— Когда-то эта земля называлась Кинокуни, затем Киикоку, а нынче — Вакаяма. Сейчас это место находится в тени Киото и Нары, но некоторые его святые места вроде Кумано и горы Коя до сих пор пользуются известностью.

На следующий день после появления имени в молитвеннике Ёсихико отправился в Вакаяму в компании Когане. Он не стал пользоваться Синкансеном, так что дорога на обычных поездах с пересадками заняла около двух с половиной часов и полутора тысяч йен. С одной стороны, это был весомый удар по кошельку, а с другой — поездка на фирменном скором поезде съела бы вдвое больше. По крайней мере, именно этим пытался утешить себя Ёсихико, пока покупал билет. После прибытия на станцию Вакаяма Ёсихико сел на поезд местной линии Кисигава. Проехав две станции, он вышел на безлюдную платформу совсем рядом с нужным храмом. К храмовой территории, ограниченной со всех сторон каналами, с разных сторон примыкали детский сад и средняя школа. Пожалуй, в дни спортивных праздников здесь должно быть на редкость шумно.

— Во времена богов меня послали с небес на землю в качестве телохранителя Нигихаяи-но-микото. Более 2600 лет тому назад Камуяматоиварэбико-но-микото приказал мне хранить здесь два священных зеркала и управлять страной Кинокуни.

Пройдя через главные тории, Ёсихико увидел по левую руку павильон для кагуры с подвесными фонарями. На всей территории храма росли старые камфоры и другие раскидистые деревья, так что Ёсихико шёл по главной дороге как по тоннелю. Наконец, их встретил хозяин храма.

— Каму... яма… и… Кто?

Чем дальше они шли, тем плотнее росли деревья. Бог с гордостью рассказывал по себе, вышагивая по белому гравию, и Ёсихико невольно переспросил, приложив ладонь к уху.

В полдень июле жара и влажность нарастают чуть ли не наперегонки, а слабый ветерок лишь разносит духоту по всему храму. Бога и так было плоховато слышно из-за непрекращающегося стрёкота цикад, а теперь ещё в ход пошли длинные имена. Неужели у богов нет кличек попроще?

— Камуяматоиварэбико-но-микото сегодня чаще называют императором Дзимму, — пояснил Когане, глядя на Ёсихико снизу вверх зелёными глазами. — Полное имя привязалось к нему уже в Ямато, до этого его называли Вакамикэну-но-микото и Сано-но-микото.

— Император Дзимму… — пробормотал Ёсихико, открывая взятую с собой карманную версию «Записок о деяниях древности».

Пока что он дочитал только до свадьбы Ниниги-но-микото, который получил страну от Окунинуси-но-ками, Дзимму в сюжете ещё не появлялся. Тем не менее, если верить словам бога, речь идёт о событиях 2600-летней давности.

— Я, правда, уже не удивляюсь, когда мне говорят о таком далёком прошлом.

Всё-таки работа лакеем не проходит бесследно. Что и говорить, если к нему теперь приходит в гости сам Окунинуси-но-ками! Узнав о новом заказе, тот сразу заявил что «присмотрит за домом», чем в очередной раз заставил Ёсихико понервничать из-за нежелания бога выходить на улицу.

— Меня другое удивляет… Ты ведь Амэномитинэ-но-микото, да? — спросил Ёсихико, отрывая глаза от «Записок».

— Да, а что? — бог недоумённо наклонил голову.

Ёсихико попытался найти в своей голове слова, которые смогли бы выразить сложившееся впечатление.

— Просто ты… так на бога похож…

Хранитель зеркал Хигата-но-кагами и Хибоко-но-кагами, живущий в собственном храме, выглядел очень молодо: подобно Хитокотонуси-но-оками и Накисавамэ-но-ками, он тянул самое большее на ученика средней школы. В то же время он носил свободную белую накидку из блестящий ткани и такого же цвета штаны-хакама. И то, и другое было обвязано голубыми лентами на запястьях и лодыжках. На талии красовался яркий алый пояс и меч в золотистых ножнах, усыпанных драгоценными камнями. С шеи бога свисало ожерелье с нефритовыми камнями магатама. Волосы были заплетены в мидзура — два пучка возле ушей. Именно такими Ёсихико привык видеть богов в книгах и по телевизору.

— Что не так с моей внешностью?!

Заметив пристальное внимание Ёсихико, Амэномитинэ-но-микото впопыхах принялся осматривать свою одежду. Пробивавшиеся сквозь листву лучи отражались от шуршащей ткани и рисовали на мшистой земле причудливые узоры.

