Безграничная пустота, обманчиво пустой и тихий космос, со словно брошенными на него звездными каплями кистью художника. Среди ярких звезд можно увидеть небольшие, столь далекие черные дыры, крошечные планеты и множество солнц. Звезды мерцали, живя свою жизнь, затухали и короткими вспышками рождались новые. Быстро пролетают кометы, то в одну, то в другую сторону, медленно течет ход вселенной, как льется напиток из одного бокала в другой в руках умелого бармена.

Посреди хаотичного космоса, словно прикрыто завесой довольно большое пространство, где стоит огромная барная стойка, наполненная всеми видами алкоголя этой вселенной, расставлены в невесомости столы и стулья, закругленные диваны и даже VIP-зоны, огороженные мутной полупрозрачной стенкой, похожей на стекло. Не смотря на космическую тьму, место было мягко освещено сиянием звезд и в дополнительном источнике не нуждалось.

Это место называлось Межгалактическая Станция Отдыха и Развлечения, кратко МСОР, или, как ласково называли его сущности — Лапушка. Логики в этом не было, но создавший Лапушку Звезда был настолько со всеми мил и молод, что название прижилось. Сам Лапушка — местный бармен — сейчас стоял на своем рабочем месте и шестью руками смешивал напитки, попутно болтая с Богами. Светло-синие глаза, наполненные глубиной самой яркой звезды, переливались от белого к голубому мелким песком, вспыхивая и затухая. Тонкая белая радужка отделяла зрачок с внутренней стороны, а опасный красный — с внешней, показывая контраст словно с черной дырой. Серебристые, блестящие волосы собраны в толстую косу, из-под челки выступали рожки строго вверх, но основная часть стремились полукругом по голове назад. Боковые рога напоминали рога быка, чуть изгибаясь и смотря вперед, а сзади, крест-накрест прятали часть косы третья пара. Маленький нос, тонкие губы, аккуратный подбородок и мягкие черты лица создавали образ милого и маленького человека, если бы не рост два метра сорок сантиметров и длинный чешуйчатый хвост вместо ног метров под шесть длинны.

Звезда с удовольствием смотрел на развернувшуюся суматоху в своем баре, как сотни Богов радостно пьют и веселятся, обсуждая свою игру и даже делают ставки у одного из Своих: большого и крепкого, лысоватого Бога игры и азарта.

— Итак, как обычно, браться и сестры, первый раунд: чей аватар умрет первым?

Боги смеются, ставят года на того или иного божественного Аватара. Играют все. Каждый просто обязан сделать ставку, иначе в чем смысл игры, если кто-то отказывается и дуется в углу?

Все Сущности уже выбрали себе земные имена и перезнакомились заново, принимая новые правила, чтобы случайно не назвать друг друга настоящими именами на Земле и не убить ими аватара.

— Эй, Сет, твоя очередь! — Бог азарта, взявший себе имя Тот, подходит к сидящему у Барной стойки мужчине и садится рядом, движением руки прося и себе один из звездных коктейлей. — На кого ставишь? Как думаешь, кто первым погибнет?

Названный Сетом оказался не похож на себя на Земле, когда появлялся перед Тони. Высокий, смуглый, мускулистый, в черной рубашке нараспашку и короткими пушистыми волосами, цвета белого солнца пустыни, да кровавыми глазами.

Мужчина тяжело вздыхает, тянет глоток из звездного коктейля и устало бросает:

— Ставлю на своего аватара.

— О, так Ты один пессимистов? — Тот достает из воздуха твердую дощечку и золотым пером пишет имя Бога и его ставку.

— Нас таких много? — С полу ухмылкой спрашивает Сет, любопытно наклоняя голову. Тот ковыряется в дощечке, водит словно стилусом по сенсору и наконец-то отвечает, задумчиво прикусывая кончик пера.

— На самом деле даже слишком — больше половины. И у меня две теории: либо люди измельчали, либо Нам всем просто не повезло.

Тот радостно берет коктейль «Звездная пыль» и делает глоток.

— Сириус, а ты на кого поставишь? Ну же, давай, мне любопытно и твое мнение. — Тот переваливается через стойку и поднимает глаза вверх, всматриваясь в звездные глаза.

Молодая Звезда прикладывает кончик хвоста к подбородку, облокачивается одной парой рук на стойку, второй упирается в бока, а третьей болтает очередной коктейль. У него много сущностей, поэтому отдыхать позволить он себе не может.

— Я слышал Ваши разговоры, Господа, поэтому поставлю на аватара Богини Шамаш. Не думаю, что психически нездоровый человек сможет участвовать в игре.

— О, да ты профи, Сириус! Так и запишем. Сколько будешь ставить? — Тот радостно схватился за перо и принялся быстро черкать в табличке.

