*****

Медленно, но неутомимо жаркие и солнечные дни подходили к концу, знаменуя приближение дождей. Последние несколько недель стояло жуткое пекло, от чего даже минимальное похолодание разумные воспринимали как дар самого Создателя.

И вот, долгожданный день наступил. Небо было скрыто еле различимыми облаками, а на землю стали ниспадать первые капли дождя. Секунда за секундой тот усиливался, пока и вовсе не превратился в проливной дождь. Без ветра, после стольких дней жары, люди со счастьем смотрели на сие явление. Это уже потом к ним придет осознание, что прокатанные дороги будут размыты, что усложнит и так не лёгкую жизнь крестьян. Но сейчас им было не до этого.

Крики, шум, гам – не тепличные звуки для дождя, однако именно они раздавались в недавно образованной, от того неназванной, деревни. Под струями дождя стоял каждый житель деревни, омываясь водой. Дети с упоением прыгали под каплями, по колено уходили во вновь возникшие лужи, ну а старшее поколение лишь с усилением глядели на это, изредка окрикивая наиболее ушедших в кураж детей.

— Хэй! Там это! Храмовники! — внезапный окрик прибежавшего мужика, отвечающего за «самооборону», заставил всех замереть. Секунда и жители в благовении разбежались в разные стороны.

Дети, было стартовавшие в сторону своих кумиров, тут же были остановленные своими родителями, под обиженный взор своих чад. Их понять можно, ведь сколько бы ни были «великими и важными» храмовники, однако те все еще остаются чужими людьми, себе на уме. Более «разумные» взрослые поступили логично с их стороны.

Тихо, не превышая шума дождя, на территорию деревне зашли двое Войнов. Каждый из них был облачен в стальной панцирь, шлем, перчатки и поножи, украшенные символикой храмовников — меч «рассекающий» магию. Сквозь узкие щели глазниц нельзя было разглядеть ни глаз, ну уж тем более лица. Приходится лишь догадываться, кто был скрыт за слоем металла.

Медленно двигаясь по уже изрядно размокшей дороге, двое мужчин двигались в строну центра деревни, туда, где находится обязательный атрибут каждого поселения: Церковь. Добротная, больше любого дома, украшенная множеством резных узоров, та выглядела качественно лучше любого другого строения в деревне.

Дойдя к тяжёлым двухстворчатым дверям, храмовники молча, без видимых усилий, открыли тяжёлые двери. Пара шагов и вот они внутри, где их уже ждали. Целая толпа людей (человек сорок) разных возрастов, а впереди всей этой толпы стояли двое: преподобная мать сей церкви — дама уже в годах, однако седина не тронула ее волос, те оставались черными, как ночное небо, а синие же глаза с толикой восхищения смотрели на вошедших; вторым же было крепкого вида мужчина м суровым лицом и рыжей бородой на нем же. Одет он был в добротном виде одежды, не чета обычным крестьянским нарядам.

— Рада видеть вас в сием приюте, дети Создателя, — выйдя чуть вперед, певуче произнесла настоятельница. Мантия монахини скрывала ее тело, поэтому разглядеть ее движения в полной мере не представлялось возможным. — Мое имя – Жозефина, я настоятельница этой церкви. Рядом со мной стоит Рэй — староста деревни, — мужчина молча кивнул ее словам, все также продолжая глядеть на двух храмовников.

— Мать Жозефина, — голос более крупного мужчины сразу выдал в нем мужчину в годах. И действительно, одним движением сняв шлем, тот предстал перед ликом деревенских. Короткие седые волосы, стальные глаза, шрам над правой губой и сеть морщин. Именно так выглядел первый мужчина. — Мое имя Рон, а это мой ученик – Клауд, — названный снял шлем, вызвав вздохи восхищения дам и суровые взгляды мужчин. Ещё бы, ведь Клауд был писанным красавцем (по мнению девиц): средней длины блондинистые волосы, правильные черты лица и ярко голубые глаза. Ни капельки изъяна. — Прошу позволить нам остаться в церкви на три дня, передохнуть, после чего мы вновь отправимся в путь.

