— Знаешь, где богачи живут? — ни с того ни с сего выпалил Ёсихико.

Котаро демонстративно сдвинул брови.

— Э, что? Чего это ты? В прошлом месяце спрашивал деньги на онсен, теперь это. Решил телом торговать начать?

Обычно, когда Ёсихико навещал храм, он ожидал застать друга за работой, одетого в привычный халат и штаны-хакама. Однако сегодня Котаро почему-то встретил его в темно-синем костюме, черном пальто и кожаных туфлях.

— С какой стати я буду телом торговать?

— Ну, если у тебя настолько все плохо с деньгами, — без промедления ответил Котаро, даже не поведя бровью.

Лучше всего его как человека характеризовало то, что и сейчас ему не пришло в голову поделиться с Ёсихико деньгами.

Хотя храм Онуси упоминается во множестве путеводителей, в такие лютые морозы даже здесь людской поток истончается. Скажем, сейчас Ёсихико видел на территории лишь две группы посетителей.

— Увы, я еще не пал так низко. Я просто ищу… спонсора одному знакомому. А у тебя связей много, наверняка ведь кого-нибудь да знаешь?

Благодаря своей внешности и коммуникабельности Котаро пользовался невероятной популярностью у жен глав набожных семейств, и потому знал много важных людей. С учетом того, сколько в таких семьях начальников крупных корпораций и того, что Котаро поддерживал хорошие отношения даже с Хонокой, дочерью главного жреца, у него вполне мог быть припрятан какой-нибудь хороший, надежный знакомый. Как только Ёсихико уклончиво объяснил суть своей просьбы, он обратил внимание на одежду друга.

— Кстати, а чего это ты в костюме сегодня?

Пожалуй, в последний раз Ёсихико видел в Котаро в костюме во время церемонии совершеннолетия*. Привыкший к зеленым хакама глаз чувствовал себя очень неуютно.

— Потому что прямо сейчас я иду на встречу со спонсорами.

— Какими еще спонсорами?

— Спонсорами храма, — ответил Котаро, поправляя непривычный галстук. — Храм — не только религиозное, но и развлекательное учреждение. Управление им — настоящий бизнес. Держаться на плаву за счет пожертвований и доходов от продаж сувениров мы бы ни за что не смогли. Вот поэтому в мои обязанности входит встреча с финансирующими нас компаниями, чтобы пожелать им хорошего года. Благо, что новогодний ажиотаж теперь позади.

Пускай Котаро честнее и старательнее всего преклонял голову пред божественными алтарями, он еще в школе стал прожженным реалистом и научился великолепно отделять друг от друга две части своего сознания. Да, боги и ритуалы важны. Но чтобы проводить церемонии, нужно финансирование, так что получалось то, что получалось.

— Непосредственная сложность работы в том, что многие храмы испытывают финансовые трудности. Нам тоже финансирование сократили из-за недавней рецессии экономики, поэтому покрепче вцепиться в спонсоров не помешает. Да что уж, никто не будет против, если на обратном пути еще нескольких отыщу, — Котаро поправил воротник пиджака и продолжил: — В этом году мы планируем потратить щедрые пожертвования спонсоров на замену обветшалой ткани в зале бракосочетаний, замену бумажных фонарей на LED-лампы, обновление мебели, новые туалеты, новый сценарий бракосочетания. Тем самым мы поднимем посещаемость, а за ней и доход. Посетители будут довольны, работники будут довольны, все счастливы, благодарны и так далее.

Котаро сложил перед собой руки, Ёсихико взглянул на него с недоверием. Вроде бы этот же парень во время церемонии окончания года надел прекрасную шапку эбоси и с пылкой искренностью обращался к богам, но теперь этот человек в костюме, рассуждающий о прибыли и убытках, напоминал акулу бизнеса.

— В нем, как обычно, слились чистота и порок… — не сдержался даже Когане, отвел назад уши и сокрушенно вздохнул.

Однако Котаро его, конечно же, не услышал. Вместо этого он нетерпеливо взглянул на наручные часы.

— Поэтому у меня нет времени знакомить тебя с ними.

— Да я много ведь не прошу. Хоть один дом…

— Ногами ищи, ногами, — перебил его Котаро и откликнулся своему товарищу, который уже звал гоннеги в дорогу. — Ну, я пошел.

— Э, стой, погоди.

— Буду молиться, чтобы ты выстоял.