— Господин, Вы же знаете, что Я не играю на года, поэтому если проиграю, то сделаю каждому из Вашей братии по бесплатному коктейлю, а если выиграю, то прошу у Вас место на Секстанте. — Сириус обманчиво мягко улыбается, выжидающе смотря из прищуренных глаз. Тот кусает перо.

— Выигрыш, конечно, впечатляющий, но, с другой стороны, мы могли бы потратить на напитки каждому около шестисот звездных лет. Хм… По рукам! Ставка принята. — Дощечка загорается золотом, принимая ставку и исчезает.

Тот неспешно сползает с барного стула и словно кот плавно движется к своей очередной жертве. Сет фыркает и покупает новый коктейль из эссенции черной дыры и почти растягивается по стойке, наблюдая как местные работники, круглые и пушистые, переливающиеся серебром, тащат на себе огромные тонкие экраны. Уже на установленных начинают показывать некоторых аватаров. Кто-то тренируется, работает, начинает составлять планы или занимается своими делами. На экранах меняются люди, знакомя всех Богов с игроками. Они радостно представляют своих аватаров, хмыкают, сравнивают с прошлыми. Очередная смена и Сет видит своего человечишку, которая сидит под одеялом и вновь что-то читает, освещая лицо ярким светом телефона.

— Ой, бля… — Сет закатывает глаза, любуясь мозгом и проклиная свою удачу.

— Твоя мелочь? — Рядом плюхается черноволосый молодой мужчина, завязанными в высокий хвост. Черные джинсы, кольцо в губе и хитрые глаза, похожие на тучи.

— Не издевайся… Перун, да? — Парень закидывает в рот со своей тарелки закуску, похожую на красную картошку фри, и хрустит ими, вызывая новый прилив раздражения у Бога песка.

— Ага. Выглядит слабой. Но Тебе же не привыкать, верно? — И все же издевка звучит, и Сет звонко рычит. Перун смеется и сдаваясь поднимает руки. — Ладно, виноват. Я просто хотел сказать, что собираюсь выиграть и в этот раз!

— Вот именно, мне не привыкать, поэтому Я сделаю из Своего аватара нечто достойное и буду бороться до конца. — Сет распрямляется и с вызовом смотрит на соперника.

— Тихо-тихо, чего разбушевался. Ты же Бог песка, а не войны, как… Кха-ха-кха… Михаил. — Перун пытается скрыть смех за кашлем, но проваливается. Сет удивленно приподнимает бровь.

— Почему Михаил?

— Да его аватар христианский праведник. Так яро отторгал имя «Арес», называя Его архангелов Михаилом, главой святого воинства, что ты представь себе, Наш вояка сдался и принял это. Еще и такой довольный ходит. — Перун морщится, а Сет понимающе фыркает.

— Бесит?

— Еще как.

Между братьями повисла тишина.

— Бывай, пойду к Посейдону. Эх, сакхер, какое имя себе красивое выбрал.

Перун ушел, оставляя задумчивого Сета одного, который пытался придумать, как же растормошить своего аватара.

***

В это время по всему миру десятки аватаров обдумывали сложившуюся ситуацию. Личные способности еще не проявились, да и общие тоже, но самые воодушевленные уже плотоядно облизывали сухие губы, представляя свой выигрыш.

То тут, то там по всей планете засыпали и просыпались игроки, жаждущие проявить себя, проявить свои силы и познать вкус победы. Кто-то с печалью думал о предстоящей игре, молясь об упокое невинных жертв, кто-то уже примерял на свое лицо печать вечной жизни, другой мечтательно прикрывал глаза, купаясь в безграничном запасе денег, пятый вдохновлённо смотрел на небо, а десятый с ненавистью смотрел на родителей, которые запрещали ему сладкое. Кто-то крутился перед зеркалом, мечтая об идеальном муже, кто-то представлял свою судьбу героем-попаданцем в другой мир, кто-то космическим рейнджером. Ученый мечтал о разгадках вселенной, актриса о вечной славе, политик о величии, а ребенок о большой песочнице, где игрушками будут другие люди.

Мир в предвкушении трясло. Планета устало вздыхала.

Дети и взрослые, мужчины и женщины, каждый ждал развития способностей, чтобы начать охоту. Некоторые, кто мог правильно пользоваться своей силой и властью, пытались по камерам найти соперников, ведь главный красный флаг для быка, точка на лбу для снайпера — уже появились. Неизменные разноцветные огоньки рядом с аватаром — опознавательный знак для остальных и средство связи между Богом и его игроком.

— Что ж, начнем.

***

— Я не хочу этим заниматься. — Тони непреклонно смотрела в злые, кровавые глаза Сета напротив и пыталась стоять на своем.

