*****

Шепот, чем-то манящий, но вместе с тем и пугающий, звучал где-то вдалеке. Но стоит сосредоточиться на нем, как тут же понимаешь откуда он идет, а также, в это же время, твое естество захватывают противоречивые чувства: страх, предвкушение, желание и опаска. Да, песня Тени, как я ее называю, многогранна, от чего невероятно завораживающая.

Мой источник пребывал в равновесии, мерно «сверкая» магической энергией, в моем специфическом зрении. Мана тени свободно поступала в магический резерв, как и прежде завоёвывая большую часть пространства под себя. Вроде все, как и всегда, если не обращать внимание на баланс, а тот, слегка сдвинулся. Моя, собственная, магическая энергия стала занимать гораздо больше (по сравнению с прошлым) «места», как за счет плотности, так и объема. Удивительно, но это факт.

Вместе с этим, если слегка изменить ракурс, то в моем теле можно заметить иной источник силы. Алые тропы, подобно дорогам на картах, прокладывали путь по всему моему телу. Багровая жидкость без устали циркулировала по данным тропкам, завораживая своей красотой. Раз в определенный промежуток времени часть алой энергии пыталось утечь в тело, однако я, как и множество раз до этого, пресекал сие поползновения на корню, запирая ее в тропах.

Пол недели. Именно такой срок, почти круглосуточно проведенный в медитации, понадобится мне, дабы привести в порядок ману в магическом теле, перестав перегружать ту. Это было моим маленьким поводом для гордости.

Тут же вспомнился разговор, который я смог услышать три дня назад по чистой случайности. Разговор, что в который раз подтвердил мои догадки – мир жесток и настроен против меня.

*****

Сквозь сонную пелену, столь желанную, которая с натугой и нежеланием отпускала меня из своих объятий, я услышал два голоса. До боли знакомых, что заставили сознание проясниться гораздо быстрее. Моя возможная кара и первый человек, что стал учителем. Как иногда я называл его, где-то внутри.

— Что-то обнаружил? — командный голос Грегора, как и прежде был строг и суров. По нему понятно, что мужчина не привык, чтобы ему перечили. Полное подчинение, ничего более. Старый храмовник был жесток, что и подтверждают пару историй, услышанных мною.

— Мистер Грегор, — спокойно поприветствовал того Рован, по голосу находящийся не далеко от меня. Пару метров, не более. Значит он занимался лечением пострадавших. Это обнадёживает.

— Отвечайте на вопрос, чародей Рован, — недовольство так и сквозило в речи храмовника, от чего становились неуютно. Неприятно, когда не подчиняются твоим приказам.

— Каждый из пациентов, врученных мне – здоров и в скором времени придет в сознание. Беспокоиться не о чем, — никак не показав свои эмоции, ответил мужчина. Стальная выдержка, что тут скажешь. — Правда в течении недели им необходимо пройти курс реабилитации, а также пропить курс…

— Хватит! — резкий выкрик, а также знакомое покалывание на коже дало понять, что тот использовал часть своих способностей. Необоснованное использования силы на подопечных? Как интересно. — Что с ними сотворил Малефикар? Какие последствия? Кто-то из них может стать в будущем угрозой башне? Отвечай! — словно на допросе, выдал тот.

Повисло молчание, которое Рован не спешил уничтожать. Моя не до конца пришедшая в себя тушка, чувствовала себя не совсем комфортно в таких условиях. Однако угрозы смерти не было, от того и переживать не стоило, от слова совсем. Правда телу не прикажешь, как разуму… по крайней мере пока. И то, после всего пережитого, мало что может вывести меня из себя.

— Малефикаром может стать любой, было бы желание, — пара слов, но я их хорошенько запомнил. В моей памяти все еще свежа сцена первозданной мощи умирающего старика. Пугающая, но столь завораживающая. — Однако вы правы, изменения есть, — уверенные шаги мага раздались в комнате. Тот двигался в сторону старого храмовника. — Концентрация маны в крове каждого из детей повышена. Разброс разный, однако превышение не меньшее семидесяти процентов от стандарта, — при этом его голос не изменился и на градус.

