Эйфория Уокера быстро сменилась беспокойством за собственное благополучие. Вспомнив о месте, с которого рассмотреть лес было проще всего, Фред незамедлительно вернулся на крышу того самого дома, откуда его не так давно пытались снять снайперы. Его взгляд устремился вдаль, где поднятые в результате погрома облака пыли и пепла чёрной пеленой расстилались над вершинами сосен, не давая разглядеть последствия бойни.

- Какой плотный туман. Если не вглядываться, и не видать ничего...

"Однако ж, такое скрыть не получится. За ними ведь должен стоять ещё кто-то, да? Чёрт, и на самооборону списать сложно будет... Жизнь здесь мёдом не кажется! - дунули холодные струи ветра, и Фредди дрогнул, попытавшись пригреть открытые руки. - Но сейчас же на родине творится полная жесть. А ведь это был, наверное, мой единственный шанс начать новую жизнь в этом далёком оттуда месте... Я уже в говно вляпался! В первый же день! Хуже ситуации не придумаешь!! Есть ли, есть ли вообще теперь выход отсюда?!"

Он размышлял долго и упорно, как действовать дальше. Ему хотелось надеяться на чудо, ведь чудес за весь день случилось не мало. Вдруг осознал Фред, что одно из них совершил он сам, намереваясь хоть как-то искупить вину за содеянное. Образы всех им убитых военных всплыли в его голове, давая понять, что потеряно для него не всё. Этих представлений было достаточно, чтобы Фред понял, как ему стоит поступить. Как бы ни сомневался он в подлинности той жизни, что может даровать мертвецам его сила, лишь это могло помочь утаить произошедшее до мелочей. Но не малых усилий стоило ему вновь посмотреть в глаза всех его жертв, в особенности того паренька, в живых которого хотелось оставить. В тот миг Уокер действительно думал о том, чтобы остановиться, но это лишь подтверждало, что действовал он осознанно. Понимание этого вдруг разгневало его, заставив почувствовать себя преступником в полной мере. И теперь его положение показалось ему участью справедливой, поскольку жертвой, роль которой так хотелось играть, он вовсе не был.

"Чтоб тебя... Да чтоб вас всех чёрт побрал!!"

Убежать от чувства вины было некуда. Жизнь Фреда по-прежнему состояла из решений, принимать которые приходилось с совестью, но это не радовало его. Он боялся, что даже после дара с небес остался таким же, каким был до этого дня, и отказывался верить, что иной жизни и быть не может, что сам смысл её, должно быть, заключался лишь во всём этом. Он никогда не хотел бы признавать её такой.

"От следов я почти избавился, но мне по-прежнему придётся нести ответственность. Потому хотя бы, что себя не обманешь..."

- ... - Фред собрал всю волю в кулак, собравшись возвращать с того света солдат, но мыслишка лукавая остановила его. И вот уже в шаге от совершенно другой, так им желанной жизни он встал.

"Нет же, разве таким должно быть моё будущее? Эти возможности достались не для того мне, чтобы я снова перед кем-то был виноват. Все эти переживания... Кажется, они побуждают меня к тому, чтобы я жил спокойнее, никому не мешая? А чего ради? И это всё, что мне может предоставить судьба?! Такой должна выглядеть жизнь того, кто может убивать и оживлять кого ему вздумается?! Старик, ты всё это придумал, самому тебе не смешно ли?"

Уокера определённо ждали проблемы похуже, чем у кого угодно, но он твёрдо решил: они того стоят. Вот к чему он больше проявлял интереса, чем к обыденным тяготам простолюдин. Не желая к ним возвращаться, он телепортировал из собственной памяти лица людей, вспоминать о которых вообще не хотелось, более не отягощая себя выбором вернуть их. Так и решил за всех Уокер судьбу не только свою, но и много кого ещё.

Это был его душевный триумф, который погода решила сопроводить должным образом. Потоки жутко холодного ветра принялись набирать обороты, снова сбивая с ног Фреда. Пелена пепла на лесном горизонте покрыла заросли целиком, стремясь заполнить всё до небес. Стоило ей и вправду коснуться небесной тверди, как тут же над зарослями возникло громадное завихрение, стремительно уносящее за собой скопления облачных масс.

- Надвигается буря... Опять?!

Даже в родных краях Фреда ураганы не возникали в одном месте так часто. Он поскорее вернулся вниз, на дорогу, вспомнил об оставленной им в лесу тёплой одежде и мигом вернул её на себя, пускай и всю окровавленную.

