Ёсихико и компания вышли на станции, ближайшей к храму, до которого, правда, пришлось добираться ещё час на автобусе и ногах. Каменные тории тонули в полях, редких домах и окружающем пейзаже. Компания поднялась по лестнице под бесконечное пение цикад. Внутри было пусто, и только синие и зелёные фурины покачивались от ветерка, свисая с бамбуковых палок. За прилавком никого не было, контора оказалась заперта, попытки позвать настоятеля тоже ни к чему не привели.

— Все ушли? — спросил Когане, поднимая морду.

— Похоже, что да, — ответил Ёсихико.

Понятно, что настоятель куда-то отлучился, но одно дело, если он просто вышел погулять вокруг храма, и другое — если уехал по делам и вернётся лишь через пару дней. Ёсихико сложил руки на груди и решил пока пригласить жестом Амэномитинэ-но-микото, который до сих пор ждал у лестницы.

— Я человек, я просто человек… — бормотал он, будто читая заклинание, пока входил на территорию храма.

Увидев молельный павильон, переодетый в человека бог ахнул.

— Так это и есть храм, в котором молятся Тобэ Нагусе?..

— Если точнее, это храм, о котором так говорят, а по бумагам он посвящён какому-то огненному бога. Ну и ещё это дом одного моего приятеля.

Ёсихико вспомнил свой вчерашний разговор с настоятелем. Тот утверждал, что пока в общепринятой истории Тобэ Нагуса считается мятежницей, ей невозможно поклоняться. По той же причине в официальной истории Тобэ Нагуса встречается только на полях книг.

— А как на самом деле? Тобэ Нагуса сейчас здесь? — спросил Ёсихико, поворачиваясь к Когане.

Божественный лис повёл ушами и устало вздохнул.

— Ёсихико, неужели ты думаешь, что боги безвылазно сидят у себя в храмах?

Ёсихико не сразу понял смысл этих слов и замолчал. Только через несколько секунд до него дошло.

— А что, не так?! Разве боги обычно не сидят в храмах?!

— Почему тогда Окунинуси-но-ками находится у тебя в комнате?

— А… — лишь тогда Ёсихико понял, где ошибся. — Но это что же получается? Пока Окунинуси-но-ками у меня в комнате, в храм в его честь, который где-то там в Идзумо, остался без бога? Разве так можно?!

Окунинуси-но-ками упоминается во множестве фестивалей, так можно ли ему сейчас наслаждаться дуновением кондиционера и лениво читать мангу? Кстати, что-то он не звонит. Может, наконец-то вернулся к своим обязанностям?

— Пока бога нет в храме, его заменяет старший дух или сородич. Так что когда люди молятся в храме, их слова всё равно так или иначе достигают бога. Если они просят чего-то честно и искренне, бог всегда может вернуться в храм, вселившись в специальный предмет. Что касается фестивалей и праздников, ты ведь видел, как священники преподносят дары и возносят молитвы? Это и есть призыв к богам вернуться в храм, — самодовольно пояснил Когане, а потом вдруг поморщился, словно что-то осознав. — Печально, что ты до сих пор не усвоил даже эти основы… Возможно, это скажется на вердикте богов…

— А, чего? Ты о чём?

— Я о том, что ты глупец!

— Это ещё почему?!

Лис фыркнул и отвернулся, Ёсихико смотрел на него с недоумением. Конечно, он слышал, что боги бывают нелогичными, но это же не повод вдруг сыпать оскорблениями.

— Я не знаю, живёт здесь Тобэ Нагуса или бог огня… но прямо сейчас храм населяют лишь духи, — заключил Амэномитинэ-но-микото, глядя на молельный павильон. Жаркий ветерок потревожил его волосы.

— Ну вот, и богов нет? Гулять, что ли, пошли?

В отличие от небесноглазой Хоноки Ёсихико видел лишь богов, чьи имена всплыли в молитвеннике, и тех, которые сами пожелали показаться. Ёсихико прошёл по дороге через молельню, остановился возле главного здания и обернулся посмотреть на Амэномитинэ-но-микото. В тени здания эта зеленая роща казалась даже прохладной.

— Дядьки тоже нет. Что теперь?

Бог хотел вернуть кандзаси потомкам Тобэ Нагусы. Тацуя тоже мог считаться её потомком, но вряд ли он поверит в рассказ Ёсихико и согласится на такую просьбу.

Амэномитинэ-но-микото подумал и опустил взгляд на фуросики-цудзуми в руках.

— Может быть, подождём? Вдруг он скоро вернётся?

— Ну, как вариант…

Понятно, что им нельзя просто бросить кандзаси на землю, где её мог подобрать любой прохожий. Ёсихико достал смартфон и посмотрел время. До полудня оставалось полчаса — вернётся ли за это время настоятель?

— Значит, он вернётся — и всё, заказ окончен? — пробормотал Ёсихико.

Амэномитинэ-но-микото присёл на сцену для кагуры и с благоговением рассматривал фуросики-цудзуми. Ёсихико достал молитвенник. Когда они отдадут кандзаси настоятелю и Амэномитинэ-но-микото поставит в блокнот красную печать, поездку в Вакаяму можно будет считать законченной.

Имя Амэномитинэ-но-микото, написанное чёрными чернилами, вновь напомнило Ёсихико о вчерашнем разговоре с Хонокой. Когда они отдадут кандзаси, Ёсихико больше никогда не вернётся к событиям прошлого. Вопрос о том, действительно ли это корона Нагусы, останется нерешённым и со временем забудется. Но с другой стороны, после выполнения заказа Амэномитинэ-но-микото избавится от снов и мучений, которые приносило ему украшение.