— Они угроза? — голос ожесточился, показывая настрой Грегора. Уж больно свирепо тот реагирует на любые упоминания магии крови. Видимо что-то произошло ранее с ним, из-за чего тот так яро реагирует. Либо же мои мысли пусты и тот сам по себе такой человек.

— Как и любой из магов, — спокойно ответил Рован, после чего я ощутил, как дышать стало чуточку, но легче. Видимо Грегора эти слова успокоили. — Правда есть два случая, выходящие за рамки нормы.

Сердце пропустило удар. Рано расслабился. Почему-то я был свято уверен, что один из двоих – я. Но… зачем?

— Кто? — непривычно сухой голос старого храмовника резал уши.

— Первый — Йован, — еле слышимый звук рассекаемого воздуха был похож на тот, когда взмахивают рукой. — В его крови Маны в два с половиной раза больше, чем у ровесников. А это, на минуточку, уровень квалифицированного мага, что ни разу не практиковал магию крови.

Глухие шаги храмовника были подобны барабанам. Судя по всему, двинулся в сторону спящего парня. Не повезло ему… однако, судя по всему, это ещё не конец.

— Кто еще? — все таким же, ничего не выражающим, голосом спросил Грегор.

— Наш уникум, Мундус, — все же это больно, когда тот, кому ты поверил, пускай и не осознанно, хотя бы на йоту, предает тебя. А ведь тому ничего не стоило не говорил обо мне. Хотя, вполне возможно, я чего-то не знаю. Однако от этого не легче. Мне. — Мана в его крови и так была на уровне опытных магов, что, примерно, в четыре раза больше, чем у необученного мага. Однако теперь… Мундус по количеству маны в крови сравнялся со мной, а это, на секунду, в шесть раз больше нормы. И та продолжает расти. Медленно, но неутомимо.

— Ирвинг знает?

— Первый Чародей был осведомлен об этой детали и уже были приняты меры, по предотвращению возможных эксцессов, — сухо, кратко, все по делу. Весь Рован.

— И? — вновь шаги и легкий скрип деталей доспеха.

— Мундусу как можно скорее стоит взять под контроль свои способности. А раз медитации тот уже научился, то Первый Чародей принял решение перевести его в более старшую группу, где во всю приступили к использованию маны.

— Недопустимо! — резкий выкрик Грегора заставил меня вздрогнуть, что тут же было замечено, ибо разговор тут же прекратился.

К счастью, я лежал спиной к говорящим из-за чего те не видели гримасу на моем лице, а та была, я уверен. Ведь в данный момент я испытывал лютый страх. Опасно!

— Я думаю об этом вам следует поговорить с самим Первым Чародеем, — первым тишину нарушил Рован, что воспринялось мной как мана небесная.

Ответа не последовало. Лишь недовольный хмык, после чего старый храмовника удалился из помещения. Через минуту шаги стихли в коридоре. Ненадолго, но буря всё-таки миновала меня, от чего я почувствовал небывалое облечение. Однако этот разговор научил меня Кое-чему.

Доверия нет не кому и неважно какие обстоятельства. Больше никаких доверия и привязанности.

*****

Данный разговор состоялся несколько дней назад, что дало мне достаточно времени для размышлений. Всё-таки умственно я явно не ребенок, что, несомненно, плюс.

Грегор на пару со своими Храмовниками от меня явно не отстанут. Более того, те возьмут меня на перо, как возможного (или состоявшегося… черт его знает, что в голове старика) малефикара. Плохо ли это? Безусловно. У меня от одной мысли об возможной смерти, либо усмирении, сердце замирает. Что одно, что другое ставит крест на моем будущем и уничтожает меня как личность.

