей и соусом чили.

— Уважаемый Ёдзи, вы случайно не из тех людей, у кого дома вроде бы прибрано, но вещи лежат в самых неожиданных местах? — поинтересовался Ёсихико.

Ёдзи ненадолго притих, но затем удручённо кивнул.

— Китадзима, помоги-ка! — бросил Ёсихико Амэномитинэ-но-микото, который совсем увлёкся чтением рукописей, привлекая его к непростым поискам.

Ему показалось, что если оставить Ёдзи одного, тот будет искать находку Нанами целую вечность.

— Нанами всегда лучше меня разбиралась, где здесь что лежит… — протянул Ёдзи, собирая в стопку вывалившиеся из щели между полок новостные листы храма.

Ёсихико тем временем выгребал из первого попавшегося файла со словом «Нагуса» в названии непонятно как угодившие туда листовки фестиваля сименаваплетения*. Слова Ёдзи натолкнули его на мысль.

— Вы что, встречались с Нанами?

Ёдзи застыл с раскрытым ртом. Его лицо мигом покраснело.

— Ч-ч… Что, с чего бы? К-конечно, нет!

— Тогда какие у вас были отношения?

— Как какие… Просто мы долго друг друга знали. И вообще, зачем ты спрашиваешь?

Ёдзи настолько разнервничался, что выронил новостные листы, а пока пытался поднять, ударился головой о край стола. Понять его было так легко, что все кроме него сразу догадались, что между Ёдзи и Нанами действительно было что-то большее, чем дружба, пусть и не любовь. Однако у Ёсихико эта новость вызвала смешанные чувства, ведь Нанами до сих пор прикована к постели. Как же чувствовал себя Ёдзи все эти годы?

— О?

Ёдзи бездумно дёргал ящики стола, пытаясь скрыть своё смятение. Какое-то время Амэномитинэ-но-микото смотрел на него с улыбкой, а потом вдруг опустил взгляд на книгу в своих руках и заметил торчащие из неё бумаги. Достав их, он понял, что это небрежно сложенные и втиснутые между страниц листы А4.

— Случайно не это?

Когда они расправили листы, то увидели, что это фотографии страниц старой книги. Будь это ксерокопия, качество, конечно, было бы выше, но текст всё равно вполне читался. Правда, он был на древнекитайском, так что Ёсихико ничего не понял.

— А! Да-да, это оно!

Ёдзи с улыбкой взглянул на листы, которые нашёл Амэномитинэ-но-микото, затем провёл пальцем по тексту.

— И что тут написано? — торопливо спросил Ёсихико.

— Гм… почти ничего интересного. Может, и зря искали, — угрюмо обронил Ёдзи, продолжая водить пальцем. — Автор этого дневника писал о деревне, в которой живёт. Да, он упоминает легенды о Тобэ Нагусе, но мы с отцом Тацуи знали их и раньше… А, хотя, вот тут… — Ёдзи раскрыл глаза чуть шире и перевёл: — «Тобэ Нагуса, сиречь благословенная жрица с короной цвета киновари…».

Ёсихико услышал, как ахнул Амэномитинэ-но-микото.

— Киновари… — прошептал бог. — То есть корона Нагусы была красной…

Теперь и Ёсихико почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Всё-таки не зря интуиция подсказала ему про цвет.

— Тогда что это за белая кандзаси?.. — озадаченно спросил Ёсихико и переглянулся с Амэномитинэ-но-микото.

Если корона Нагусы красная, то что означает белая кандзаси? Она выглядела слишком чистой, чтобы предположить, что краска облупилась с годами, а в остальном два украшения выглядели совершенно одинаково.

— Отец Оно что-нибудь говорил насчёт этого текста? — поинтересовался Ёсихико.

— На самом деле, я ещё не успел ему показать, — Ёдзи виновато отвёл взгляд. — Думаю, он пока не знает, что корона была красной. К тому же пока сложно сказать, была ли она красная целиком или только частями. И уж тем более можно долго спорить о том, считать ли дневник достоверным источником…

Ёдзи будто старался замять тему, чем удивил Ёсихико. И кстати, почему он будто бы забыл о существовании этого дневника, пока сюда не пришёл Ёсихико? По-хорошему, такой находкой надо было поделиться с отцом Тацуи в самую первую очередь, но вместо этого он спрятал страницы в книге, словно хотел, чтобы их никто никогда не нашёл.

— Почему вы ему ничего не сказали? — неуверенно спросил Амэномитинэ-но-микото. — Мне кажется, человек, который пишет такие подробные работы, будет рад новому источнику.

Ёдзи забегал глазами, словно пытался найти нужные слова.

— Нанами попала в аварию на следующий день после того, как принесла эти фотографии…

— В аварию?.. — шёпотом повторил Амэномитинэ-но-микото, бледнея на глазах.

От дуновения вентилятора зашелетесли уголки бумаг в руках Ёдзи.

— Она не знает древнекитайского, поэтому принесла мне на перевод. Я сказал, что это мог бы сделать и её отец, но она заявила, что хочет его удивить, и оставила, чтобы забрать на следующий день, но… потом уже стало не до дневника. Я забыл о нём до сегодняшнего дня… а может, просто старался не вспоминать.

Под конец Ёдзи перешёл на бормотание и грустно улыбнулся. Эти фотографии невольно напоминали ему о несчастном случае, который случился с Нанами.

— Как удивительно, что этот дневник вдруг понадобился, — Ёдзи достал из шкафа фоторамку. — Может, это Нанами напоминает, чтобы я его всё-таки изучил?

На фотографии был изображён какой-то летний фестиваль. Позади аттракциона с ловлей шариков из воды стоял Ёдзи, детишки в юкатах и улыбающаяся молодая девушка в синем кардигане и с веером в руке.

— Это и есть сестра Оно?..

Конечно, будучи девушкой, она выглядела гораздо ласковее брата, но многие черты были практически одинаковыми, особенно большие глаза.

— Не может быть...

Услышав этот шёпот, Ёсихико поднял голову.

— Китадзима?

Стоявший рядом Амэномитинэ-но-микото неотрывно таращил глаза на фотографию, почти не дыша.

— Я не думал, что увижу тебя здесь… — проговорил бог дрожащим голосом со слезами на глазах.

Ёсихико не стал ничего спрашивать и затаил дыхание, поскольку уже догадался, в чём дело.

— Тётя Нана… — прохрипел Амэномитинэ-но-микото то же самое имя, которым она представилась.