Прошло достаточно времени, чтобы весть о внезапном разгроме военной части дошла до главного штаба Объединения. Вместе с ней туда прибыло всего несколько выживших, в том числе и раненый лидер боевой группы. Чрезвычайная ситуация вынудила начальство созвать всё руководство штаба для разбирательств с трагедией и просмотра всех последних материалов, когда Валентин, отделавшись пробитой насквозь ногой, лежал в палате медпункта вовсе не в боевом расположении духа. Миновал час заседания, и вскоре раздался стук к нему в дверь, на что пациент сразу же обратил внимание.

Не дождавшись ответа больного, к нему в бахилах поверх кожаных сапог вошла персона, которую тот вживую видел явно впервые. Это был высокий светловолосый мужчина, одетый в узкие чёрные штаны и бурого цвета мундир с несколькими орденами. Была на его рукаве зелёненькая нашивка Объединения с характерным рисунком - чёрный знак мира, опоясывает который белое кольцо из переплетённых друг с другом нитей. В их понимании это символизировало сплочённость лиц любых слоёв общества, чей союз направлен на вмешательство в мировой порядок.

Портрет этого же человека можно было увидеть почти в любом помещении штаба, и палата Валентина не была исключением. При виде вошедшего раненый встрепенулся и попытался встать, но тот остановил его:

- В этом нет нужды, я понимаю твоё положение. Ты ведь Валентин, так?

- Всё верно, Командор, - ответил тот, всё равно предпринимая попытки подняться с постели. Личный визит главенствующего лица заметно его встревожил.

- Гляжу, ты не так плох, - вошедший двинулся к койке, - уделишь пару минут на разговор?

- Д-га...

Командор уселся рядом и начал:

- Этот незваный гость навëл шороху на весь штаб, однако... Ждал вот я, когда к тебе заглянуть будет можно. У нас, видишь ли, сведений об этом случае маловато... Сказать-то что можешь на этот счëт?

Боец тяжело вздохнул; на его побледневшем лице выступили редкие капельки пота. Говорить Валентину было не под силу сейчас — знал он, что не без его участия случилась беда.

- Хмх, не завидую тебе, - глава штаба пристально следил за совестливым выражением его лица.

- Вы поймите... Мне бы с мыслями собраться, так всë бы в подробностях доложил...

Командор протяжно зевнул, отвернувшись к окну.

- Понял тебя, - продолжил он. - Полчаса назад я одобрил решение Коллегии. У нас нашлись средства на организацию контрмер против нового врага. Нужно было лишь убедиться, что ты не сможешь принять участие в этом.

Валентин смутился и ответил на сей раз гораздо живее:

- Минутку, вы же не хотите сказать, что из-за моей травмы могут возникнуть трудности? Да это же смешно! Если на меня ляжет такая ответственность, я на ранения не посмотрю даже!

- Не спорю, - усмехнулся тот, - качества у тебя есть хорошие, но, видишь ли, есть лица, которые для такой роли годятся побольше. Эобард Кримсон уже дал согласие на своё участие в операции.

Командор умиротворённо покачивался на шатком стуле, глядя в окно. Валентина же новость совсем не устроила:

- Подождите, меня-то вы сразу почему не спросили? Я же многим лучше него-то буду!

- Ты уж прости, но мы сошлись в другом мнении. У Кримсона репутация более надёжного человека, чем у тебя. От страха дрожишь ведь, тебе оно вообще надо?

- Я совсем не напуган. Нужно только подождать, пока я...

- Времени у нас нет, - он с хладнокровием повернулся к солдату. - Уже сейчас необходимо быть в деле.

Ничего более возразить лидер боевой группы не мог. Ещë раз сойдясь с ним взглядами в ожидании убедительного ответа, глава штаба торопливо поправил мундир и направился к выходу. Он остановился у самой двери, чтобы ухудшить и без того подавленное состояние Валентина:

- Ты ещё не созрел для великих дел, я не вижу в тебе амбиций. То ли дело Эобард — серьёзный и целеустремлённый мужик, который не даст загнать себя в угол. Да будь он даже на твоём месте, я более чем уверен, мы понесли бы меньшие убытки от шпиона. Прими как должное и будь благодарен, что на тебя огромных надежд не возлагают.

Он удалился. Лидер боевой группы не находил себе места от горечи. Ему таки удалось встать с постели и, прихрамывая, подойти к подоконнику. Распахнув форточку, он облокотился на стол и высунулся наружу, дабы тëплые лучи солнца и струи свежего воздуха очистили его разум.