А ведь даже я понял, что старый храмовник явно параноик. Станет ли такой человек оставлять без внимания единицу, что, по его мнению, может в любой момент рвануть и нанести колоссальные повреждения ему и его подопечным? Нет, я в этом свято уверен. Что мне это дает? О, тут все очень просто. Любая промашка с моей стороны будем замечена, а после использована против меня. У меня нет возможности на ошибку. Даже мелкие детали будут возведены в Абсолют, либо где-то близко к нему. Печально, но это факт. Придётся следить за собой гораздо пристальнее.

Маги. Им тоже нет доверия. Рован тому пример. Нет, разумеется, у него были причины рассказать обо мне, я не так уж и слеп. Но от этого не легче. Возможно, так на меня влияет бытие ребенка, все возможно. Но все же…

Вообще мои слова об бытие моем не могут вызвать вопросы. Почему я такой? Повлияли ли на меня так пытки, либо что-то иное? Кто я?

За время моего существования такие вопросы довольно часто, особенно в начале пути. Та бесконечная дорога и мерное покачивание повозки на пару со свободным временем – плодородная почва для само копания. Здесь же, в башне, такое случалось редко. Вначале пребывания и пару раз после. Эти вопросы без сомнения важны, однако мне от этого не легче.

Ладно, хватит об этом. Лучше сосредоточиться на медитации. Все равно, кроме как ей, заняться мне нечем. Тем более мое зрение изменилось, позволив видеть мою собственную кровь, написанную маной. И, я должен признаться самому себе, синий и багровый – два любимых мной цвета…

*****

Возвращение в «казарму» произошло буднично. Просто на седьмой день нашего пребывания в царстве лекарств, нас осведомили, что лечением подошло к концу и нам пора возвращаться к учебе. Казалось, дети должны были взвыть от «несправедливости», однако ничего такого. Наоборот, те с готовностью покинули «белые» стены. Видимо пребывание здесь их порядком вымотало. А также, в этом, частично, был виноват я.

Неделя, это много или мало? Ну, ответ точно не может быть один. Люди ведь разные, поэтому и ответы будут различаться. Однако за этот период дети смогли довольно сильно сплотится, от чего в мой возрастной группе образовалось два отряда: те, кто вместе и все остальные. К последней относился и я. Так вышло, что мое лицо и тело смогли увидеть, от чего последовала закономерная реакция. Крики страха и ужаса, на пару с пренебрежением и нежеланием иметь со мной хоть какие-либо дела.

Произошло это довольно буднично – пока я отсыпался от длительного сеанса медитации/тренировки, всё-таки привести себя в норму хотелось как можно быстрее, один из наиболее любопытных парней решил посмотреть, что же такого я прячу под маской и повязкой… крик ужаса был невероятно «ярким» и звонким, больно ударив по ушам. Сон слетел моментально и не только у меня. Общий хор голосов подобно симфонии, в тот день, разнёсся по башне.

Ворвавшимся магам картина, должно быть, предстала довольно интересная. Я, пытающийся скорее надеть повязку на себя, и множество детей, в страхе жмущиеся от меня у одной из стен. Одержимый – именно так меня называли в тот день.

После этого настроение в мою сторону кардинально изменилось. Сутки (с момента нахождения в госпитале), а шепотки от детей в мою сторону уже возникли.

«Видел, что с ним? Эти шрамы?»

«Кто его так?»

«Бедный малый.»

«А вдруг в его теле живет демон?»

«Демон… одержимый…»

«Одержимый!»

Пара дней и клеймо на меня навешано. И избавится от него не предвещает быть возможным. И это ведь они не знают, что меня перевели в более старшую группу, что ещё сильнее нас отдалит. Дети не любят выскочек, а я, в их глазах, именно такой.

Каждая крупица информации была подобна кусочку пазла. Если сложить все в единую картину, становиться понятно – легкой жизни мне не видать. Как от стороны храмовников и магов, так и со стороны ровесников.