Единственный выходной день от учебы и работы, скрытый под уборку квартиры был готов пойти под хвост, когда появившийся Сет пытался выгнать девушку заниматься физическими упражнениями. Тони юлила, говорила, что занята, что не хочет, пыталась оттянуть неизбежное, но Бог с завидным упорством полоскал ей мозги. В какой-то момент Сет был готов уже убить девушку, но прошелся алыми искрами и ушел перевести дыхание в другую комнату. Почему Лебедева была еще жива, она так и не поняла, зато потом радостно узнала, что после первого дня Боги не имеют право вмешиваться в игру и физически влиять на своего аватара. Девушка сияла как начищенная монета, а Сет плевался ядом, пытаясь привить ей правильное мышление для выживания.

— Ты должна меня слушаться, если хочешь прожить как можно дольше, тупая человечишка! — Длинные волосы Сета извивались от бешенства как змеи медузы Горгоны, а руки беспомощно дрожали, желая сомкнуться на шеи этого ничтожества.

— Зачем мне вообще упражнения, если благодаря Вам у меня и так повысятся все физические показатели? — Тони ликовала. По крайней мере физически до нее не доберутся.

— Тупое, бесполезное, слабое… — Слушать причитание Бога не хотелось, а потому девушка перешла в режим игнорирования, надев наушники и включив пылесос. На периферии орал Сет, а после исчез, как успела заметить девушка, с дергающимся глазом.

Может причина в том, что ей с каждым днем все больше и больше переходило божественных сил или в том, что силы самого Сета сильно ограничивались, но страха Тони не испытывала перед этим существом. Да, тот выглядел так же величественно и опасно, но угрозы от него больше не чувствовалось. Девушка бы сказала, что это стало похоже на то, как она стоит перед грозой и ливнем. Тот что-то громыхает, поливает ее проливным дождем, но ей-то что? Все равно сделать что-то она не может, а спорить с самой погодой — дело совершенно бесполезное.

Тони за два часа убирает квартиру, достает из холодильника картошку с холодцом и разогревает шашлык. Сет появляется молча, щелкает пальцами и перед ним оказывается аналогичная тарелка с едой, что и перед девушкой. Очередная попытка начала набирать оборот.

— Ты же понимаешь, что здесь действует принцип: убей или будешь убитым?

— Ага. — Тони кивает, откладывая в сторону телефон.

— Но если ты будешь слаба, как последнее ничтожество, то тебя убьют не успеешь и моргнуть! — От удара Сета по столу подпрыгивают приборы и разливается бокал кофе. Тони встает и с болью смотрит на разлитый напиток, но послушно убирает.

— Зачем мне все это? Физические показатели и так увеличатся, а магия от силы не зависит. — Тони смотрит на кусочек мяса и, полив его кетчупом, отрезает кусочек.

— А то, что даже у этого «апгрейда», — Сет показывает пальцами кавычки, — есть предел. Показатели увеличиваются в равных количествах для всех аватаров, а это значит, что другие намного сильнее и выносливее чем такое ничтожество как ты! — Бог опять вспылил, откидывает длинные волосы за плечо и яростно протыкает мясо. — У тебя слишком слабое тело, пусть и становишься уже сильнее обычного человека, но это все будет бесполезным, когда выйдешь против аватаров. Тем более, выносливость важна для проявления магии. — Сет раскидывает песок по столу и создает из него копию Биг-Бена. — Чем меньше выносливость, тем слабее объем магии и контроль над ней.

Тони смотрела на представление и думала совершенно о другом. Ей было интересно как так получается, что Бог то может влиять на окружающие предметы, то проходит мимо них, как вчера при готовке ужина.

— И это именно то, что тебя волнует?! — Кричит Сет и тарелка летит в стену, разбиваясь осколками. Еда лепешкой падает на пол, пачкая ковер.

Тони в страхе вздрагивает, скукоживается и втягивает шею, стараясь быть меньше. От выходки Бога перехватывает дыхание, а руки безостановочно дрожат, зажатые между коленок. Девушка перестает слышать слова истерящего Бога, не реагирует на крик, только вздрагивает на любой шум и плачет от громкого голоса, не имея возможности и сил остановить истерику.

— Великие древние Создатели, за что мне все это? Хватит реветь, ничтожество! Лучше иди и тренируйся, если не хочешь помереть!

«А может я хочу помереть?» — тоненький голосок внутреннего голоса едва слышно шепчет на краю сознания.

Сет подхватывает девушку за грудки домашней футболки и остервенело трясет, смотря в испуганные глаза напротив.

— Скажи это вслух и Мне в глаза, и устрою тебе шикарное посмертие. — Тони издает горловой скрип, глаза заволокло текущими слезами, а горло сдавило с такой силой, что девушка была готова задохнуться от истерики.