"Так и плюют в лицо, когда всего себя отдаëшь... Что же, с ногой моей бесполезен я стал?! Вот и помру, наверное, а в глазах начальства не поднимусь... И какую же пользу принëс коллективу Кримсон, что от меня отстранились все?"

Настроиться на верный ход мыслей, чувствуя унизительное к себе отношение, Валентин не мог. В самом деле, не в этом заключалась причина его волнений. Вспоминая своë решение казнить пленника, он поначалу не понимал разницы между его решениями и теми, что творил Эобард.

"Если не ошибаюсь, в моих действиях была та же логика... Но он же не сожалел о содеянном, да? В этом ли вся проблема? И не могу я не подавать вида, что тяжело мне! Командор наверняка хочет, чтобы мы были готовы служить даже ценой того, что сам Бог запретил в себе убивать, но тогда ведь... - Валентин вдруг будто прозрел и даже слегка улыбнулся, но тут же закрыл глаза, испугавшись своей мимолётной мысли, и выдохнул с довольной почему-то гримасой. - Кримсону суждено ведь с ним встретиться... А если Эобард столкнётся с врагом вплотную, то сгинет, чтобы он ни предпринял: тот человек обращает гнев Божий на каждого непокорного... Так вот оно что! Мне ведь и нечего волноваться! Разве не потому выжил я, что очередь умирать сейчас не моя?!"

Обычно он побаивался подобных мыслей, поэтому инстинктивно решил отойти от окна. Путь к вере в светлое будущее был труден для Валентина после вмешательства в его жизнь Эобарда, и оттого он всё ещё сомневался в своих выводах, но был уже в предвкушении увидеть им подтверждение.

======================================================================================================

Слой зловещего пепла покрывал теперь ту часть леса, что прежде была заселена военными. Ни людей, ни любой другой живности среди обугленных пней и гонимого ветром мелкого мусора не виднелось, только лишь мелкое и запыленное тельце Уокера пребывало там какое-то время. Не шевелясь, но жмурясь под палящим солнцем, не спасали от которого теперь могучие сосны, он лежал на скалистом пригорке, закончив убирать руины разгромленного пристанища. Обломки зданий и техники Уокер измельчил и запихал во все мусорные баки и свалки, какие только нашёл на Мирском Проезде. Найденные тела покойных военных предал болотной воде, которая приобрела мутно-алый оттенок после их погружения. Но даже эти действия Фред совершал неосознанно, иначе бы не притронулся к омерзительному оврагу, где вперемешку с кровью плыли в ручье разбитые головы жертв адской бури.

Несмотря на всё так же целое и невредимое тело, Уокер был вымотан душевно и не находил в себе силы подняться. Не засохли ещё остатки чужой крови на нём - он чувствовал, как пальцы слипались в ней. Пахло от него соответствующе, но Фреду было по большей части на то всё равно: он вновь вернулся с того света, вновь совершил что-то выходящее за грань нормы и вновь убедился в том, что шансов исправить положение нет - это действительно не тот лес, и дом его по-прежнему стёрт был с лица земли точно так же, как он низвёл до пепла военный городок, - всего за мгновения.

Уокер вернулся к реальности, когда солнце перестало слепить глаза. Он тут же стянул с себя окровавленную толстовку, осмотрел штаны и ощупал лицо, затем обратил внимание на пистолеты, что стащил из кладовки не так давно. Гнев, заставивший его сердце беспощадно бить в грудь, вдруг стал ненавистен самому Фреду.

- Ядрёный паровоз... - ошалел он от мёртвого пустыря, простирающегося метров на триста вокруг него.

"И ради этого я вновь жив? Почему я сотворил это?! Зачем?! Не мог ведь я... Их было сотни и тысячи, не все ведь обошлись со мной так жестоко! Кем они были здесь? А если..."

- Безумие это всё, - закрыл он лицо руками.

Он привстал, чтобы сползти с пригорка, как вдруг упёрся ногами в бетон, споткнулся и кувыркнулся в некое углубление в земле. Привстав, Фред обнаружил перед собой проход. Внутри было довольно темно, но виднелась стальная дверь, открытая настежь. Военные, убегая оттуда, не тратили время на её закрытие.

"Убежище? Оно там точно пустое?"

Из любопытства Фредди сделал шаг внутрь, но тут же остановился: едва заметил, что руки вновь держали два пистолета, пусть и не заряженные ничем. Как бы он ни выражал свою неприязнь к кровавой расправе, Уокер по-прежнему держал в подсознании мысль о ней, не имея воли избавиться от неё.

"Встречу кого-то... Что тогда, тоже убью?!"

