В склоне холма располагалась деревянная «дверь». За ней была небольшая пещерка, на скорую руку вырытая в земле и камнях. Внутри имелась кровать из листьев. На этих листьях лежала ровно одна девочка 14 лет, наполовину зверолюдка. Ещё более странным был розовый монстр, вокруг которого она свернулась. Этот розовый монстр играл роль подушки-обнимашки, что уж совсем ни в какие ворота не лезло.

Амалия Алькотт проснулась, крепко потирая глаза. Широко зевая, она начала бороться с остатками сна. Такие расслабляющие, полные отдыха ночи были для девочки редкостью. Даже если встреча со странной сущностью по имени Розалин больше не принесёт ничего продуктивного, у Амалии, по крайней мере, появилось такое удобство, как кто-то, способный охранять её сон.

Преимущества такого отдыха были очевидны. Амалия весь день чувствовала себя лучше, более энергичной, а если кто-то заглянет ей в глаза, то увидит, что они вернули себе былую остроту и блеск любопытства. Тёмные круги никуда не делись, но со временем они тоже уменьшатся.

- Ты хорошо выспалась, дитя?

Для Амалии всё ещё было странным привыкать к женскому голосу, который часто навещал её разум.

- Доброе утро, Розалин. Так и есть, спасибо тебе.

Ещё более странным было чувство, возникающее, когда она смотрела на розового слайма сбоку от себя. Розалин, конечно, мила на вид, но обычные слаймы – это монстры, которые попытаются тебя съесть и растворить. Или, как минимум, переворошить ваши вещи, пока вы спите. Они были монстрами ранга «неудобство» - даже более низкого, чем гоблины.

Пока Амалия вычищала остатки сна из глаз и потягивалась, она не могла не задуматься, уж не снится ли ей всё это. Это просто не имело смысла. Ничего не имело смысла, когда дело касалось Розалин. Она ставила под сомнение всё, что касалось здравого смысла и уроков выживания, изученных девочкой.

Каждый раз, когда Розалин говорила, Амалия чувствовала ментальное истощение от вопросов слайма. Её отношения с розовым шаром слизи в целом были запутанными. У Амалии всё ещё были проблемы с тем, чтобы чувствовать себя в безопасности поблизости от монстра, хотя Розалин пока не демонстрировала ничего, кроме доброй воли.

Даже если из-за этой доброй воли их чуть не съел золотой громовой медведь.

Амалия вздохнула.

Ну, по крайней мере, теперь, когда они идут в Берриос, она в состоянии нести свою ношу. Она чрезвычайно беспокоилась о том, как пронести монстра в город. То, что её фактически изгнали из Кульве, уже было достаточно плохо. До Берриоса информация не добралась, но, если кто-то захочет доставить ей проблемы, это будет невероятно просто.

Она молча взмолилась, чтобы Розалин хорошо себя вела и не привлекала проблем. Чем больше они разговаривали, тем менее вероятным это казалось. Когда Амалия задумывалась над этой темой, её охватывала нервозность. Розалин, кажется, с одинаковой частотой притягивала удачу и беду.

«По крайней мере, я больше не одна», - подумала она.

Социальная изоляция и неуверенность довели молодую девочку до грани отчаяния. Даже если её текущий компаньон вызывал достаточно вопросов, это, как говорится, было лучше, чем ничего.

…Возможно.

Амалия помотала головой: «Я не должна сомневаться в Розалин только потому, что она монстр! И мыслит… странно».

Слегка обновив запас энтузиазма, девочка подскочила и начала мысленно готовиться к новому дню. Хотя её физическое состояние в последнее время стало лучше, ментально Амалия за эти несколько дней весьма истощилась. Тот факт, что она смогла так громко спать уже три ночи, сильно помог.

И она всё ещё не перестала восторгаться тем, как быстро Розалин смогла вырыть эту пещеру. Зрелище того, как слайм разрывает, ест и растворяет землю и камни, было чудом. От него на ум приходили другие вещи, касающиеся трупа громового медведя. Это было… отвратительно. Лучше о нём не вспоминать.