Сет еще пару минут держит ее, всматривается в давящегося слезами своего аватара и думает. Ничтожество в чистом виде, так можно ли в этой ситуации хоть что-то сделать? По крайней мере мелочь не орет навзрыд, а рыдает тихо, хотя все равно бесит Бога. Он воин, он жестокая пустыня, безжизненный песок, а не нянька для бесполезных малолеток. И из этого он должен сделать что-то способное сражаться? Да проще сразу сдаться. Но разве будет Сет зваться Богом, если не сделает все возможное? Он еще не сдался. Еще есть возможность из ничтожества сделать что-то функционирующее. По крайней мере приказы та выполнять умеет, поэтому нужно попробовать действовать и так.

Бог разжимает руки и тело падает на колени, обнимает себя руками и сжимает рот, чтобы не разреветься в голос. Сет уважает это действие, иначе бы его уши не выдержали такого. Бог толкает девушку кончиком туфель и холодно произносит:

— Вставай, одевайся и иди. Как Я сказал, тренировка будет, хочешь ты того или нет.

Тони как болванчик мотает головой, соглашаясь, а после на дрожащих ногах отправляется в ванную, умыться и немного привести себя в порядок. Бог движением руки расщепляет еду и другой мусор и телепортирует посуду в раковину, не желая после слушать лишние истерики. Сет ждет ее у двери, успокаивается и думает о тренировке. Конечно, шанс еще есть. Он должен только его развить.

Девушка появляется в спортивном костюме с высоким хвостом на голове, чтобы не мешались волосы. Бог кивает, просачивается сквозь дверь и исчезает. На улице, наконец-то, дает указание:

— Побежала до парка.

И Тони побежала. Неумело, спотыкаясь и никак не найдя нужный ритм. Сет превратился в песочную тучу и следовал за ней по пятам, когда девушка шмыгнула носом, прикусила губу и окончательно сбилась, останавливаясь и прижимая руку к боку.

— Ты издеваешься? — Послышалось из песочной тучи. — Не прошло и пяти минут, как твое тело, усиленное Моими способностями, выдохлось?

Кажется, что оба не верили своим глазам. Сет не верил. Прошлые аватары, не только его, но лучшие игроки могли бегать сутками напролет, спасаясь и выискивая, а это ничтожество…

— Это пиздец. — Туча скучковалась, думая. Тони, пыталась высморкаться в платок. — Может силы не в полной мере проявились? — Пытался придумать оправдание Бог. Девушка закивала, выровняла дыхание и побежала. — Совсем не учили вас? Два вдоха, два выдоха. Через нос. Давай, никчемный человечишка. До парка, по парку тридцать кругов и обратно. Время — три часа.

Песочная тучка превратилась в красный туман, исчезая в огоньке, который радостно мигнул и замер чуть позади головы, не мешаясь. Тони вновь остановилась, протерла глаза и судорожно выдохнула. Страх постепенно начал отпускать, но вот уровень надвигающегося кошмара уродливой тьмой скручивался внутри. Девушка достала наушники, включила музыку и побежала, стараясь не думать о произошедшем. Действительно, меньше плакать от этого будет.

***

Дивный чудный вечер закончился ближе к одиннадцать часам, когда Тони позвонила мать с такой интонацией и настроением, что у девушки пошёл холодный пот похлеще, чем от выходок Сета.

— Ты где? — Голос, насквозь пропитанный льдом и злостью заставил Тони остановиться на восьмом круге у фонтана и мышкой замерла.

— Я бегаю. — Тони тяжело сглотнула и мокрой рукой собрала со лба пот.

— Где?

— В парке.

— Ты на время смотрела? — Тони разблокировала телефон и увидела 22:46, звонко чихнула и вернулась ко звонку.

— Почти одиннадцать.

— Вот именно. Прекращай заниматься этим бредом и иди домой.

— Умг… Что-то случилось? — Тони хотела выяснить к чему ей готовиться.

— Ключи у тебя. Мы приезжали домой, а тебя нет дома. Мне вот интересно, какого черта ты шляешься в парке? — Голос приобрел нотки шипения. Появившийся рядом Бог с заинтересованность следил за отсутствующими эмоциями на лице.

— Я правда, бегала. Ну, знаешь, заняться физкультуры, сбросить лишний вес, привести себя в форму к лету. — Ложь вытекали привычно легко, создаваемая не в глубинах мозга, а самом кончике языка.

— Дома поговорим. Быстро.

Телефон отключился. Тони паникующе осмотрелась и впилась в Сета таким взглядом, словно он мог ей помочь.

— Куда побежала? — Бог подлетает к убегающей девушке. — У тебя ещё двадцать два круга осталось!