Котаро не стал слушать Ёсихико, помахал ему рукой и быстро зашагал в направлении стоянки.

— Вот бессердечный… — пробормотал Ёсихико, нахмурившись.

Как обычно, его друг умел просчитывать прибыль и убытки.

— ...До чего же неприступный жрец. Он с ног до головы полон чистыми мыслями о деньгах, которые будут работать ради богов, ради храма и ради людей… — Позади Ёсихико стоял бог нищеты, потирал плечи руками и дрожал от мороза. — Ужас-то какой, к таким людям пусть лучше Эбису ходит.

— Во он дает, даже богов в ужас вгоняет, — отрешенно пробормотал Ёсихико, провожая Котаро взглядом.

Пожалуй, бог нищеты не зря так выразился. Казалось, что он не смог бы погубить Котаро, даже поселившись у него. И дело тут не только в том, что Котаро — жрец. Просто он настолько силен, что его сам бог нищеты боится.

— Итак, мы остались ни с чем. Что дальше? — убедившись, что Котаро все-таки добрался до машины, Когане смерил Ёсихико холодным взглядом.

— Что-что… — Ёсихико вздохнул и угрюмо посмотрел в небо. — Будем искать ногами, что еще.

Сквозь облака не пробивалось ни единого согревающего луча.

***

В Киото есть несколько районов, которые называют богатыми. Как правило, это не столько кварталы новостроек, сколько окрестности родовых усадьб олигархов или генеральных директоров компаний. Часто там стоят обычные одноэтажные дома, но с садами и просторными автостоянками. Ёсихико пришел к выводу, что если побродить по таким местам, им может попасться дом, который приглянется богу нищеты. Таким образом, он в компании двоих богов отправился путешествовать по зимнему Киото.

— Действительно, многие из богов нищеты поселяются в домах богачей, потому что хотят вкусить их “падения”, но… — заговорил о своих пожеланиях бог, когда они добрались до ближайшего к храму Онуси фешенебельного квартала. — Как я уже пояснил, мне больше нравится смотреть за тем, как люди из обнищавших домов вновь встают на ноги. Поэтому чаще я селился в дома, богатые лишь слегка. В них, как правило, крепче семейные узы. Даже обнищав, они держатся друг за дружку и строят новую жизнь.

— О, вот оно что? — невразумительно отозвался Ёсихико, инстинктивно втягивая голову в плечи из-за холодного ветра, решившего посетить Киотскую низину.

На мосту через реку Таканогава его ждал еще один, еще более сильный порыв. Воздух засвистел где-то рядом с ботинками.

— Но если я пошлю тебя в слегка богатый дом, ты их в мгновение ока разоришь. Меня это сильно ударит по совести. Может, согласишься в этот раз пожить у настоящего богача? Я подыщу хороший вариант.

И, если честно, он хотел поскорее добраться до пресловутых домов и начать их обходить. После слов Ёсихико бог нищеты некоторое время бегал взглядом, но все-таки кивнул.

— Мне нужна крыша над головой, я не буду привередничать и не стану утруждать вас излишней работой.

Ёсихико ожидал, что бог будет воротить носом, но тот капитулирован на удивление легко. Ёсихико с благодарностью взглянул на старика-оборванца рядом с собой.

— Но одно условие все-таки поставлю. Мне, пожалуйста, дом, где не молятся богам. За всеми домами, имеющими с ними связи, так или иначе приглядывают слуги богов. Они безжалостно прогонят любого, кто задумает поселиться в доме, чтобы навредить.

Рукава рваного кимоно захлопали на ветру, бог нищеты сгорбатился.

— На удивление тяжелая жизнь у богов нищеты… — пробормотал Ёсихико.

Он решил было, что они могут выбрать любой дом, но у них, видимо, есть определенные условия и предпочтения.

— А, и еще, если можно, дом, где делают мисо…

— Мисо?

Казалось бы, какое богу нищеты до этого дело?

Ёсихико спросил совершенно рефлекторно, и сразу заработал взгляд Когане.

— Боги нищеты обожают жареное мисо*. С древних времен его подносили им, чтобы они взамен мирно покинули дом.

— Правда? Никогда про это не слышал.

— Еще бы. Я и не надеялся.

Когане глубоко вздохнул. Он прекрасно знал, что хоть Ёсихико и стал временным лакеем, он совершенно не разбирался в древних текстах, богах и традициях Японии.