С тех пор, как Амалия встретила Розалин, она чувствовала изменения и в себе. Она не была уверена, это лишь «ночное внимание» Розалин или что-то ещё. В чём она была уверена, так это в том, что Розалин в каком-то смысле была особенной. В конце концов, после той ночи Амалия заметила фундаментальное отличие, когда исследовала себя.

[[Меню статуса

Имя : Амалия Алькотт

Раса : человек, зверолюд

Уровень : 5

ОЗ : 31/31 (+1.9/час)

Выносливость : 24/24

ОМ : 16/16 (+0.53/час)

Сила : 7

Жизнестойкость : 12

Интеллект : 8

Мудрость : 10

Ловкость : 11

Удача : 1]]

Да. Раньше, когда она спрашивала богов о своём состоянии, всё было по-другому. Отображалось только её имя, раса, уровень и аномальные состояния, которые на неё влияют. Этого она ожидала. Это было нормально.

После встречи с Розалин она не только подняла уровень и избавилась от состояния истощения, но даже начала временами видеть сияющий свет на краю поля зрения. Божественные послания словно ожидали, пока она уделит им внимание, вместо того чтобы моментально врываться в голову. Она почти могла ими командовать.

Это изменение её глубоко встревожило. Это было очень не нормально.

Более того, встретившись с Розалин, Амалия почувствовала странное ощущение, будто у них есть что-то общее. Казалось, их встреча почти что предрешена судьбой. В конце концов, в тот день она заметила послание от богов, которое, фактически, именно это и утверждало. Кто она такая, чтобы спорить?

[[Вы натолкнулись на случайное событие! Характеристика повышена! Удача -ноль→ 1]]

Итак, несмотря на то, что весь накопленный за 14 лет здравый смысл Амалии кричал ей бежать от этого монстра, она решила остаться. Она осталась и поверила Розалин. Даже если этот слайм была странной. Очень, очень странной.

Для начала, кто бы мог подумать, что у слайма есть пол? Это не имеет смысла. Её розовый цвет не имеет смысла. Её цветочный запах не имеет смысла. Касательно Розалин абсолютно ничего не имело смысла.

И всё же она не чувствовала в этом мягком, маленьком слайме никаких злых намерений. Розалин была с ней подозрительно мила. Амалия раньше встречала добрых людей, но её отец всегда предупреждал её, что люди, особенно мужчины и аристократы, могут иметь низменные мотивы. Поскольку Розалин не была ни человеком, ни мужчиной, значило ли это, что Амалии нет нужды беспокоиться? Это выглядело… маловероятным.

Так или иначе, было чудесно иметь компаньона. Даже если… означенный компаньон продолжает некомфортно за неё цепляться, источает холод и щекочет кожу. Серьёзно, действительно ли Розалин было так необходимо туда залезать? Это казалось таким… неправильным!

Или так она думала.

Двое продолжили путешествовать. Амалия пыталась игнорировать магические уколы и тычки, которым Розалин продолжала её подвергать. Чувство тёплого потока маны заставило зверолюдскую девочку покраснеть. По большей части она могла игнорировать эти вещи, сфокусировавшись на окружении.

Даже если сейчас у неё появилось что-то вроде охранника, притуплять чувства было недопустимо. Амалия не хотела быть атакованной вновь, хотя на главной дороге шансы такого события уменьшались.

Обычные бандиты не настолько дерзки, чтобы нападать на прохожих средь бела дня. Кроме того, фактически, единственной её ценной вещью была она сама, что, впрочем, тоже вызывало беспокойство.

Забавно: самым большим страхом Амалии стали патрули, которые изредка проходили по дороге туда-сюда. Ближе к Берриосу их частота увеличивалась. Она не хотела, чтобы её остановили и начали допрашивать.