"Нет уж, в сортир я опять не полезу. Куда мне теперь идти?"

Фред заприметил дорогу, по которой ему не довелось гулять ранее. Лишь ряды гаражей отделяли её от леса, а от шквала ветра в тот раз оберегло сей участок широкое здание, стоявшее подле. Расположенный под окнами небольшой сад великолепно сохранился после грозы, а возможность переждать бурю где-нибудь в гаражах сразу привлекла Уокера. Добравшись до них, он подивился той тишине, что царила здесь вопреки любым капризам погоды, и с облегчением принялся выискивать удобное убежище для себя.

Не желая вызвать подозрения у владельцев сих мест, Фред то и дело оглядывался, обращая внимание и на сад. Среди прораставших кустов сирени и яблонь виднелось каменное изваяние, сплошь усеянное возложенными к нему цветами. У его подножия в миниатюрной рамочке располагалось фото мальчика лет пяти, а над ним - высеченная надпись:

«На земле и на небе, ты вечно будешь любим, дорогой Ваня. Да помилует Господь того, из-за кого ты покинул нас...»

Мемориал не впечатлил подошедшего Уокера, но его безразличный к трагедии взгляд переменился, когда он увидел объявление о розыске, как раз кстати висевшее рядом. Жуткая фотография отвратительного лица в потёмках, напоминающего опухшую морду свиньи, и крупная предупреждающая надпись сразу бросались в глаза.

"Будьте предельно осторожны, выходя на улицу по ночам, и ни за что не берите с собой детей! - прочитал Фред. - По улицам Балашихи в ночное время блуждает маньяк-людоед. На его счету уже два убитых ребёнка! Поиски активно ведутся. Если вам вдруг посчастливится заметить его, немедленно сообщите в полицию. За результативную помощь в поимке преступника обещано вознаграждение в 1,5 миллиона рублей!!!"

Ещё раз взглянув на отвратное рыло, Уокер побледнел поначалу, но быстро опомнился и неожиданно для себя ухмыльнулся: уж больно неправдоподобным оно было.

- Миллионы обещают, ага.

"А я чуть было не повёлся..."

Не переставая забавляться находкой, Фред пошёл уже было назад, однако вновь засмотрелся на фотографию паренька. Смутила его вовсе не возникшая внезапно печаль, а мысль о том, что беспокойства настоящая трагедия вовсе не вызывала в нём. В деньгах он мог быть заинтересован, но сострадания к жертве маньяка у него и в душе даже не было. И явно не потому, что из-за смехотворного объявления всё произошедшее казалось какой-то шуткой.

"И кому только в голову пришло вешать это сюда..."

Уокер сорвал со стены дома издевательскую листовку и, вновь покосившись на отталкивающее фото, присел на заборчик, отделявший от остального мира этот скромный уголок памяти.

"У людей есть яйца высмеивать детские смерти? Или всё здесь сделано для того, чтобы задеть чьи-то чувства? - изучая памятную работу, выполненную с душой и отражавшую всё понимание горя близких, делал выводы Фред. - Много всё-таки сил было вложено в это дело, да кто ж ради смеха стал бы... Ребёнок явно был жестоко убит. Похоже, что прямо здесь..."

Многие не остались к беде равнодушными - цветов было возложено грандиозное множество. Впрочем, именно из-за них, совсем ещё даже душистых и свежих, уголок памяти казался достойным зрелищем для любых глаз. Никогда ещё Фредди не видел картины, так сильно передающей всю ценность человеческой жизни и скорбь по ней не одного десятка людей.

"Что же на душе у меня так... спокойно?"

Но как ни пытался он обнаружить в себе ту скорбь, ощутить которую могло любое человечное сердце, самого Уокера пробивало до дрожи от холодящего равнодушия в сердце собственном. И равнодушие это стало заметно только теперь, когда так близко к теплу каждого возложенного цветка подобрался Фред. С видимым в себе безразличием примириться не получалось, и он всё больше впадал в духовное оцепенение, пытаясь понять, а что же теперь, после отказа от мирной жизни, занимает в душе его первенство, как не желание губить такие же невинные жизни своих собратьев-людей, в среде которых он родился и вырос...