— Нет-нет, с ней всё так. Как раз наоборот: я удивился тому, что ты выглядишь, как нормальный бог…

Боги, которых Ёсихико встречал до сих пор, обычно носили современную одежду, либо рядились в костюмы как из исторических фильмов. Он впервые видел бога, который выглядел как положено.

— Я просто в последнее время привык к богам в рабочей одежде сельхозкооперативов или со вкусами, выработанными на парижских показах мод…

Если бы все они одевались как Амэномитинэ-но-микото, Ёсихико сразу бы признал в них богов.

— Да, среди богов в последнее время в моду вошла разная одежда… Это просто я консервативный, — Амэномитинэ-но-микото усмехнулся. — По-моему, боги должны выглядеть подобающе, хоть люди их и не видят.

— Твои бы слова — да в уши одному типу в толстовке, который сидит у меня дома и читает мангу…

Хотя тот бог постоянно показывается на глаза людям. Возможно, как раз поэтому он и выбрал такую одежду.

— Так, это самое… Я пришёл выслушать твой заказ. Что-то случилось? — спросил Ёсихико, собираясь с мыслями. Он пришёл сюда не глазеть на бога, а исполнять свой долг.

— Заказ? — недоумённо переспросил Амэномитинэ-но-микото и сложил руки на груди.

— Сейчас, когда людское непочтение становится серьёзнее с каждым днём, старшие боги посылают лакея к богам, столкнувшимся с затруднениями. Проси его о чём хочешь, — пояснил Когане.

Амэномитинэ-но-микото перевёл взгляд на лиса, о чём-то подумал, затем снова посмотрел на Ёсихико и лучезарно улыбнулся.

— Заказов нет.

Он ответил так ясно и кратко, что Ёсихико не поверил своим ушам.

— Мне не о чем просить тебя, лакей, — повторил Амэномитинэ-но-микото.

— Э-э… то есть как это?.. — протянул Ёсихико, переводя взгляд на Когане.

Такого ещё никогда не случалось. Ёсихико ещё ни разу не слышал от бога, что тому не о чём просить лакея.

— Любой заказ, всё что угодно. Неужели тебя ничто не тревожит? — настойчиво спросил Когане.

— Да, твоё имя появилось в молитвеннике. Старшие боги послали меня к тебе, потому что что-то случилось, — сказал Ёсихико, показывая молитвенник, открытый на имени Амэномитинэ-но-микото. Не очень верилось, что старшие боги могли ошибиться.

Однако Амэномитинэ-но-микото невозмутимо покачал головой.

— Лакей, уважаемый Хоидзин, я бог. Да, в последние годы я теряю силу, так что моя воля исполняется всё реже, но я, как бог, должен понимать и принимать это. Я не собираюсь бороться с действительностью, — произнёс он непростые слова под аккомпанемент шелеста листьев и вежливо поклонился. — Благодарю за визит. Желаю благополучно вернуться домой.

Бог взмахнул правой рукой, указывая в сторону, откуда они пришли. Ёсихико застыл в замешательстве. Он совсем не ожидал, что ему откажут так прямо.

— А-а, но…

— Разве это плохо, Ёсихико? — Когане перебил растерявшегося лакея. — Что может быть лучше, чем отсутствие заказа? Прости, что отвлекли, Амэномитинэ-но-микото.

С этими словами Когане уверенно зашагал обратно.

— Ты это серьёзно?

Ёсихико пошёл вслед за лисом, то и дело оглядываясь на машущего рукой бога. Конечно, он бы тоже предпочёл не носиться с заказом, но ведь имя бога появилось в молитвеннике. Разве можно теперь просто развернуться и уйти?

— Не волнуйся. Заказ сам придёт к тебе, — прошептал Когане, явно что-то знавший.

Дорога через густой лес привела их к площади, где находилась контора храма. Ёсихико будто прозрел — так далеко он наконец смог видеть. Обернувшись, он подумал, что основной храм просто утопает в лесу. Прямо перед храмом проходит автомагистраль, но каким-то удивительным образом на священной земле не было слышно шума машин.

— И что, мы просто возьмём и уйдём?

Солнце казалось меньше, ярче обычного, и словно жарило мир на медленном огне. Когане уверенной походкой шёл в сторону станции, Ёсихико следовал за ним, пытаясь защититься от солнца ладонью. Он никак не мог отделаться от чувства, что попусту потратил время и деньги на эту поездку.

— Мы при всём желании не уйдём, — вздохнул Когане, стоя на светофоре. — Вот она, твоя работа, — лис мотнул мордой.