— Да пусть лишь иногда будет выдаваться возможность лизнуть мисо, мне хватит, — бог нищеты улыбнулся, показывая пожелтевшие зубы, и усмехнулся.

— Ну, мисо сегодня где угодно делают…

Ёсихико свернул на улицу, по которой обычно не ходил, и зашагал в сторону, где виднелись крупные дома. Все улицы впереди были узкими и односторонними. Наверняка их жителям не понравится незнакомец.

— Вопрос в том, кого бы выбрать…

Ёсихико сложил руки на груди и протяжно хмыкнул. С одной стороны, что-то подсказывало ему просто закинуть бога в любой крупный особняк, а с другой — не будет ли такого, что дом только снаружи кажется благополучным, а на деле обитатели его с трудом находят деньги на такое жилье? От этой мысли у Ёсихико чуть не опустились руки. Раз уж на то пошло, ему не нравилось, что он хоть и выполнял божественный заказ, но пытался кого-то разорить. Богу счастья и благополучия он бы искал дом с превеликой радостью.

Ёсихико уныло петлял по дорогам и засматривался на крупные дома рядом с ними. Их окружали то совсем недавно построенные заборы, то старые ограды в традиционном стиле, даже прикрытые наклонными крышами. Любое здание более чем в два раза превосходило дом Ёсихико по размеру. В гаражах у дороги непременно стояли либо люксовые иномарки, либо представительские машины отечественных* марок. Каждая — отполированная до блеска и сиявшая как гордость хозяина.

— ...Если бы я тут родился, жизнь моя сложилось бы совсем по-другому, — прошептал Ёсихико, глядя на один из домов, с крепкими воротами в европейском стиле у въезда. Когане позади него сразу предупредил:

— Негоже желать невозможного.

— Помечтать-то можно, — с легкостью парировал Ёсихико.

Вдруг он остановил взгляд на стоявшем у обочины черном автомобиле. Рядом с ним безмолвно стоял мужчина в костюме — явно водитель, ожидавший хозяина. Позади же виднелся роскошный даже по местным меркам особняк.

Двухэтажный дом в чистейшем японском стиле с черепичной крышей и гипсовой стеной по периметру всей территории. В стенах изысканного бурого цвета виднелись окна, закрытые дорогущими бамбуковыми ставнями. Ворота в виде решетки, от которых начиналась каменная дорожка, украшали фонари из плетеного бамбука. Иной бы по ошибке с легкостью спутал с дом с гостиницей или рестораном в классическом японском стиле.

— Это же сколько нужно получать, чтобы такой дом отгрохать…

Наконец, Ёсихико обратил внимание, что и стены, и двери выглядели недавно отреставрированными.

— Может, поселишься здесь? — не слишком уверенно предложил Ёсихико.

Пожалуй, здешние жильцы выстоят, даже если бог нищеты избавит их от части богатств.

— Да, у этого дома упадок наверняка будет знатным…

Сгорбленный бог нищеты взглянул на дом с надеждой. Тем временем из дома вышел успешный на вид мужчина и миновал решетку ворот. Ёсихико тут же притаился у изгороди дома напротив. Конечно, он не сделал ничего плохого, но ему не хотелось вступать в разговор с человеком, которого он, быть может, собирался довести до бедности. Покинувший особняк мужчина даже не заметил Ёсихико и сразу пошел к машине. Водитель отточенными движениями пригласил его внутрь, закрыл дверь и сам разместился на водительском сиденье.

— Небось, директор какой… — пробормотал Ёсихико вслед удаляющейся машине.

Такие, как он, наверняка спонсируют какие-нибудь храмы.

— Как бы там ни было, от дома за версту несет богатством, — проговорил Когане и фыркнул.

— Не знаю, что за люди там живут, но я, в принципе, согласен с выбором.

— О, правда? Раз так…

Но за мгновение до того, как Ёсихико принял бы судьбоносное решение, над головой раздались голоса, и он немедленно заткнулся.

— Видала? Муж у Такамори куда-то поехал.

Вероятно, голос принадлежал жительнице дома, которому принадлежала изгородь. Прямо рядом с тем местом, где затаился Ёсихико, росло дерево, поэтому он не видел ее лица, но наверняка она с кем-то разговаривала. Видимо, у хозяйки были гости, поскольку в ответ раздался другой женский голос:

— А дочь у него все так же в бегах? Только ведь недавно с ней работу проводили.