Строго говоря, не в их юрисдикции было запрещать Амалии заходить в город. Но если она встретит патрульного, который отменно знает законы и не любит зверолюдей, не так сложно будет устроить ей ад при жизни.

Итак, когда Амалия заметила большую группу людей и повозок, которая двигалась по дороге ей навстречу, ей разум встряхнуло. Скоро этот ужасный страх смешался с трепетным восхищением, когда она узнала, кто это был.

Эти люди были не скромными патрульными, а настоящими, закованными в броню рыцарями. Их было более дюжины.

Хвост девочки завилял, пока её разум не был способен как следует им управлять. Амалия встала на обочине. Она держала напротив груди кисть, сложенную в виде чаши – воинское приветствие Бриты.

Несмотря на боль и несправедливость, которые доставило ей общество в целом, Амалия никогда не прекращала восторгаться теми, кто служил в первых рядах военных сил Бриты. Они были опорой нации – храбрые мужчины и женщины, охраняющие покой мирных жителей от монстров, варваров и захватчиков.

В её голове раздался голос Розалин:

- Амалия, что ты делаешь? Сюда идут люди. Не следует ли тебе отойти с дороги чуть дальше?

- Это рыцари, Розалин! Я должна показать должное уважение!

- Я не понимаю твоей логики. Я настаиваю, чтобы мы быстро отошли в сторону, поскольку я не хочу быть обнаруженной.

- Всё будет в порядке, Розалин. Если здесь так много рыцарей, они, должно быть, на важном задании! Они не будут останавливаться ради нас. Возможно, местную деревню терроризирует монстр, или армия нежити, или те бандиты, или…

- Ох. Они останавливаются… Что ж, я прячусь. Разбираться с этим придётся тебе.

Рот Амалии дёрнулся, когда ментальная связь между ней и Розалин утихла. Вместо того, чтобы спорить со слаймом, Амалия сконцентрировалась на крупном рыцаре и лошади, которые перед ней стояли.

Они и в самом деле остановились.

Гулкий голос рыцаря слегка искажался металлическим шлемом:

- Ты, там! Дитя, почему ты одна на обочине? Назови своё имя и род занятий.

К этому моменту сзади подошло ещё несколько рыцарей.

- С-сэр! – заговорила Амалия. – Амалия Алькотт, путешествую на юг из Кульве в Берриос.

- И по какой причине ты путешествуешь?

- Ч-чтобы присоединиться к Ордену Рыцарей, как мой отец, сэр.

Один из рыцарей издал приглушённый смех. Человек позади него подбежал рысью, поднимая забрало шлема. Его голос был явно моложе, чем у первого – более мелодичный, со снисходительным тоном.

- Капитан Хендриксон, возможно, нам следует привезти эту девочку с собой для дальнейших вопросов? Она явно не в себе, раз несёт такую чепуху и явную ложь.

Амалия сжалась, её тело слегка затряслось.

- Ложь? Но я ничего такого не делала.

Молодой рыцарь заговорил, намеренно повышая голос, как будто играл в театре.

- Да ты, верно, шутишь! В конце концов, ты, грязнокровка, пытаешься утверждать, что благородный рыцарь пал так низко, что возлёг с собакой?

Раздался тихий хор смешков, исходящих от нескольких мужчин позади.

Рот молодой девушки неосознанно исказился в ярости, на краткий миг показались клыки. Когда вспышка эмоций прошла, она осознала, в какой ситуации находится, и быстро стёрла с лица большую часть гнева.

Глаза человека сузились, когда он продолжил:

- Полагаю, у тебя есть идентификационные документы?

Амалия ответила положительно, прежде чем передать табличку бронзового цвета. Слегка на неё взглянув, рыцарь бросил её через плечо слегка в сторону от дороги, в траву и грязь. На его лице сияла широкая улыбка.