— Мне нужно домой. — Упрямо отвечает Тони, чувствуя, как от разговора во время бега сбивается дыхание.

— Я превращусь твою жизнь в ваш местный Ад, если ты не вернёшься к выполнению приказа.

Наконец-то Тони останавливается, смотрит на ликующего Сета и серьёзным, даже пугающе серьёзным взглядом смотрит в его кровавые глаза. Бог чувствует подвох.

— Простите, но родителей я боюсь больше, чем Вас.

Тони вернулась к бегу, оставляя ошеломленного мужчину позади. Через определённое количество расстояния, Сет превращается в дымку, впитываясь в свой огонёк, а Тони пытается бежать быстрее, хотя за сутки этого издевательства уже смертельно устала.

***

В этот раз Сет сидел в закрытой зоне и курил длинную курительную трубку с вырезанной на ней лаской, похожую на китайскую кисэру. Задумчивый взгляд проваливался в космическую пустоту плотных штор, показывая, что Бог находится не здесь. Очередной выдох голубого дыма, что заструился по помещению причудливыми фигурами.

Тут через космос проходит белая полоса и магические шторы расходятся, впуская в помещение девушку с божественной внешностью, пронзительным золотым взглядом и такими же прекрасными волосами, одетой в белое свободное платье. Спереди волосы собирались в косички, что сплетались в одну на макушке, убирая мешающие пряди. Девушка махнула рукой, рассеивая дым и нежным взглядом посмотрела на мужчину в красных одеждах, так похожие на греческие туники, которые едва прикрывали плечи и бедра.

— А ты также развлекаешься с внешностью, Сет. Все еще любишь красный? — Риторический вопрос, не требующий никакого подтверждения.

— Шамаш, — Сет выдыхает и запрокидывает голову на длинный, полукруглый диван, легким движением руки превращая кисэру в туман. Девушка смотрит на своего брата и примечает, что для божественной картины ему не хватает собственного гарема вокруг, превращая его в ту самую фреску с Богом Зевсом.

— Ты пригласил Меня. — Шамаш садится рядом и запускает пальцы в светлые, пушистые волосы. Сет издает расслабленный вздох и приоткрывает правый глаз.

— Да. Дело в том, сестра, что Я столкнулся с проблемой.

— Что случилось? Если Ты просишь совета у Меня, то дело явно нельзя решить привычным для Тебя способом.

Сет сел ровнее, упирает локти в колени и внимательно смотрит в понимающие, наполненные золотом глаза напротив.

— Дело в Моем аватаре. Эта человечишка выводит Меня из себя одним своим бессмысленным существованием и нежеланием двигаться вперед. Совершенно аморфное существо, которое никак не может принять ту форму, которая мне нужна. — Сет недовольно смотрит на руки и сжимает их в кулак. — Знаешь, что это ничтожество сегодня сказала? Что боится своих акшисе больше, чем Меня. Меня! Я могу одним движением пальцев расщепить ее на атомы! Я велик и могуч, ибо Я — гребанный Бог! — Рука Шамаш успокаивающе ложится на плечо вспылившего Сета. — Какого сакхера она не может понять, что если не будет следовать Моим словам, то помрет одна из первых?

Девушка мягко улыбается и прикрывает глаза, довольная тем, что видит и чувствует в своем брате.

— Ты волнуешься за нее.

— Ни сакхера! — Сет зло и даже обиженно смотрит на сестру. — Она слабая, ничтожная, глупая и такая… хрупкая. Забитая, униженная… — Бог пытается подобрать слова, которые бы описывали его аватара. — Жертва. Мышь. Меня бесит до желания сжать руки на ее горле, что она даже не пытается изменить свое состояние, привыкла прогибаться под других и жить… как проклятый раб. Ни цели, ни мечты, ни стремлений. Я словно смотрю в бездну.

Шамаш насильно укладывает Сета на спину, устраивая бедную головушку на своих ногах и разминая аккуратными пальчиками точки над бровями.

— Я знаю, что судьбы Твоих аватаров сильно влияют на Тебя, и те игры не прошли мимо… На Нас всех влияют, ведь Мы отдаем частичку Себя не без последствий. — Шамаш сделала небольшую паузу и продолжила. — Послушай глас Мой, брат. Такие люди могут свершить невообразимое, нужно их только направить и дать время. Показать, что истина, что ложь, открыть новую дверь и предоставить свободу, шанс разобраться со всем самой. Это будет долго, тяжело, особенно для такого вспыльчивого Бога как Ты. — На тихое возмущение, что времени у них нет, Шамаш прикрыла Сету глаза. — Те, кто выживает в тяжелых условиях, могут найти устойчивую почву в самом рыхлом болоте. Они гибки, умеют подстраиваться и быстро реагировать в стрессовых ситуациях. Этот человек не воин, как Ты любишь и желаешь, но трудом и терпением Ты сможешь сделать из нее святую, плута, странника или даже охотника. Но запомни, что Твой аватар, не боец, не отправляй ее на передовую, бой лоб в лоб и прямые атаки. — Девушка тыкает пальцем в переносицу и отдает брату немного своей энергии, возвращая бушующей магии спокойствие и умиротворение.

