— Смотрите, господин Эбису.

В поисках места под новый храм Кискэ нёс на себе статую размером с младенца от самого дома, расположенного на одном из островов мелководья. Наконец, он остановился у огромной сосны Иппоммацу. Прекрасный белый песок берега переходил здесь в сосновый бор, а Иппоммацу была в нём самой большой и заметной сосной, поэтому рыбаки и путешественники использовали её в качестве ориентира.

— Почти все корабли, идущие в Нанива-цу*, сначала заплывают в Цуто, чтобы пополнить запасы еды.

С этого берега хорошо виднелся залив, в котором стояло множество кораблей. Кискэ бережно опустил статую бога. Пейзаж перед глазами представлял лишь из белый песок, зелёные сосны и синее море.

— Это идеальное место. Благодаря порту тут всегда бойкая торговля и много людей. Конечно, течения здесь порой капризнв, но как раз благодаря им рыба ловится прекрасно. И боги, — с усмешкой бросил Кискэ деревянной статуе, которая не отвечала и даже не менялась в лице.

Он выловил эту статую из моря и подправил ей почти сгнившие ноги, затем много времени считал божественным покровителем своего дома. Но потом Кискэ решил, что присваивать себе бога — чересчур дерзко, и поэтому искал статуе новое место.

— Вон тот большой красивый корабль наверняка приплыл из-за границы. Видите его, господин Эбису?

Он не знал, как на самом деле зовут бога внутри статуи, но в этих краях было принято называть всех приплывших по морю богов Эбису, и Кискэ свято чтил эту традицию. Он понятия не имел, как именно этот бог вообще оказался на дне морском.

«Да, Кискэ, я вижу…» — ответил бог изнутри статуи, хоть и понимал, что человек всё равно не услышит.

Над заливом, врезавшимся глубоко в сушу, без конца проплывали белые паруса.

— Я люблю этот берег, за которым присматривает Иппоммацу. Я люблю рынок, на котором шумят сухопутные торговцы. Что ни говори, это место намного лучше большого города.

Кискэ прищурился. Лето лишь начиналось, а его тело уже покрылось рыбацким загаром.

— Жил бы здесь всю жизнь. Разумеется, вместе с вами, господин Эбису.

С моря подул ветерок и сорвал с Иппоммацу пару иголок, упавших на голову статуи. Кискэ осторожно смахнул их и вновь уставился на бесконечные манёвры кораблей.

***

Половина сентября осталась позади, безжалостное солнце наконец-то успокоилось, по утрам и вечерам даже появлялась первая прохлада. Завтра, в субботу, начинались длинные выходные*, так что прохожие на улицах казались веселее обычного. Ёсихико прибыл в город Нисиномия в префектуре Хёго ради встречи с очередным богом, чьё имя всплыло в молитвеннике.

— Что-то я не понял…

Ёсихико массировал правый висок, стоя на берегу храмового пруда, через который был перекинут каменный мост. Четвёртый час дня — не самое популярное время для походов в храмы, поэтому никто не обратил внимание на парня, страдающего от головной боли. В молитвеннике всплыло имя «Хируко-но-оками». Когане пояснил, что это одно из имён Эбису, бога удачи, и Ёсихико ожидал встречи с толстячком с пухлыми ушами, потому что все статуи Эбису выглядели именно так.

— Я себе Эбису представлял немного иначе…

Ёсихико зажмурился, затем осторожно открыл глаза, но ничего не изменилось. Конечно, совсем недавно он уже встречал легендарного японского героя, наполовину превратившегося в птицу, но Яматотакэру-но-микото хотя бы сохранил человеческое лицо. Почему же теперь ему попался бог, в котором вообще не было ничего от привычного Эбису?

— Конь?..

В храме недалеко от станции Нисиномия линии Хансин их встретил маленький, размером с пони, белый конь. Даже грива его была белоснежной, и только глаза — тёмно-зелёными. Ёсихико засмотрелся бы на них, если бы не печальная лошадиная морда и не лист дешёвого картона с надписью «Эбису», надетый на шею.

— Я тоже подумать не мог, что встречу Хоидзина и лакея в таком виде. Однако… — проговорил белый конь, понуро склонив голову, затем вдруг поднёс морду к Ёсихико и перешёл на умоляющий тон: — Вы должны найти моего хозяина!

Есихико ещё даже не начал переваривать происходящее, а молитвенник в сумке уже вспыхнул зелёным светом.

Хируко-но-оками, которому посвящён этот храм, также известен как Эбису, один из семи знаменитых богов удачи. Особенно его любят в Кансае — здесь его ласково называют «Эбессан» и почитают как бога коммерческого успеха. Десятого января в честь него проводится крупный праздник Тока-Эбису, на котором устраивается гонка мужчин за звание счастливчика, и это настолько крупное событие, что его показывают в новостях.

— Как-то зловеще прозвучала твоя просьба. Неужели он пропал без вести?

Пока Ёсихико отодвигал от себя сопливую лошадиную морду, Когане уже задал вопрос по существу.

— Совершенно верно… Вчера утром я пошёл будить господина Хируко-но-оками, но в его комнате была лишь пустая оболочка. Я искал его везде, но так и не нашёл, — конь скосил взгляд на Когане, продолжая прижиматься к Ёсихико.

Он представился как Мацуба, сородич Хируко-но-оками — другими словами, он для него примерно как Окё для Хитокотонуси-но-оками. Ёсихико чудом умудрился отодвинуться от коня, не испачкавшись соплями. Он шёл в храм, а не на ферму, поэтому не ожидал такой встречи.