Настроение вынуждало Уокера перевести взгляд на вещи более неприятные, дабы не осуждать себя же на пустом месте. Листовка с мордой в руках давала тот образ, на фоне которого он мог выглядеть лучше, и прежде отвратное ему фото стало спасением в те минуты. Впрочем, такая внешность убийцы по-прежнему вызывала сомнения, а потому и причина для ненависти заключалась совсем не в ней. Неожиданно для себя Фредди понял, что далеко не презрение вызывает в нëм взгляд на то фото. И в самом деле, даже столь аморальные зверства этого людоеда и рядом не могли стоять с тем, что уже успел сделать Фред и что было у него на уме до сих пор. Этот сложившийся образ более не вбирал в себя ничего, что ненавидел бы всей душой Уокер, а потому и теперь дурные мысли морочили ему голову. Вот и хватило ему лишь взгляда на этот уголок памяти, чтобы понять, как с ног на голову перевернулся для него мир людей, от которого не так давно захотелось отречься.

Однако для Фредди уже не был преградой свой вредоносный, как он считал теперь, ход мыслей. Одновременно с противоборствующей человечеству стороной сознания работала и другая, практически более значимая и никак не зависимая от итогов борьбы с самим собой первой. Так Фред давно уже, параллельно угрызениям совести, помышлял об очень даже сносной затее сыграть на руку себе-человеку, дабы угомонить с концом его остатки в себе настоящем. Ещë более приятным следствием сего дела могла быть материальная премия, одно только имение которой возвело бы самооценку Уокера до небес.

- И всë-таки... - он по-прежнему улыбнулся. - Ничего в этих каракулях серьëзного нет.

Пронзительный детский крик раздался вдруг возле Уокера, не успел он даже выпустить листовку из рук. С опаской взгляд его вернулся на мемориал, и фото ребëнка вдруг будто ожило: всего на мгновение заметил Фред огромную впадину вместо рта малыша, вопли которого безжалостно драли всю душу, словно в отместку за всю ненависть к людям. Ничем, однако, существенным не являлось это видение, кроме как играми с разумом Уокера, задремавшего невзначай лицом в землю и тут же вскочившего на ноги от услышанного. Прямо из-за гаражей, где как раз собирался он обустроиться к началу грозы, действительно доносился тревожный глас ребятни.

Недовольно бурча и сплëвывая с губ землю, ещë не отошедший от дрëмы Уокер машинально направился туда разбираться. Крик вскоре стих, и только теперь он понял, как долго тот раздавался.

"Зов о помощи, не иначе", - встав за полупрозрачный ангар, Фред только хотел вмешаться в происходящее, как от увиденного за углом миг спустя сам теперь отпрянул и ужаснулся...

======================================================================================================

Два паренька и девчушка на самокатах собрались возле странной горы железобетонного хлама, по утаённым от них причинам появившейся здесь. Стоя к мусорной куче ближе ребят, подкошенная испугом девочка никак не могла отпустить приподнятый ею фрагмент стального покрытия, сверху которого, распластав истёкшие алыми струями руки, из недр скопления потихоньку вываливался кусок солдатского тела. Скользя по обломкам кровью, труп в камуфляже медленно подъезжал к рукам перепуганного ребёнка; запрокинутая голова мертвеца своим размозженным, но ещё сохранявшим человеческие черты лицом встречала детей. Оба парниши потеряли дар речи и не могли двинуться никуда, пока их подруга жмурилась и не переставала удерживать над собой весь кошмар, боясь, что он свалится на неё.

Еë вопль, как понял Фред, и пронёсся через всю улицу только что. У одного из ребят явно чесались ноги удрать отсюда в любой момент, но сделать это ему не давал паренëк посмелее. Второй стоял твëрже и удерживал его от побега, глядя на попавшую в беду приятельницу с явным желанием оказать помощь ей, но всë никак не решаясь подойти хоть на шаг ближе.

- Беги быстрее, придурок!!! - стиснув зубы, мальчишка без тормозов понять не мог действий своего друга.

Тот тоже был напуган изрядно, хоть и не поддавался страху до такой степени. Пот уже лился ручьями с его побледневшего от увиденной жести лица, отвечать же паникёру словесно парень был явно не в состоянии. Тогда бегущее к свободе дитя ринулось в сторону и оступилось; бледные глаза его устремили свой взор на товарища, не желавшего давать дёру.

- У тебя совсем крыша едет?!! Ты в своëм уме?! - скулил малец под ногами товарища. - Это всë он, идиот ты!!!

Фредди не торопился помогать детворе, видя, что от действий его жизнь ничья пока не зависит, однако слова о некто виновном насторожили его. Сидя уже на крыше одного из ангаров, он вслушивался в речи ребят, ощущая, какое безжизненное безветрие царит здесь и как неестественно звучит в такой тишине детский лепет. Но было ему угодно оставить кровавый след в месте, не слишком скрытом от глаз, а оттого и хотелось пронаблюдать последствия своей неудержимой мстительности во всей красе.