— Было бы лучше, попади в том разборе ей кто-нибудь другой. — Бурчит Сет, полностью введённый в предсонное состояние.

— Уж что есть. — Шамаш разводит руками и опускает глаза. — Мне тоже не повезло. Сумасшедший, убийца, а Я… Я же Богиня справедливости…

— Что это за ничтожество? — Сет встает и опускает руки на щечки своего золотца.

— Он… Этот человек… Он считал, что его жена ему изменяла хотя, как показала его память, все было совсем не так. Однажды, под воздействием своей паранойи изнасиловал и зарезал свою жену ножом, а после повесил их малолетнюю дочь. Органы закона нашли его, когда из квартиры пошел запах гниющей плоти. — Шамаш сжала губы. — Жену он расчленил и спрятал в холодильник, а о ребенке словно забыл. На суде… Мой… аватар… — Было видно, как девушке было тяжело говорить эти слова. — Утверждал, что его жена сама спровоцировала его, и он воздал ей по заслугам, а ребенок… дитя от шлюхи ему не нужно. В… как ее… тюрьме, он до смерти забил заключенную, приняв за свою жену. После этого его перевели в место для душевнобольных, лечить. Признали невменяемым и опасным для общества. Я не хочу помогать ему, но Мои обязательства… — Очень тяжелый вздох девушки в объятиях Сета. — Не хочу, чтобы такой как он выиграл. Это будет катастрофа.

— Редко Нам попадаются такие. Последний был, кажется, у Разиэля? — Шамаш кивнула, подтверждая слова брата. — Тогда его убил аватар Тота. После этого бедолага решил не участвовать в играх и вернулся к ставкам.

— Да. Знаешь, еще ни разу у Него не выиграла.

— Тебе нужно подойти к сестрам Норнам. Правда боюсь даже представить, что Они потребуют за выигрышную ставку.

Разговор свернул в более приятное русло, где они обсуждали нынешние ставки, других аватаров и просто шутили, вспоминая прошлое и приключения в других мирах.

***

Черноволосая девушка с челкой, что прикрывала очки с толстой угольной оправе, а за ними глубокие темные глаза, ровно бежала домой, чувствуя, как тяжело и быстро бьется сердце. Дома ей нужно будет придумать объяснения своей выходке, почему не сказала куда пошла и когда будет, не вернулась домой и не встретила родителей. Обрывистая, совершенно ненужная, но такая привычная ложь во славу своего и так хрупкого спокойствия.

Ноги несут вперед, перепрыгивая бордюры, позволяя ловко обежать медленно прогуливающихся людей. Тони бы насладилась атмосферой, удивительным осознанием, что она смогла прибежать к месту тренировки и всего лишь с одной остановкой сделать восемь кругов вокруг среднего размера парка. Неделю назад Тони не смогла бы пробежать и пяти минут, после плюнув на идею тренировки, но… Девушка чувствовала, как с каждой минутой в теле словно пробуждается сила. Дыхание успокаивалось, не желая сбиваться с ровного ритма, сердце билось не быстрее чем при просмотре новостей, а ноги, первое время горящие огнём, достаточно быстро остыли, и теперь девушке казалось, что она не бежит, а идёт в своем привычном темпе, как приятно на пробежку реагировало тело.

Сейчас, ускоряясь, чтобы поскорее вернуться домой, мысли вышли из нежного послевкусия тренировки, подкидывая картины возможного нервного давления. По правде говоря, она должна была заниматься уборкой весь день, вылизывая до идеального состояния, и как объяснить свое отсутствие представляла с трудом.

Опять будут насиловать мозг.

Вновь будут мучить нравоучениями.

Как обычно будут указывать на её эгоизм и самолюбие.

Боги, да Тони в реальной жизни это словно почти и не слышала, только от родных… Её самых родных людей.

Сердце сделало кульбит и Тони сбилась с ритма, чуть не полетев кубарем с лестницы. Нет, нельзя сбиваться с мысли, иначе новые ощущения будут заменены самобичеванием, депрессией и апатией, а ведь она действительно крута! Даже просто с силой улучшения физического тела она может без проблем выступать на соревнованиях по бегу, прыжках и прочее. Не смотря на большой минус, она могла бы чего-то добиться в этой жизни и стать кем-то!