- Ах, рука соскользнула. Проверка завершена, можешь идти… Но, если ты путешествуешь в Берриос, сделай одолжение: убедись, что ты заранее приняла ванну. Даже если ты лишь полукровка, мы не хотим распространения блох. В конце концов, это будет нарушением общественного порядка!

Раздался ещё один хор смешков. Тем временем всё, что могла сделать Амалия – сжать кулаки и уставиться в землю. В её глазах начали собираться слёзы.

- Довольно, лейтенант Морел. У нас есть и более важные дела, чем поносить ребёнка-зверолюда. Вернуться в строй… немедленно.

Лейтенант Морел лениво отсалютовал, пока остальные рыцари рысью возвращались на позицию. Хендриксон посмотрел на Амалию, всё ещё глядящую в землю.

- Девочка, советую тебе вернуться домой. Орден Рыцарей – не самое дружелюбное место для солдат твоего… происхождения. Если продолжишь, тебя ожидают трудные времена.

В это же время несколько рыцарей шумно возвращались в сёдла, копыта их лошадей стучали по земле и каменной дороге.

Голос Амалии был тихим, полузадушенным:

- Отец был могучим капитаном рыцарей Кульве. Мать была гордой разведчицей Каприи. Я стану рыцарем, как отец. Я должна.

Капитан Хендриксон, сидя на лошади, вздохнул, прежде чем развернуться.

- Всё то же самое. Желаю удачи.

Конные рыцари, везущие за собой повозки, проскакали мимо Амалии. Большинство из них хранили молчание или просто игнорировали девочку. Тем не менее, несколько насмешек вдогонку всё же прозвучало.

- Я определённо это сделаю, - пробормотала себе под нос девочка, стоя на краю дороги.

Маленькие капли падали в грязь, делая почву под ногами темнее. По подбородку девочки медленно стекала красная струйка. Из-за пазухи девочки показалась розовый отросток, медленно закрывая рану на прокушенной губе.

- Ты станешь рыцарем. В конце концов, я тебя выбрала. Помни: если дураки кидаются в тебя камнями, верни боль десятикратно.

В разум Амалии просочился голос Розалин, шепча успокаивающие слова.

- Твоё огорчение вырастает из того факта, что у тебя нет ресурса. Как только ты станешь достаточно сильной, такие люди больше не осмелятся говорить тебе подобные вещи. Зачастую сила – синоним справедливости, а у нас нет ни того, ни другого. В будущем такие сцены будут заканчиваться совсем, совсем иначе.

Ближе к концу в тоне Розалин словно прорезались ядовитые колючки. Впрочем, поддержка Розалин приносила странный комфорт, а Амалия знала, что кто-то понимает, что она чувствует прямо сейчас. Это, казалось, притупило остроту шипов. На них стало так легко не обращать внимания. Что-то в голосе Розалин подсказывало так и сделать.

Амалии просто нужно было стать сильнее. Стать рыцарем. На этом всё.

Девочка вытерла глаза и пошла возвращать идентификационную табличку. Она почистила её о траву, как только смогла. Шум от повозок исчез; всё, что осталось – звуки насекомых и свист ветра меж деревьями.

- Знаешь, Розалин, даже я понимаю, что стать рыцарем – лишь наивная мечта для кого-то вроде меня. Но с тех пор, как я была ребёнком, я смотрела на своего отца снизу вверх. Закованного в серебристую броню, размахивающего мечом, потеющего на тренировочном полигоне, раздающего указания своим оруженосцам и другим солдатам. Он всегда казался таким сильным и доблестным.

- Сколько я себя помню, я всегда думала, что хочу стать такой же сильной, как папа! …Полагаю, я думала, что, если бы я была такой, то смогла бы быть ближе и, возможно, тоже его защищать. Так бы не только он постоянно за мной приглядывал. Особенно я жаждала его силы, когда он заболел. Как-то так. А сейчас я часто задумываюсь, есть ли в этом какой-то смысл. В конце концов, его больше нет. Всё, что у меня осталось – моя глупая мечта. Мечта без причины, которая просто… существует.