В тени парковки у дороги к станции стоял некто подозрительный и смотрел на них.

На нём была чёрная маска и старомодные угловатые солнцезащитные очки. Но, несмотря на попытку скрыть лицо, он не удосужился сменить одежду. В глаза бросились белая накидка, ожерелье из магатама и меч в инкрустированных ножнах. Несомненно, это был Амэномитинэ-но-микото, которого они только что видели.

— Видимо, тяжёлый случай… — пробормотал Ёсихико, глядя на обогнавшего их бога с выражением лица, достойным маски театра Но.

На ближайшей к храму станции не было ни работников, ни даже собственно станции — одна только платформа, ютящаяся меж двух путей. Раскалённые солнцем рельсы уходили вдаль, плавно сворачивая на юг. Поезда ходили здесь дважды в час, и, судя по расписанию, поезд до станции Вакаяма ушёл только что, и теперь Ёсихико предстояло полчаса ждать следующего. Других людей на платформе не было. К счастью, над платформой имелся навес, но ветер почти не дул, так что духота властвовала безраздельно.

— То есть там ты нам рассказать не мог? — Ёсихико присел на скамейку и посмотрел на Амэномитинэ-но-микото, который упрямо не снимал солнцезащитные очки.

Когда Ёсихико окликнул бога на дороге, тот тут же посмотрел по сторонам, жестами попросил вести себя тихо и взбежал на платформу, словно заправский ниндзя. Ему бы род деятельности поменять.

— На территории моего храма два огромных павильона, посвященных божественным зеркалам, в каждом обитает по два-три бога, и это не считая многочисленных мелких павильонов. Другими словами, там слишком много богов. Я не мог раскрыть вам унизительную правду в их присутствии, — Амэномитинэ-но-микото отказался присаживаться на скамейку и вместо этого прятался за железным столбом, иногда поглядывая в сторону храма. — Будучи предком правителей Киикоку и богом, я стараюсь вести себя подобающе. Раз уж мне поклоняются, я должен соответствовать. Поэтому я не мог попросить лакея о помощи прямо там.

— Но помощь тебе всё-таки нужна?

— Лакей, не говори так громко! — возмутился бог, и Ёсихико нахмурился.

Точно ли во всей этой конспирации есть смысл?

— И что же это за заказ, который ты хочешь скрыть от других богов? — спросил Когане, недовольно поведя ушами.

Хотя лис ещё по реакции Амэномитинэ-но-микото в храме понял, что что-то нечисто, он не ожидал, что бог будет вести себя как ниндзя.

Амэномитинэ-но-микото ещё раз посмотрел по сторонам и заговорщически ответил:

— Я понимаю, что прошу очень многого, но я хочу, чтобы лакей нашёл кое-кого.

— Кое-кого? — Ёсихико нахмурился.

Амэномитинэ-но-микото подошёл к лавке и достал из кармана деревянную шкатулку. Он осторожно открыл крышку и бережно развернул лежавшую внутри фиолетовую ткань.

— Что это?.. — недоумённо спросил Ёсихико, заглянув в шкатулку.

Внутри лежала палочка длиной сантиметров в двадцать, на вид будто выточенная из рога. По ней бежали сложные узоры, а на одном из концов виднелись круглые украшения, вроде бы из обточенных ракушек. Судя по светло-коричневому оттенку, палочка была довольно старой.

— Это что… кандзаси*? — спросил Когане.

Амэномитинэ-но-микото опустил глаза и кивнул.

— На самом деле в последнее время мне снится женщина, которая носит такую же кандзаси.

— Снится? — уточнил Ёсихико.

— Да. Какое-то время назад мне начал сниться один и тот же сон. Я стою на невысокой горе, подо мной блестит на солнце прекрасное море, дует приятный ветерок. Рядом со мной женщина, и она просит: «Не забывай»... — Амэномитинэ-но-микото посмотрел в небо, вспоминая одному ему известный пейзаж. — Но увы, солнце светит ей в спину, и я не вижу лица. Ничего другого она не говорит. Поэтому я до сих пор не могу понять, кто она и что именно я не должен забыть.

В полуденном солнце выцветшая жёлтая рельефная плитка казалась белой. Амэномитинэ-но-микото вздохнул и посмотрел на Ёсихико.

— Эта кандзаси у меня ещё с тех пор, когда Камуяматоиварэбико-но-микото приказал мне править Кинокуни. Однако в последнее время воспоминания о тех временах какие-то смутные. Я не помню, что это за кандзаси и моя ли она вообще…

Амэномитинэ-но-микото осторожно взял кандзаси в руку. Семь мелко обточенных ракушек тёрлись мелодично перестукивались на ветру.