Красный огонек покружился над головой и Тони помрачнела. Ах, да, ещё нужно стать убийцей.

«Не могу, не хочу в это ввязываться. Боги… Нет, хоть кто-то, избавьте меня от этого. Заберите все эти способности, силы и магию, только дайте жить спокойно».

Тони сжимает губы, трясет головой, пытаясь выгнать себя из депрессивного состояния и судорожно вздыхает. Дом оказался прям перед носом, как и стоящие родители рядом с сиренью. Множество пакетов с деревни и магазина загораживали проход в подъезд, отчего редкие жильцы вынуждены перешагивать через них.

— Ну и где ты шлялась? — Мать сразу же идет в атаку, не давая дочери перевести дух.

— Б-бегала, — Тони сглатывает, морально не готовая принимать удар.

— Заняться нечем? Я сказала, убраться дома, чтобы наконец-то было чисто, а не как у бомжей каких-то! Ни в деревне не помогаешь, ни по дому. Не дочь, а разочарование. Когда ты уже начнешь выполнять то, что тебе говорят!

Тони смотрит в асфальт, красивый такой, серенький. Новые глаза замечают интересные трещины, ямки и камушки, смешенные с ним. Рядом с кроссовками темное пятно, а недалеко от заборчика, где растут цветы, белые капли краски. Излюбленный сюжет, не дающий сбоя: вид полной покорности, пропустить мимо все слова, и дать обещая так больше не делать или исправиться — так родители остывают быстрее. Девушка не слушает что ей говорят, зная наизусть каждое слово, но сердце упрямо принимает все на свой счет.

Всегда одно и тоже.

Каждый раз как первый.

Она может убеждать себя, что ее это не задевает, верить из последних сил, только проклятые слова давно плотно оплели не только ее тело, но добрались и до души, впиваясь острыми шипами, чтобы не думала сорвать и сбежать.

— Простите. — Извинение, которое не имеет веса слетает с губ легко, забивает последний гвоздь в гроб ее желания что-то изменить. Кажется, словно самые близкие люди делают это специально, натягивают цепи контроля каждый раз, только зверек посмотрит в сторону свободы; и тот покорно склоняет голову, признавая как факт, что на воле, среди хищников, просто не выживет.

— Помоги донести пакеты.

Тони легко навешивает пакеты на локти, руки и зажимает парочку на пальцах. Благодаря физическому улучшению она может только представлять насколько ей должно быть тяжело. Мать бурчит о неблагодарной дочери, которая уже полгода не ездит к бабушке с дедушкой, тихо, себе под нос, но Тони, стоящая почти вплотную в маленьком лифте все прекрасно слышит. В мозгу стучит молоточек вины, но боли не приносит, благо регенерация работает прекрасно.

Дверь открывается и все съеживается, чувствуя холод, что надул из открытого окна.

— Совсем заморозить нас хочешь? — Претензия услышана.

Мать идёт на кухню закрывать источник холода, а отец разочарованно вздыхает. Тони молча тащит пакеты следом за матерью, вспоминая о еде, что должна валяться у стены, но ничего не замечает. Девушка водит головой в разные стороны и принюхивается. Она не видит летающей в воздухе пыли и запах удивительно… Чистый. Словно желая подтвердить свои мысли, Тони быстро ставит пачку макарон из пакета в шкафчик, замечая, что на полках нет рассыпанной муки. Конечно, хаос и кавардак присутствует, но все чисто. Убирая в холодильник молоко, не стекле нет капелек от кастрюли супа и сковородки, а относя в ванну зубную пасту и ушные палочки, девушка видит блестящие зеркало и плитку, которая не была такой даже после покупки.

— Вот видишь, можешь, когда хочешь. — Мать строго прищуривает глаза, а Тони замирает, не до конца веря, что это мог сделать тот жестокий Бог. Серьёзно, не она же это сделала.

Отказавшись ужинать и приняв душ, Тони разваливается на кровати и включает планшет, находя в рутубе плейлист с геймерами. Она хочет отдохнуть, чтобы ничто не загружало мозг.

«Устала, я так устала»

Не досмотрев видео до конца, Тони ставит лайк и, пожелав всем спокойной ночи, закрывается в комнате, вновь включая планет и наушники. По крайней мере вот так она чувствует себя в безопасности, и её не будут доставать.

Огонек над головой мягко светит, не давая глазам уставать, хотя и окрашивает округу каким-то потусторонним страшным светом. Тони не пугается, хотя и видела именно такой оттенок во многих фильмах ужаса, тогда представляли потусторонний астральный мир или даже Ад. Только вот ей нравится этот цвет — он не вызывал панику, не напрягал глаза и огненный шарик выглядел не опасно, а так нежно и приятно, словно давний друг.