Последовала длительное молчание. Амалия стояла на коленях в сторону от дороги, её пальцы побелели, сжавшись вокруг металлической идентификационной таблички. После долгой паузы раздались слова, сказанные иным тоном, чем всё, что Амалия слышала от Розалин раньше.

- Сердце хочет того, чего оно хочет.

Что-то касательно этих слов отдалось в груди Амалии.

- Хочет того, чего хочет, ха? – мягко повторила девочка.

-Мм. Дру… нет, ублюдок, которого я знала давным-давно, однажды сказал мне именно это. Он всегда читал книги, поэтому я отмахнулась от этого оправдания. Чтобы понять эти слова, мне потребовалось больше времени, чем следует. В прошлом я думала, что это всего лишь незначительная причина, но, полагаю, смысл в том, что… если хочешь быть рыцарем, будь рыцарем. В этом нет ничего неправильного.

В голове Амалии закрутились вопросы и прочие мысли. Она привыкла к плохому обращению, но когда оно исходит от группы тех самых рыцарей, которые были для неё идеалом? Ей было горько.

- Розалин… спасибо. Я буду иметь это в виду.

Неловкая пауза.

- Н-ничего такого.

Амалия рассмеялась. Было забавно слышать, как Розалин запинается. Амалия не знала, как слайм может запинаться, но по какой-то причине она подумала, что это мило. Она гадала, замечает ли сама Розалин, что иногда это делает. Время от времени этот мягкий монстр выглядел подверженным яркой, необычной манерности. Кажется, ей это идёт.

Розалин продолжила:

- Ну, эм, т-так или иначе, нам нужно продолжать путь. Берриос не так уж далеко отсюда, нет? Неси меня вперёд, о верный жеребец.

На губах Амалии расползлась улыбка, когда она мягко прошептала:

- Ваша воля – приказ для меня, мой сеньор.

Итак, расстояние между ними и Берриосом медленно сокращалось.

* * *

Несколько часов спустя. Главная дорога на север от Берриоса.

- Морел, я знаю, что ты не любишь этих восточных дикарей, но выплёскивать своё раздражение на маленькую девочку непозволительно.

У говорящего была грубая серая борода, а лицо пересекали многочисленные шрамы. Его карие глаза уставились на молодого рыцаря напротив, а брови нахмурились в лёгком неудовольствии.

Рыцарь, с которым он разговаривал, по большей части сохранял относительное безразличие. Хотя между ними была разница в одно воинское звание, лейтенант рыцарей, известный как Морел, также был вторым сыном аристократа из Берриоса.

Морел мог похвастаться глубокими синими глазами и кудрявыми золотистыми волосами. Многие бы посчитали его великолепным. На его лице всегда гуляла ухмылка, демонстрирующая то ли заносчивость, то ли иронию, то ли просто хорошее настроение.

- Но, Хендриксон, я всего лишь выражал своё мнение. Одинокая девочка, путешествующая по дороге? Не считаете ли вы, что это наиболее подозрительно? И, подумать только, она сказала, что её отец был рыцарем? Не могу не начать сомневаться. Разве нас не послали в эту экспедицию, чтобы проверить любые ненормальности?

Капитан рыцарей Хендриксон нахмурился:

- Ах, вот для чего мы здесь. Проверить любые ненормальности в подземелье. А не придираться к гражданам королевства. Соберись с мыслями, парень. Нужно ли мне напоминать тебе, что если её слова правдивы, ты опорочил погибшего капитана рыцарей, предположив, что он трахает домашнего питомца? Прояви хоть немного уважения к мёртвым!

К концу выговора капитан Хендриксон почти рычал на Морела, заставив того зажмуриться. В воздухе витало напряжение.

- При всём уважении, сэр, если капитан рыцарей гордого королевства Бриты возлёг с врагом – собаками и прочими подобными животными – тогда я бы поспорил на тему того, не проявил ли он неуважение к самому себе и этой гордой нации.