— Для нашей церкви честь приютить у себя войнов Создателя, — мило улыбнувшись, настоятельница махнула в сторону закрытых дверей, ведущих вглубь здания. — Можете оставаться сколько вас понадобится. Мы будем рады.

*****

День, а после и ночь прошли в одно мгновение. Храмовник и его ученик не заметили, как время утекло сквозь пальцы. Вроде бы вот они только прибыли в эту деревню, а вот они уже просыпаются после первой ночи, проведенной в церкви.

Не став долго засиживаться, Рон вместе с Клаудос сразу же по утру направились на зарядку, перетекшую в полноценную тренировку. Бег, различны упражнения, как обычные: приседания, отжимания, так и более специфические: отработка ударов, блок и тому прочему. Закончилось все это, что закономерно, тренировочной дуэлью двух храмовников. И все это в полной тишине. За сколько лет, проведенных вместе, те стали понимать друг друга без слов. Пускай и личное ученичество в среде храмовников не в почете, но как уж есть.

С самого начала тренировки, до ее логического завершения, за ними следило около десятка пар глаз. Восторг, трепет, вожделение — самые разные эмоции были в этих глазах, однако бравые войны и не к такому привыкли.

Завтрак, а за ним и время до обеда прошли и вовсе незаметно. Какими бы важным не были гости, однако жителям приходилось работать не покладая рук, ведь жить за что-то и на что-то надо. Вот и они, продолжали свои обычные буду, хотя нет-нет, от кто-либо поглазеть на храмовников всё-таки приходил.

Сами же войны, большую часть времени провели в молитвах, ведя «беседу» с богом этого мира: Создателем. Закалённые в боях против магов (отлов и противостояние магов есть обязанность храмовников) и демонов (жителей мира снов, что попадали в мир людей) не обращали внимание на избыточное внимания, посвящая всех себя молитвам.

Медленно, но, верно, второй день подошёл к концу. Ничего примечательно так и не случилось, разве что многие деревенские мальчишки захотели стать войнами, под крики возражения родных.

*****

—Как тебя деревня? — протирая лезвие верного клинка, тихо спросил старший из пары.

Не поворачиваясь тот никак не показал, что следит за своим учеником.

— В пределах ожидаемого, — проверяя свой доспех, ответил ему Клауд, не отвлекаясь от занятия. — Небольшая, только обрадованная, однако зла в них я не ощутил. Вполне себе милая деревенька.

— Возможно ты и прав, — тихо проговорил мужчина, продолжая полировать свой меч.

— Учитель? — молодой мужчина прекратил свое занятие, вопросительно посмотрев на своего учителя. Зная по опыту общения, когда Рон так выражается, все не так просто.

Повисла небольшая тишина, нарушаемая лишь звуком ткани, проходящей по лезвию клинка. Наконец с шумом убрав меч в ножны, мужчина встал с прежнего места.

— Сегодня в полночь, когда деревня будет спать, будь готов, — и закрыл за собой дверь оставляя ученика наедине со своими мыслями.

*****

Полночь, убывающая луна все еще продолжала освещать территорию Ферелдена. В ее лучах просыпались ночные жители, выходящие на охоту. Жизнь шла полным ходом, даже не думая останавливаться.

Бесшумно, что не свойственно для фигуры в стальных доспехах, Клауд вышел из церкви, чтобы столкнутся со своим учителем. Тот лишь кивком приказав следовать за ним, двинулся в обход церкви.

За пять минут два храмовника, так никого и не встретив на пути, прибыли к запертому складу. Здание без окон и щелей имела лишь один проход ведущий внутрь и тот был закрыт на тяжкого вида замок, что было довольно странно, ведь дома крестьян не закрывались, а тут какой-то склад.