Играя роль праведника, бросил он украденные стволы у входа в убежище, после чего незамедлительно удалился.

Солнце всё ещё высоко сияло над улицей. Выйдя из чёртова леса, Уокер в майке направился за пределы Мирского Проезда. За ним было расположено шоссе, отделявшее микрорайон от столицы России. Движение на этой дороге чаще всего было оживлённым, но сегодня, как раз во время урагана, случилась трагедия. Получив вызов о возгорании из-за попадания молнии в лес, бригада пожарных на всех парах неслась к месту происшествия, однако после грозы в дороге виднелась крупная яма, расколотая небесным разрядом. Результатом их спешки была авария: целая вереница автомобилей оказалась сбита, образовав крупный затор. Рядом стояли три кареты скорой помощи; спасатели и добровольцы погружали в них раненых.

Глядя на разлетевшиеся куски автомобилей, Фредди стоял возле автобусной остановки. Рядом сидел какой-то черноволосый мужик в очках и с безразличием смотрел на происходящее. Уокер хотел было обратиться к нему, но вспомнил, что не знал языка.

"Что за дерьмо опять?! Пока я бегал в лесу, здесь тоже люди поумирали?! Чтоб мне провалиться..."

- Что такое? - спросил вдруг незнакомец, увидев обеспокоенный вид Фреда.

Уокер неожиданно дёрнулся и с некоторым негодованием обратил на него внимание. Язык, на котором тот обратился к нему, был не английский.

- Ничего, я в норме, спасибо...

Уокер и сам не заметил, как ответил на том же языке. До него вдруг дошло, и он опешил, прикрыв рукой рот:

"Эти слова... Откуда..."

- Вас так сильно заботит эта авария? - продолжил незнакомец.

Фредди напрягся и выдал ответ:

- Думаю, да... У меня чувство, что всё... Всё могло быть иначе, если бы я подоспел вовремя...

- Не беспокойтесь, в этом ведь нет вашей вины, так? Всё это лишь глупая случайность.

"И правда..."

- Автобус всё никак не придёт. И толку от этой толпы? - продолжал тот ворчать, словно гадкая карга. - Всё снуют и снуют... Они думают, что помочь хотят, аж дела свои побросали все. И чего ради? Да в душе им по барабану на всех. Просто верить в это отказываются, вот и бегают... Смеяться хотелось бы, если б время не поджимало ещё. Суета...

Выслушав изречения странного мужика, Уокер и для себя вдруг успел сделать выводы. И точно так же, как толпа бесполезных зевак, поспешил он к карете скорой помощи. Мужчина закатил глаза, решив, что речь его пропустили мимо ушей, но вдруг обратил внимание на майку и руки Уокера. Хоть Фред и оставил запачканную кровью толстовку в лесу, он не заметил небольших пятен у себя сзади. Брюнета эти детали насторожили.

"Разве важно, что в мыслях у человека, если решение он примет всё равно правильное? Вот зачем мне могла быть дана моя сила! Раз она спасла меня, то спасёт и этих людей. Это меня героем сделает..."

- Прошу прощения, не дадите взглянуть? - Уокер обратился к медикам, которые таскали носилки с едва живым толстяком.

- Прочь с дороги, вы только мешаете нам!! - отозвался врач. - Нельзя нас задерживать!

Фред заметил струйку крови, льющуюся у жертвы аварии из виска прямо через бинты.

"За дело!"

Носилки с мужиком внезапно исчезли из рук медиков, оказавшись возле ног Фредди.

Не обращая внимание на крики испуга и переполох, Уокер поднёс руку к ране:

- Это должно выглядеть так.

Вспыхнула едва заметная искра. Стоило ей исчезнуть, как на месте ранения образовалась целая и невредимая кожа. Вся кровь, вытекшая из головы, очистилась и вернулась в прежнюю среду. В конце концов понч открыл глаза, прикоснулся к бинтам и опешил:

- Вы кто? Куда везёте меня?!

Прохожие, наблюдавшие за спасением, тут же поспешили собраться. Спустя несколько секунд место событий окружила ещё большая толпа, помешав врачам продолжить работу. Но и спасатели внезапно обнаружили, что никто из пострадавших в помощи больше не нуждается. Те, кто оставался в сознании, повыскакивали с носилок и, целые и невредимые, стали благодарить шокированных врачей. Даже пожилой водитель пожарной машины, который умер на месте, вдруг встал с земли и принялся плакать, словно ребёнок.

...Брюнет в очках, не дождавшись автобуса, уже успел отойти на приличное расстояние, но поспешил обратно, когда услышал возгласы удивления.

"Тут... тут кровь же была! Куда пострадавшие делись? Что ещё за..."