«Я просто сошла с ума.» — Тони тяжело вздохнула, открывая короткие видео, быстро пролистывая не интересные вниз. — «И самое страшное, что мне это нравится».

В ушах что-то рассказывали про Сахару, затем про пингвинов, а после видео показывали отрывки из мультиков. Тони включила очередное видео и потянулась руками к огоньку, который радостно опустился на пальцы, потрескивая от удовольствия. Девушка игралась ним, согреваемая теплом, улыбалась, когда он разгорался сильнее, но резко отпрянула, когда из огонька пошёл густой красный туман, предвещающий появление Сета.

Мужчина появился быстро, посреди комнаты и не спешил начинать диалог. Тогда Тони решила первой разрушить тишину:

— Спасибо за помощь, — тихий-тихий шёпот, чтобы не привлечь внимание. Да, она могла и в мыслях произнести благодарность, но хотел поблагодарить вслух.

Сет, кажется, сначала даже не совсем понял, о чем ведётся речь, пока не прочитал её память, хмурюсь и отмахиваясь.

— Переборщил с непривычки. Не думай, что такое повторится, человечишка.

И опять тишина. Сет смотрит в глаза своему аватару, толи пытаясь что-то понять для себя, толи просто считывая память более основательно. Тони не чувствует изменений, просто не может уловить нечто настолько тонкое. Она смотрит в божественные, залитые кровью глаза со спокойствием и коротко, в своей привычке, анализирует существо перед ней. Он ей нравится. Не смотря на жестокость, не смотря на злобу и выражение лица, на котором уже видела весь спектр негативных эмоций, он наносит ей добро и причиняет помощь. Безусловно, это все обусловлено собственными эгоистичными желаниями, пресловутой игрой, но впервые кто-то принёс в жизнь Тони столько эмоций и возможностей. Сила, могущество, власть? Уже то, что ей уделяют внимание, толкают вперёд, приносит ей огромное удовольствие, а будущие возможности — желание жить. Пусть магией она сможет побаловаться всего ничего, но это будет круто. Тони не считает, что сможет выжить и выиграть, но она в этот момент обещает, что остаток своей жизни постарается провести без сожалений.

— Запомни эти свои слова. — Сет хмурится сильнее, стоит, смотрит. Внешне расслаблен, но внутренне напряжен.

Тони хорошо понимает чужие эмоции, поэтому знает, что-то случилось, пока Бог где-то был, а ещё она видит, что Сет хочет что-то сказать.

«Сейчас ночь. Я могу думать и говорить более открыто и свободно. Почему-то именно в это время суток я могу ярко и наивно мечтать и давать пустые обещания. Даже если я хочу что-то сделать, то днем не смогу. Словно с утра вместе со мной просыпается другой человек, который говорит, что это все бессмысленно, что ничего не получится и держит меня. Ночью я чувствую себя хорошо и свободно».

Честно, как на духу рассказывает Тони. Сет тцокает языком, потирает шею, откидывая алые волосы на спину. Он вновь выглядит зло, недовольно и явно хочет действий, а не этих разговоров, в которых несилен.

— В течении недели начнут проявляться остальные силы, поэтому Я требую, чтобы ты начала действовать. Тебе, тупое ничтожество, нужно набраться сил для игры и начать собирать необходимые ресурсы для выживания. И тренировки. Только попробуй не делать хотя бы половины из того, что Я буду приказывать. — Бог мельком закатывает глаза, словно пересиливает себя, чтобы не придушить мелочь прям здесь и сейчас. — С началом второй недели ты получишь часть Моей силы. Считай это за честь, слабый человечишка, что делишь силы с таким великим Мной.

Тони кивает. Почему-то это все звучало не так пафосно, как если бы это было вчера утром, или хотя бы при свете дня, в большом кресле, закинув ногу на ногу и смотря сверху вниз. Из-за кровавой полутьмы все выглядит как-то интимно, но в тоже время не приказывающе, а наставляюще. Сет ещё раз устало вздыхает и продолжает.

— Скоро ты сможешь меньше питаться и не спать, также благодаря Моей силе, поэтому запасись песком, чтобы улучшить контроль. Я не собираюсь вести тебя по игре, по двум причинам. Первая: ты Мой аватар, ты игрок, а не Я. А вторая — Я тебе не нянька. Будешь бесить Меня, ничтожество — будешь получать.

Тони понимающе кивает. Сейчас ей все понятно, она готова действовать и совершать подвиги, но завтра опять начнёт ныть и бояться. А ещё хочется спать. Сет, видимо, что-то прочитал в ней, а потому растворяется в воздухе, а Тони ставит сотню будильников и откладывает телефон, снимает бутафорские очки и заворачивать в одеяло, шепотом желая огоньку спокойной ночи.