— На фурин* похоже, — честно заявил Ёсихико. Правда, если фурины делаются из металла, то звуки этой кандзаки напоминали скорее звон какой-нибудь сувенирной поделки с южных островов.

— Если она из эпохи Камуяматоиварэбико-но-микото, то наверняка принадлежала кому-то знатному, — Когане повёл ушами, прислушиваясь к звону. — Возможно, её специально сделали такой, чтобы она оповещала о появлении хозяина.

— Оповещала?

— Чтобы все знали, что рядом важный человек. Услышав этот звон, люди должны уходить с дороги и падать ниц, иначе для чего ещё делать кандзаси звенящей?

— Понятно, — Ёсихико закивал, довольный объяснением. — То есть, это в некотором смысле колокольчик…

Ему вспомнилось, что когда в исторических фильмах сёгун идёт в свой гарем, слышен оглушительный звон колокольчиков. Возможно, смысл этого звона примерно тот же.

Ёсихико снова нагнулся к кандзаси и осмотрел её получше. Даже на взгляд современного человека это была искусная работа.

— Происхождение этой кандзаси покрытом мраком, но одно я знаю точно.

Вдруг Ёсихико заметил, что руки смотрящего на шпильку Амэномитинэ-но-микото немного дрожат.

— Это очень страшная вещь, — прошептал бог. — Я до ужаса боюсь её, но не знаю, почему. Как только я думаю о ней, страх сковывает меня до глубины души.

С этими словами Амэномитинэ-но-микото часто задышал, схватился за грудь и упал на колени. Очки слетели с головы и с глухим стуком ударились о платформу.

— Эй, ты чего?

Ёсихико положил руку на спину бога и удивился, насколько худым и слабым оказалось тело под белой накидкой.

— Я в порядке… Со мной такое иногда бывает, когда я думаю про кандзаси…

— Такое?..

Ёсихико подождал, пока дыхание бога не вернулось в норму. Амэномитинэ-но-микото говорил так, будто привык к таким приступам, но как ни крути, бог не должен так реагировать на мысли о кандзаси.

Ёсихико забрал украшение у Амэномитинэ-но-микото и сам осмотрел его. Ничего зловещего в кандзаси вроде бы не было, но наверняка это и правда непростая вещь, раз хранится у бога.

— Возможно, эта кандзаси принадлежит той женщине из сна… — сказал Амэномитинэ-но-микото, медленно поднимаясь.

Он улыбнулся Ёсихико, давая понять, что с ним всё в порядке. Магатама ожерелья тускло сверкнули.

— Быть может, она просит меня не забывать нечто, связанное с моим страхом перед кандзаси.

— Но ведь… это всего лишь сон.

Ёсихико положил кандзаси в шкатулку и вытер проступивший на лбу пот. Не факт, что сон бога как-то связан с реальностью. А если ему постоянно снится одно и то же, возможно, ему нужен не лакей, а психолог.

— Да, это сон. Но почему я вижу в нём точно такую же кандзаси? Моя кандзаси такая же, как у той женщины, и я почему-то очень боюсь этого украшения. Всё это не похоже на совпадения.

— Может, и так… — проворчал Ёсихико в ответ.

Отчасти он понимал, что в этом может быть какой-то смысл. А может, кандзаси просто появляется в снах Амэномитинэ-но-микото, потому что тот хорошо знает эту вещь.

— Я небесный бог, спустившийся на землю ради защиты Нигихаяи-но-микото. Я бог-предок Киикокудзо. Мне должно быть стыдно за необъяснимый страх и мысли о женщине из сна, поэтому я не могу никому рассказать об этом — ни другим богам, живущим в храме, ни тем богам, что заходят в гости. Вот почему я не смог озвучить заказ в храме.

Амэномитинэ-но-микото опустил плечи, и Ёсихико посмотрел на него со смешанными чувствами. Теперь он начал отчасти понимать, что для бога это вопрос гордости. Он старался быть достойным богом, и именно поэтому был скован множеством ограничений. А причина потери памяти всё та же — нехватка почтения со стороны людей. В мире слишком многие люди лишь просят богов об одолжениях, и это положение довело Амэномитинэ-но-микото до отчаяния.