— Вот-вот. Я слышала, она так домой и не вернулась.

— Куда она в такое время пойти-то могла?

— Как ее мать держится — не представляю.

Ёсихико понял, что застал не самый приятный разговор, и рыскал взглядом по сторонам в поисках возможности для бегства. Такими темпами он вполне мог услышать то, чего совсем не стоило, поэтому хотел по возможности дистанцироваться от сплетен многоуважаемых домохозяек. Вот только сплетни лишь набирали обороты наперекор желаниям Ёсихико.

— Ой, ты что, не знаешь? Она мужу изменяет, — раздалось над головой Ёсихико, когда он уже пытался бесшумно уйти. От неожиданности парень и бог нищеты переглянулись. — Пока его нет дома, она наряжается во всё золото и куда-то ходит. Я сначала думаю, мол, что-о-о-то тут не так, а потом как-то заметила, что она заходила с молодым человеком в отель.

— Ужас-то какой, неужели?

— Казалось бы, такая тихая, но вот ведь до чего предприимчивая.

— Да что ты говоришь, такие как она всегда самые хитрые.

От таких заявлений даже Когане поморщился и повел ушами.

— Так может ей развестись?

— Во-от еще. Ей это ни разу не выгодно!

— Это да. И в обществе мелькает, и муж ей на жизнь дает, пусть и отношений уже нет.

Следом послышался безразличный смешок, и Ёсихико почувствовал, что хоть его эти разговоры и не касаются, он их больше терпеть не может. Конечно, у каждого в шкафу свои скелеты, но он все же не сдержал мужские чувства и мысленно пожелал удачи каждому отцу в стране.

— ...Досточтимый лакей, мне больно о таком просить, но… — неуверенно заговорил бог нищеты, пока Ёсихико вздыхал.

— Что?

Ёсихико повернулся к богу. Сначала тот смотрел в землю и мял ладони, а потом вдруг весь содрогнулся и зарыдал.

— Я… я… все-таки не вынесу этот дом! Я не дождусь наслаждения от падения, у меня сердце не выдержит!..

Ёсихико почувствовал, что у него немного закружилась голова, и приставил ладонь ко лбу. Повезло же ему наткнуться на такого сентиментального бога нищеты.

— Так ведь дома богачей наверняка все такие. Говорят же, что они все бессердечные.

Наверняка сегодня уже не найдешь по-настоящему благополучные дома, которые показывают в сериалах. Ёсихико надеялся утешить бога нищеты, но тот закрыл лицо руками и продолжил стенать:

— Р-раз так, то не надо мне никаких богачей! Пусть лучше будет дружная семья! А с этой я ни секунды покоя знать не буду! — бог схватился за куртку Ёсихико и взмолил его: — Прошу, отведи меня к другому дому! Сюда я не хочу!

— Ты серьезно?..

Ёсихико остановился, словно его покинули все силы. Он почти определился с выбором, но в итоге вновь остался ни с чем.

— Будь готов к тому, что все бывает не так просто, как кажется, — мрачно заметил Когане, покачивая золотистым хвостом.

***

— Это мое место.

Покинув район богачей, они обошли еще множество домой, но бог нищеты никак не мог одобрить ни один из вариантов: то ему не нравились ссоры между невестой и свекровью, то собака пугала его лаем, то ему было слишком жаль младшего сына, которого травили в школе.

Прогуливаясь под холодным небом, Ёсихико нашел на торговой улице семейный магазин овощей и фруктов. Решив, что поиски, наконец, окончены, он остановился перед домом обсудить свой замысел с товарищами, но тут неизвестно откуда появилась загорелая старушка с огромными глазами и грязным кимоно.

— Подселяйся в какой-нибудь другой дом.

Увидев старушку, бог нищеты коротко крикнул и спрятался за спиной Ёсихико. Парень весьма удивился и взглянул на старуху. На голове ее красовались седые, абы как заплетенные волосы, на ногах виднелись соломенные сандалии. Огромные глаза зловеще светились и почему-то придавали ей сходство со змеей или жабой.

— Э-э, в-вы кто?..

Ёсихико рефлекторно напрягся. Ответ, однако, пришел от Когане:

— Бог заразы.

— Заразы?!

Ёсихико так испугался, что богиня спрятала руки в рукавах и усмехнулась.