Неподалёку было ещё несколько рыцарей, и все они молчали, пока два офицера с высшими рангами горько смотрели друг на друга.

Наконец, Хендриксон заговорил:

- Мальчик, ты поступишь хорошо, если откроешь свой разум сильнее. Противоборство без причины приводит к наличию врагов, которых не имело смысла заводить. Покажи больше милосердия. Возможно, тогда твоя голова продержится на плечах на несколько лет дольше.

Капитан раздражённо отвернулся – очевидно, закончив разговор. Он присел неподалёку от группы и приложился к фляге из козьей шкуры, которая висела на бедре. Это, кажется, ещё сильнее распалило Морела, не сумевшего оставить за собой последнее слово.

Морел с ухмылкой повернулся к одному из более молодых рыцарей:

- А что думаете вы, рыцарь Фауст? Каково мнение сэра Блейка о ребёнке зверолюдов? Разве я был неправ в своих подозрениях?

В тоне Морела было лёгкое беспокойство и обида. Так или иначе, фокус всеобщего внимания сместился на мужчину более низкого ранга.

- У меня нет мнения по этому поводу, лейтенант Морел, - тихо вздохнул Блейк.

Про себя мужчина жаловался на всю эту поездку. Если бы не Кастелла и это проклятое подземелье, он бы сейчас наслаждался отпуском. Более того, почему Морел втянул его в беседу? Он сделал что-то, что расстроило этого человека?

Но, как это часто случается, из множества вариантов правильным ответом оказывается самый простой. Прямо сейчас Блейк Фауст был лёгкой мишенью. Вот и всё.

Морел нахмурился и недовольно покачал головой:

- Охх, какой пустой разум. Нет мнения? А я ведь уже подзабыл. Любитель лошадей не осмелится осуждать расу зверолюдов. Я почти удивлён, что вы не попытались напасть на маленькую волосатую девку в тот момент, когда положили глаз на её хвост. Давайте, давайте!

Блейк в гневе сжал кулаки, но всего лишь прикусил язык. Несколько человек рассмеялось этой шутке, иные помотали головами или захихикали над тем, как Морел пытается сменить тему. Блейк не хотел, чтобы ошибка, совершённая из-за смеси алкоголя и магии, стала ещё более известной, чем сейчас. Эта «шутка» слишком уж затянулась.

Вечер вступал в свои права. К тому времени, как луна поднялась высоко в небо, рыцари разбили лагерь и назначили три смены часовых. С рассветом они прибудут в подземелье и начнут инспекцию.

Под лучом висящей в небе луны капитан Хендриксон сидел у дерева. Старый джентльмен лично нёс дозор. Его лицо было хмурым.

- Ребёнку в дикой местности, - бормотал он, - вот так вот выживать в одиночку. И её тело, несмотря на юный возраст, окружало так много магической силы. Почему в рыцари, а не в маги?

Хендриксон медленно отхлебнул из фляги, думая как о прошедшем дне, так и о том, как должен пройти бой с зеркальным охотником. Более чем вероятно, что им придётся вернуть труп Кастеллы и её вещи, если они там ещё остались. Сомнительная, мрачная мысль.

Его разум опять вернулся к ребёнку-полукровке, что заставило его щёлкнуть языком.

- Тц! Эти мои дерзкие выскочки, возможно, вообще ничего в ней не заметили. Разве они не видели её идеальный салют и осанку, фанатизм и восхищение в её глазах? Уж лучше под моим командованием окажется подобная молодая девушка, чем эти проклятые титулованные дети аристократов. От них такой геморрой.

Это путешествие привело Хендриксона в плохое настроение. С тех пор, как его перевели в Берриос, ничего не вызывало в нём и искры интереса. Под его командованием было немало паршивых овец, и ему едва хватало способностей держать их в узде. С глубоким вздохом старый рыцарь посмотрел на луну, а потом – на фляжку в руке.

И немедленно выпил.