Он посмотрел по сторонам в поисках подозрительной личности. Фред Уокер не спеша возвращался на Мирской Проезд, поглядывая иногда с усмешкой на место аварии. Мужик пустился в бегство за ним, но стоило ему снять очки, как спаситель бесследно пропал.

"Исчез! Не может быть! Это реально он?!" - брюнет так и замер на проезжей части, однако движение быстро возобновилось, и он отпрянул от встречной машины.

======================================================================================================

Фредди присел на дворовые качели, желая расслабиться. Он не мог сдержать улыбки, то ли искренне радуясь, что способен на большее, чем лишение жизни, то ли просто смеясь над тем, как удивлённые очевидцы будут ломать голову, кто же сотворил такое чудо. В любом случае, Уокер чувствовал себя лучше, чем сразу после резни, потому, может быть, что верить хотелось в хорошее. Нависшая над улицами облачная завеса казалась непроглядной и томной, пока взору Фреда не предстали просветы в ней. Ничто так за целый день не развеивало тоску из этого пережившего ужасы сердца, стук которого по воле судьбы раздавался в груди Уокера вопреки всем событиям, как  свисающие с небес полосы чистого света, дарующего надежду на путь исправления, столь долгожданного для него.

Пробившие покров облаков лучи солнца наводили на согревающие душу мысли о том, насколько торжественно для целого мира будет избавиться от проблем насовсем. Открытие в себе живительной силы ввело в восторг на сей раз не только Фреда, но и других людей, из-за чего значение этому Уокер тут же стал придавать большее, чем просто средству для возмещения ущерба. Механизм этой благотворной аномалии был ясен ему как день: возникшие в его голове представления живых и здоровых людей моментально перемещались в действительность, становясь совершенно реальным образом и мигом возвращая ещë не упокоенные души в их исцелëнные оболочки.

"Всегда и со всем бы так... - вздыхал он, жалея о слишком несвоевременной догадке. - Осталось ли там от Ника хоть что-то, чтобы я мог проделать с ним то же самое? Или мне совершенно не нужно тело... Однако ж, где и как он потом будет найден..."

Тут же его посетила мысль тревожнее прежних:

"Да я ведь даже не знаю, точно ли он покойник теперь! Если же нет, то что в итоге произойдёт в таком случае? То ведь будет... просто образ из моей памяти. Ну а там, я вообще настоящих людей-то воссоздал?"

Просветы в небе внезапно закрылись: сомнения Уокера одолевали всë больше. Преждевременное счастье сменилось на всë ту же тревогу за свои действия, последствий которых он даже не ожидает.

"Знать не знал я ничего о тех людях, хотя сейчас они могут бегать да прыгать. Какой теперь они заживут жизнью, полноценной ли вообще, своей или нет... Нет ли чего-то, что в человеке умирает насовсем, чего уже ничем не вернуть? Я правда должен был с ними так делать?"

С качелей он всë же встал, вновь мучимый вопросами, на которые ему ответа пока не дать. Картина мира в его глазах вновь потускнела и омрачилась, потому что знал о нëм Фред ещё слишком мало. В том числе и о людях, жить бок о бок с которыми ему ранее доводилось. Всë в его восприятии виделось иным, нежели есть оно на самом деле.

За тех, кого Фредди спас, он чувствовал ответственность не меньшую, чем перед всеми унесëнными им же жизнями в опустошëнном лесу. Так и не найденный им нигде Ник был целью недосягаемой, ведь никакой уверенности в том, подлинный ли продукт игры в бога он получил минутами ранее, в Уокере не было. Боясь представить, какой ложный и ненужный образ вместо былого товарища он может породить в явь, Фред не стал торопиться с возвратом к жизни Тайсона. Вполне возможно, решил уже он, делать это даже ему не придëтся.

- Ошибиться и унести чью-то жизнь — одно дело, но заменить ещë на фальшивку... Такого бы он не простил никогда.

Не примиряясь с брызгами крови и грязи, Фред телепортировал пятна с одежды и рук своих и побрëл по тропинке через газон. Теперь он нахмурился и вдруг задумался, чего ещë такого он мог бы сделать с людьми, но от этих бесчеловечных мыслей ему совсем уже стало тошно. Гораздо более важной проблемой Уокер считал теперь выход из круга подозреваемых, который вот-вот будет собран кем-то очень влиятельным, кому не заметить разнос целой армии было бы не так-то легко, и потому незамедлительно отправился он в сторону всë того же ненавистного ему леса, блестя сзади полосами краски с качелей на уходящем в хмурые тучи солнце.