— Что ни будь чувствуешь? — тихо спросил Рон, посмотрев на ученика.

Отрицательно помотав головой, Клауд ответил:

— Нет.

— Нужно будет заняться этим на досуге, — без каких-либо эмоций в голосе ответил старик.

*Шарх* медленно достав клинок из ножен, Рон слитным движением срезал замок с двери. Легко толкнув рукой тот открыл дверь. И только в этот момент Клауд ощутил что-то.

— Что!.. — запах застарелой крови, гнили и испражнений ударил в чувствительный нос молодого храмовника. Ему приходилось ощущаться подобное, но не в такой степени.

— Тшш, скоро узнаём, — даже не поморщившись произнес старший. Это внушало уверенность.

Медленно, осматриваясь вокруг себя пара храмовников вошла на склад. Стараясь не шуметь те двинулись вперед, буквально наощупь двигаясь в кромешной темноте. Из-за отсутствия света ничего не было видно, даже собственных рук. Толика первобытного страха в разуме молодого храмовника была тут же растоптана стальным сапогом уверенности и тренировок.

— Кха-кха, — болезненный кашель вмиг заставил подобраться и насторожиться воинов. Здесь кто-то был, хотя это они ощутили и ранее, при входе. — Надо же, у меня тут неожиданные посетители, кха-кха. Какая неожиданность…

— Кто ты? — слово взял Клауд, уже прекрасно осознавая откуда именно доносится голос. Чутье война – не простые слова. Незнакомец находится у дальней стены.

— Самому бы знать, кха-кха, — сначала весело, однако в конце сорвавшись на кашель, ответил голос. И только сейчас Клауд понял, что этот голос принадлежал ребенку. Из-за хрипоты и усталости говорившего тот не с самого начала это понял. Мужчину пробил озноб. — Ублюдок, выродок, проклятое отродье, выкормыш демонов. Кем только я не являюсь, кхе-кхе.

Не сговариваясь, мастер и ученик единым порывом отправили крупицы маны наружу, освещая пространство вокруг.

— Святая Андраста… — еле слышно прошептал молодой мужчина. И было от чего.

Прямо у стены на ржавых цепях за руки был подвешен ребенок пяти лет отроду. Голова его была опущена, от чего пепельные волосы сковали его лицо. По всему телу были видны следы крови, рубцы от ран, гниющие, относительно новые порезы. Пальцы рук и ног были вывернуты под разными углами.

«Сломаны» — промелькнуло в разуме старика.

Весь пол под мальцом был усеян пустыми припарками (лекарства созданные послеродовом алхимии, способные поставит даже практически мертвого на ноги), хотя они и не сильно помогли мальцу. Кровь бурым пятном распространилась под ним, значительно потемнев от времени.

— Вы что-то сделали? — тихо спросил ребенок, заставив удивиться старика.

— Это одна из способностей храмовников. Как видишь она…

— Клауд, — тихий голос учителя заставил того замолчать. — Он не видит.

— Всё-таки заметили, да? Кха-кха, должно быть я сейчас выгляжу не очень презентабельно, — с какой-то иронией произнес малец.

Медленно подняв голову тот заставил выпасть в прострацию двух мужчин. Детское лицо было все покрыто шрамами. От длительного голодания новые рубцы выглядели особенно зловеще. Но все это меркло по сравнению с его «глазами». Вместо них на мужчин смотрели пустые глазницы, лишённые век и органов зрения. Кровавые туннели и ничего более.

— Красавец, верно? — мимолётная улыбка на лице парня заставила содрогнуться каждого из них. Улыбка тут же спала. — Как я вижу не очень.

*****

Безымянный деревня пылала в синем пламени. Небеса плавали, печалясь потере, однако даже он не смог усмирить гнев двух храмовников. Те, кто поклялся защищать невинных, сегодня сполна исполнили свой долг.

Из мертвой деревни выдвинулись двое, один из которых нес на руках маленькое, худощавое тельце. Их дорога только начинается.