— Правильно ли это? — прошептал Ёсихико, обращаясь к самому себе.

Он полагал, что уже всё решил для себя, но вопрос вновь к нему вернулся. Ведь если они отдадут кандзаси, то уже никогда не получат обратно.

Ёсихико подошёл к лестнице, оставив Амэномитинэ-но-микото позади себя. Почему на душе так неспокойно, хотя заказ уже почти выполнен? В душе Ёсихико до сих пор что-то бурлило. Он не нашёл ни твёрдых аргументов в пользу того, что кандзаси — это корона, ни твёрдых опровержений.

— Хотя какая разница, что я думаю, самое главное — это чувства Амэномитинэ-но-микото… — протянул Ёсихико, складывая руки на груди.

Конечно, если бы он нашёл веский повод продолжить расследование, то уговорил бы

Амэномитинэ-но-микото подождать, но пока этих поводов не было. К тому же теория о том, что кандзаси — это корона, действительно всё объясняла. И раз так, не лучше ли забыть этот вопрос раз и навсегда?

— Время ещё есть…

Ёсихико обернулся и посмотрел на бога. Если бить по тормозам, то именно сейчас.

Пока Ёсихико напряжённо раздумывал, на территории храма раздался тихий звон. Скосив взгляд, Ёсихико увидел, как покачиваются листки бумаги на фуринах под бамбуковой решёткой. Цветные колокольчики напоминали капли дождя. Ряды одинаковых фуринов, отличающихся лишь цветами, здорово воодушевляли. Сейчас в храме висели только синие и зелёные, но бывают ли фурины других цветов? Конечно, два цвета тоже неплохо, но разноцветные колокольчики наверняка подчеркнули бы ощущение праздника.

— Два цвета… — пробормотал Ёсихико, невольно засмотревшись.

Вдруг в голове мелькнула искра, и он нахмурился.

— Хм?

Разноцветные фурины покачивались перед глазами. Тихий, но очаровательный звук сопровождал движения.

— Чего ты, Ёсихико? — спросил подошедший Когане у застывшего истуканом лакея.

— А, да так, я просто подумал… — Ёсихико посмотрел сначала на лиса, потом опять на территорию храма. Перед ним по-прежнему висели синие и зелёные фурины. — Мне просто… что-то почудилось.

— Что ты какую-то чушь несёшь? Ты видишь корону Нагусы в последний раз и думаешь так себя вести?

Когане фыркнул и отошёл обратно к Амэномитинэ-но-микото. Тот как раз закончил развязывать фуросики-цудзуми и осторожно открывал деревянную шкатулку.

— Почему-то сейчас мне немного жаль расставаться с кандзаси… Удивительно, правда? Я ведь так её боюсь.

Ёсихико тоже вернулся к Амэномитинэ-но-микото, присел рядом с задумавшимся богом и посмотрел на шкатулку в его руках.

Под открытой крышкой была белая кандзаси на фиолетовой ткани.

— Белая… — пробормотал Ёсихико, отпечатывая в голове образ белого украшения на фиолетовом фоне.

В ушах снова послышался звон напоминающих о себе фуринов.

Синих и зелёных.

Таких похожих, но отличающихся цветом.

— А…

Ёсихико вспомнил рисунок, который показывал настоятель. На нём была Тобэ Нагуса, протягивающая Дзимму кандзаси, как две капли воды похожую на ту, что сейчас у Амэномитинэ-но-микото.

— Но что если…

Разумеется, чернильный рисунок был чёрно-белым. Чёрными были и роскошные одежды Дзимму, и растения вокруг него, и небо, и кожа, и земля.

И даже кандзаси в руках Тобэ Нагусы.

— Она другого цвета?.. — предположил Ёсихико и содрогнулся от мысли.

Да, они смогли оценить схожесть формы, но чернильный рисунок ничего не сказал им о цвете короны.

— Лакей? — озадаченно спросил Амэномитинэ-но-микото.

Ёсихико ещё раз посмотрел на кандзаси и протянул утробным голосом:

— Так это не корона Нагусы?..

Амэномитинэ-но-микото вытаращил глаза.

— Что ты сейчас сказал?..

Пойти по этому пути — значит, перечеркнуть все заключения, к которым они так долго шли. В том числе выводы о том, кто эта женщина в снах бога и чем вызван его страх. Они выйдут из уютной песочницы, в которой всем загадкам уже подобраны объяснения, и вернутся к поискам истины — занятию, на которое может уйти практически вечность. Конечно, Ёсихико мог сделать вид, что ничего не заметил, и просто получить в молитвенник красную печать.

Однако…

— Прости, Амэномитинэ-но-микото. Всё-таки мне нужно ещё немного времени, — Ёсихико вздохнул, собрался с решимостью и поднял глаза.

Как ни крути, слова Хоноки указали ему на вопрос, мимо которого нельзя пройти просто так. А сейчас, когда Ёсихико задумался о цвете кандзаси, он просто обязан был выяснить, действительно ли корона Нагусы была белой.

— Возможно, я с самого начала не занимался этим заказом всерьёз, — Ёсихико смотрел на белую кандзаси, мысленно стыдя себя.

Возможно, это именно он отказывался прислушаться к голосу, который обращался к нему сквозь тысячелетия…