— Хорошо, а это что за картонка? — спросил Ёсихико, показывая на лошадиную шею.

Складывалось ощущение, что кто-то оторвал целый лист от картонной коробки и пробил в нём дыру головой Мацубы. Вернее, сам Мацуба и пробил, потому что сделать копытами что-то изящнее всё равно невозможно.

— Я боялся, что люди расстроятся, не встретив в храма бога удачи Эбису… Решил его подменить…

— Неужели это для тебя самое важное во время исчезновения бога?.. — удивился Ёсихико, глядя на неуклюжую надпись «Эбису» — похоже, Мацуба как мог выводил её кистью, зажатой в зубах.

Казалось бы, какая разница, если люди всё равно не видят бога, но Мацуба был на редкость старательным сородичем. Или просто настолько растерялся, оставшись вдруг без хозяина.

— И кстати, кто мешает богу развеяться и сходить куда-нибудь на прогулку? Ничего плохого ведь не случится, даже если он не заночует в храме. Есть один куницугами, который у меня целую неделю жил.

Как только Ёсихико вспомнил, как Окунинуси-но-ками бездельничал у него дома, ему сразу показалось, что в этой ситуации нет особого повода для беспокойства.

— Вообще-то Ёсихико прав, — Когане присел на землю и посмотрел на Мацубу зелёными глазами. — У тебя есть веский повод для беспокойства?

Мацуба повёл ушами, о чём-то раздумывая, затем пошёл вперёд и попросил Ёсихико и Когане идти следом.

— Понимаете, когда господин Хируко-но-оками куда-то собирается, он всегда едет на мне. Поэтому я не могу даже представить, что он куда-то пошёл, не взяв с собой свиты.

Мацуба вёл их к главному зданию сквозь молельный павильон с красными колоннами. На лестнице перед этим павильоном Ёсихико ощутил, как они прошли через пелену барьера. Теперь они, как и в храме Хитокотонуси-но-оками, добрались до территории, на которой Ёсихико не могут увидеть другие люди.

— Господина Хируко-но-оками всегда можно было найти в его корпусе главного здания…

Короткая дорога привела их к необычному зданию, будто составленному из трёх сросшихся корпусов. Связано это было с тем, что этот храм посвящён, помимо Хируко-но-оками, ещё двум другим богам. Мацуба без колебаний выбрал правый корпус, ловко открыл засов мордой и распахнул белые двери.

— О-о, да у вас тут идеальный порядок, — восхитился Когане, вошедший внутрь первым.

Вдоль стен комнаты примерно на пятнадцать квадратных метров стояли шкафы, полные книг. Всё это были старые тома с традиционными японскими переплётами, причём книги лежали на боку, а не вертикально. Также в комнате виднелись свитки, ящики, небольшой стол с письменными принадлежностями, а вместо кровати — футон на небольшом возвышении. Как ни удивительно, бог удачи жил довольно скромно.

— Ух ты, Толаки*! — Ёсихико заметил на одной из полок маскота бейсбольной команды Хансин Тайгерз и, не удержавшись, взял его в руки.

До Косиэна было аж две станции на поезде, и Ёсихико не ожидал встретить здесь маскота.

— Одно из подношений людей, — пояснил Мацуба, вздохнул и обвёл взглядом комнату. — Мой господин Хируко-но-оками очень сентиментален и дорожит подобными подарками. Он владеет таким количеством сокровищ, что даже мы, его сородичи, не можем их все перечислить. Вчера, когда я пришёл проведать его, я обнаружил в центре комнаты вот это.

Мацуба показал копытом на чёрную коробку, и Ёсихико вытащил её из-под шкафа. Даже он мигом понял, что она для чего-то очень дорогого. Коробка была покрыта красивым чёрным лаком с золотистым узором в виде соснового бора и обвязана красным шнурком. Размером она была чуть больше листа А4.

— И что внутри?

— Ничего. Когда я пришёл, она была открыта и лежала в центре комнаты.

Ёсихико для верности поднял крышку, но внутри и правда был только воздух… если не считать соломинки и пары бурых иголок, давно высохших, почему-то лежавших на дне.

— Но ты хоть знаешь, что внутри было? — спросил Когане, тоже с любопытством заглядывая внутрь.

— Мне показалось, что это коробка из-под варадзи*… — предположил Мацуба, задумчиво крутя мордой.

— Варадзи? — переспросил Ёсихико. — В смысле обувь?

— Да. Я не знаю, откуда они взялись, но судя по коробке, это дар, превратившийся в сокровище господина…

Ёсихико вновь озадачился. Пока что в его голове складывалась житейская ситуация, которая не заслуживала никакого беспокойства.

— То есть, Хируко-но-оками просто достал из коробки варадзи и куда-то пошёл?

Разумеется, они до сих пор не знали, куда именно, но пока что вывод напрашивался именно такой. Тут неожиданно возразил Когане:

— Быть такого не может… И как именно объяснить пропажу варадзи — тоже пока неясно.

— Да, — подтвердил Мацуба. — Именно исчезновение варадзи — тот момент, который никак не укладывается у меня в голове. Я боюсь, с господином могли что-то сделать без его согласия…

— Погодите, что? О чём вы говорите? — Ёсихико смотрел то на лиса, то на коня.

Ему не хотелось быть единственным, кто не понимает сути происходящего.

— Суть в том, что Мацуба не верит, что его хозяин мог уйти в этих варадзи, — Когане практически видел не пропадающий вопросительный знак над головой Ёсихико и удручённо вздохнул. — Ёсихико. Хируко-но-оками не может ходить.