— Я бог, которому посвящён целый храм, и должен вести себя подобающим образом. Однако вместо этого я… — Амэномитинэ-но-микото подобрал солнцезащитные очки и вздохнул. — Наверное, мне должно быть стыдно называть себя богом, когда я не могу разобраться с такими делами. Я потерял память, не могу даже вспомнить, что именно не должен называть, и не могу победить свой непонятный страх…

— Ну ладно тебе, не убивайся так…

— Нет! Это крайне серьёзно! — отмахнулся Амэномитинэ-но-микото от попыток успокоить его. — Подумай сам! Как бы ты относился к главному богу храма, узнав, что он забывчивая бестолочь?!

— Но ведь это из-за нехватки уважения со стороны людей…

— Вероятно, это действительно одна из причин, но разве уважающий себя бог будет винить в этом всех людей?!

— Ну, за богов я говорить не могу… — Ёсихико растерялся, ошеломлённый напором Амэномитинэ-но-микото.

Внутри консервативный ниндзя-бог оказался крайне серьёзной личностью. Таких собеседников лучше не раздражать.

— Во всём виновато моё бессилие. Это мне не хватило дисциплины и тренировок. Я не могу смотреть в глаза жителям Кинокуни!

— Разве дисциплина и тренировки тут помогут?.. — шёпотом спросил Ёсихико у Когане, пока Амэномитинэ-но-микото предавался самобичеванию. Ему показалось, это всё равно что пытаться прогнать болезнь усилием воли.

— Даже самые могущественные боги не могут сопротивляться потере сил. Однако этот на редкость ответственный, — Когане повёл ушами и посмотрел на Амэномитинэ-но-микото. — Только это как-то странно…

— В смысле? — переспросил Ёсихико.

Когане ещё какое-то время подумал и покачал головой.

— Нет, это я какую-то чушь думаю, — на редкость бессвязно пробормотал лис и отвернулся от Ёсихико.

Именно в этот миг, пользуясь невнимательностью лакея, Амэномитинэ-но-микото схватил его за рукав футболки.

— Прошу тебя, лакей! Найди хозяйку кандзаси, которую я вижу во сне! Узнав, кто она, я вспомню, что именно не должен был забывать, и наверняка пойму причину своего страха!

— Ты… хочешь, чтобы я искал человека из сна?! — Ёсихико захотелось высказать первое пришедшее в голову мнение об этом заказе, но он решил оценить его сложность трезво. — Ты не дал мне почти никаких зацепок! Я не знаю, действительно ли она хозяйка кандзаси, и кто она вообще: человек или бог. Возможно, её уже нет в этом мире. И…

Ёсихико замялся, не сразу решив продолжить.

— И кстати, нужны ли тебе эти воспоминания, если они причина твоего страха? Может, лучше в этих делах не копаться?..

Именно это волновало Ёсихико, а не пространные рассказы о том, что там было во сне. Как ни крути, по ту сторону страха и потерянных воспоминаний не может быть ничего хорошего.

— Быть может, ты сам потом пожалеешь, что узнал. Ты всё равно просишь об этом? — на всякий случай спросил Ёсихико.

Амэномитинэ-но-микото дрогнул, но тут же наполнился решимостью.

— Ничего страшного. Я готов!

— Ничего себе… — протянул Ёсихико, настолько прямым и чистым был взгляд бога.

Но даже проникшись его решимостью, он так и не придумал, как найти женщину из сна. Даже если предположить, что Амэномитинэ-но-микото снились события прошлого, а женщина действительно существовала, то если она была человеком, то давно умерла, а если богом — могла вернуться на небеса.

— Я могу сказать, что кандзаси была у меня ещё когда Камуяматоиварэбико-но-микото приказал мне править Кинокуни. Уверен, если ты разберешься, что происходило в те времена, то обязательно отыщешь её! — не сдавался Амэномитинэ-но-микото, продолжая держать Ёсихико за одежду и уже явно наплевав на скрытность.

Видимо, он и правда был в отчаянии.

— Разобраться в событиях, которые произошли более двух с половиной тысячелетий назад, не так-то просто, — заметил Когане, переводя взгляд зелёных глаз на Ёсихико.

Тот поморщился. Будучи простым смертным, он знал это и сам.

— Вот бы у тебя на животе был четырёхмерный карман*…

Он был готов купить помощь лиса даже пирожными, но прямо сейчас пушистый недо-Дораэмон был бесполезен.

— Прости, что не смог сказать больше, но я буду помогать всем, чем смогу! — извиняющимся тоном пообещал Амэномитинэ-но-микото, отпуская футболку Ёсихико и тут же хватая его за руку. — Спасибо, что взял заказ!

Он посмотрел на Ёсихико горящими глазами, и в сумке лакея вспыхнул молитвенник.