- Вот говорил же я вам... - выдавил из себя тут пацан. - Говорил, что он есть...

Паникёр вскарабкался было на ноги и побежал наутёк опять, как второй парень тут же подрезал его и дёрнул за рукава:

- Не думай даже.

- Чего?!

- На неë глянь... Не поможешь??

Беглец метнул взгляд на всхлипывающую девчонку и снова попятился прочь отсюда, не горя желанием ради неë рисковать. Им ощущалось приближение неминуемой гибели для них всех, так что любая секунда здесь только сокращала остаток их дней. Стремясь спасти свою шкуру, ребёнок полностью полагался на собственное чутьё и норовил не попасть в руки тому, кто устроил им западню, однако действия его вовсе не шли вразрез с тем, чего добивался Фред, его решениям даже симпатизировавший.

- Обойдусь... - проронил он, прежде чем прорваться-таки через живую преграду и метнуться на выход.

Другой парень бросился за ним вслед, надеясь того переубедить, но мысль об оставленной ими подруге остановила его. Теперь он вынужден был один решаться на помощь вопреки тому ужасу, с которым ему придётся столкнуться, и ставить под сомнение своё выживание.

- Оставь уже! Беги сюда! - раздалось вскоре по ту сторону гаражей.

Малец вдруг опомнился: теперь он из виду потерял своего товарища.

- Вас там убьют! Обоих! - угрожающе звучал голос сбежавшего паренька, не давая другому надежды ни на удачный побег, ни на тем более выход отсюда девочки, всхлипы которой неожиданно прекратились.

Нависшая тишина вынудила ребëнка обвести территорию взглядом и заметить невольно, в каком состоянии их подруга оказалась теперь. Одно лицезрение забытой ими персоны настолько повергло паренька в шок, что тот моментально согнулся пополам от боли в скрученном животе. Его глаза теперь совсем потонули, а тело тут же пробило ужасающей судорогой, заметил которую Фред с небывалым удивлением на лице. Тогда и он повернул голову к горе мусора, где зрелище ждало его явно не из приятных. Девочка оказалась не в силах сопротивляться тяжести нависшего над ней покойника и припала к земле, так что труп таки съехал с железной пластины ей на голову и всем своим содержимым окатил еë хрупкое тельце. Уокера поразило, с каким она мужественным молчанием была готова встретить свою погибель, что даже не привлекла к себе никакого внимания, теряя связь с внешним миром. Так и лежала теперь страдалица без всяких признаков жизни, в объятьях обезображенного, сочащего ледяную кровь и свежий гной тела.

Злость нахлынула сразу на Фреда, когда товарищ по несчастью вдруг поднялся с земли, стерпев, по-видимому, позывы к рвоте, и бросился вдогонку за своим компаньоном, да так, что и думать не мог ни о чём другом больше. Явившись на землю и кашлянув громко, Уокер заставил паренька ошарашенно оглянуться, но не увидеть ничего кроме месива вновь, затем издать слабо различимый за гаражами вскрик и тут же встретить лицом к лицу конец своего кошмара. Трагизм этой встречи был ожидаем для другого ребëнка, но истинный страх сковал беглеца лишь тогда, когда гробовое затишье сменило возглас его товарища. К тому моменту волнения ветра набрали самый тревожный темп, но тут же всё замерло, стоило тому заглянуть в последний раз за угол, где не было больше отважного сорванца.

Опомнившись, мальчишка бросился снова бежать, но уже за углом был схвачен рукой поджидавшего рядом Фредди, чья кофта, к ужасу того, по-прежнему была вымазана в крови. Капюшон погружал лицо Уокера в темноту, оставляя лишь два жутких огонька глаз, но от увиденного малой закричать не успел: Фред ткнул его лицом себе в туловище, не давая ему даже вдохнуть для отчаянного вопля.

"Тише... Мне свидетели не нужны", - склонил он голову к жертве своих деяний.

Затем и этого пацана след простыл, как только Фредди решил закончить всё для девчонки. Лежала та ровно и бездыханно, взглядом своим не встречая жнеца: залитые кровью, сомкнулись её глаза, не вынеся близости мучительной смерти.

- И ты... – выравнивания дыхание, не мог без дрожи в устах сказать Уокер, – Беги отсюда в беспамятстве.