— Истинно так, я богиня заразы. Не знаю, почему вместе путешествуют человек, лис и бог нищеты, но я не дам вам завладеть этим домом.

Тут Ёсихико обратил внимание, что продавец за прилавком магазина выглядел как-то нездорово и порой покашливал. В глубине магазина работала женщина, которая тоже постоянно то прикладывала ладонь ко лбу, то прижимала руку к, видимо, ноющей груди, смотрела в потолок и вообще выглядела не лучшим образом.

— Нынче боги нищеты уже не могут подыскать себе дом сами? Вот позор.

Богиня заразы заглянула за спину Ёсихико и расхохоталась.

— П-потому что вы посягаете на нашу территорию!

— Побеждают те, кто сильнее, это ведь очевидно. Но мы все знаем, что ждет в будущем богов нищеты, которым никто не молится.

— Т-ты зарываешься просто потому, что вас почитают!

Пока боги спорили между собой, Ёсихико тихонько обратился к Когане:

— Неужели богов заразы так уважают?

Ёсихико не разбирался в религиозных праздниках, и понятия не имел, есть ли среди них посвященные таким богам.

— Мало кто поклоняется самим богам, но храм Ясака в Киото проводит праздник Гион-мацури, который изначально задумывался, как умиротворяющий богов, разносящих болезни.

— Это же важнейший праздник! — невольно воскликнул Ёсихико.

Он и не думал, что один из трех важнейших религиозных праздников Японии посвящен богам заразы. Правда, теперь у него появились вопросы к самому себе, поскольку оказалось, что он, коренной житель Киото, так мало знал об истоках Гион-мацури.

— Кроме того, храмы в рамках регулярных ежегодных событий проводят еще Ханасидзуме-но-мацури вскоре после того, как отцветают цветы. Он призван развеивать духов болезней подобно лепесткам цветов. А в старину на четырех главных дорогах вокруг замка проводился Митиаэ-но-мацури, который ограждал город от поползновений богов заразы.

— Ничего себе… Частенько этих богов вспоминают…

— Богам нищеты, в свою очередь, почти никто не молится. Их включают в число бедствий во время молитв, но сила их все равно угасает.

Лис обратил взгляд зеленых глаз к спорившим богам и тихо вздохнул. Если вспомнить, что сила богов проистекает из людского почтения, нет ничего странного в том, что бог нищеты проигрывал. В схватке, разгоревшейся за спиной Ёсихико, бог нищеты уступал от начала и до конца. Правда, если вспомнить, что его даже сущие мелочи доводили до слез, возможно, он сдавал не только из-за разницы в количестве ритуалов.

— Д-досточтимый лакей, скажи что-нибудь! Скажи богине заразы, что она может поселиться где-нибудь еще! — в слезах обратился к нему бог нищеты, дергая за рукав. — Я не могу жить где попало! Ну что ей стоит уступить?!

Ёсихико попытался успокоить бога нищеты, а сам в это время бросил пару быстрых взглядов на богиню заразы. Безусловно, ему и самому хотелось бы поскорее определиться с домом для бога и закрыть заказ. Если решение удастся выторговать в ходе переговоров, о большем и просить будет нельзя.

— А-а… знаете, я понимаю, что вы, скорее всего, откажете… — начал Ёсихико, стараясь вести себя как можно скромнее. Может, у него и не вышло бы, но за спрос денег не берут. — Как вы прекрасно видите, этому старичку нужен теплый дом. Так что… при всем понимании того, что могу вас задеть своей просьбой… не могли бы вы его уступить?..

Сделав предложение, Ёсихико постарался дружелюбно улыбнуться. Богиня заразы фыркнула и смерила его взглядом.

— Странный ты. Вроде, человек, но почему-то помогаешь богу нищеты. Но-о, хоть я и не стану просто так соглашаться, но готова подумать, если примешь условие.

— Условие?.. — переспросил Ёсихико, пока богиня заразы оглядывала его с разных сторон.

— Мы умеем вселяться как в дома, так и в людей. К тому же мы не скованы дурацким ограничением богов нищеты, не терпящих рядом с собой других богов, — богиня заразы уставилась на Ёсихико зловещим взглядом и усмехнулась. — Если позволишь вселиться в тебя, дом отдам.

Итог переговоров Ёсихико подвел со скоростью света.

— Спасибо, до свидания.

— Досточтимый лаке-е-ей! — раздался на торговой улице никому не слышный вопль.