— Отходим, — сквозь зубы шепнул он и, через силу поднявшись, побрел от барьера.

По спине обильной струей текла кровь. Отойдя за радиус действия техник Эрва, служительница Архи стала залечивать рану Критира. Кожа неохотно стягивалась и восстанавливалась под ее руками, иногда чуть шипя, когда энергия Архи встречалась с частичками энергии Кона.

— Критийре, какие-то паршивые барьеры у тебя… — отметил Гай.

— Они не ориентированы на защиту от техник Эрва, — сквозь зубы прошипел тот.

— Усмирение работает, он уже не яростный, но по-прежнему явно хочет убить нас, — сказала служительница Архи.

— Он страдает… — простонал с земли очнувшийся Эрлин. — Он пытался защитить этих животных от энергии прорыва и держался, пока не пал сам.

— Мы можем облегчить его страдания только одним способом, Эрлин, — вздохнул Критир, морщась от светлой энергии, нещадно щипавшей при соприкосновении с темной в его теле.

— Я понимаю. Развяжите меня.

Гай освободил Эрлина, и тот решительно поднялся:

— Я сделаю это сам. Помогите мне удержать его.

Исследователи кивнули и медленно подошли в зону действия техник Эрва.

Они сковали медведя техниками Кона и Эйрола, и Эрлин со слезами на глазах поднял посох, применяя Уничтожение Эрва. Медведь, казалось, узнал его и тихо рычал, даже не вырываясь, будто успокаивая. Рука Эрлина дрогнула.

— Продолжай, — быстро сказал Критир.

— Он… он очнулся… — прошептал Эрлин.

— Ну тогда пригласи в гости на его любимый чай с медом, — с горькой иронией возразил Критир.

Эрлин вздохнул:

— Прощайте, старейшина.

Он зажмурился и завершил Уничтожение, разрушая связь истерзанной души и тела. Медведь рыкнул напоследок, будто с облегчением, благодаря его.

Критир отвернулся от нежити и тихо сказал:

— Надо передать его тело в общину.

Он опустился рядом, осматривая чудище. Все те же издевательски аккуратные стежки. Он зарылся в мех, нашел на спине тела Эртана обрывки рун Иста и Кона, начертанных безупречным каллиграфическим почерком, зарисовал и незаметно стер. Что-что, а проблемы с общиной Эрва им точно не нужны. Комплексное заклинание, как он и думал. Вот только… Нет, его ученик бы не стал навлекать проблемы на общину Кона — он мечтает о мирной жизни, к которой секта даже отдаленного отношения иметь не может.

От размышлений Критира отвлекли восклицания Эрлина над ухом, который склонился над трупом и присоединился к осмотру:

— Только секта способна на нечто чудовищное! Как они могли сделать с ним… Такое!

Критир украдкой проверил, все ли руны общины Кона стер, и с облегчением выдохнул. Эрлин все щебетал, брезгливо осматривая труп.

— Они плюнули нам в лицо, так расправившись с самим старейшиной! Как он умер, Отступник?

— Мгновенно. От чудовищной концентрации дыхания Иста, — Критир указал на гнилые следы внутри.

— Такое густое… Он что, встретил самого Иста?

— Сомнительно. Как же правило о невмешательстве?

— Кто его знает…

Эрлин накрыл часть ужасного тела медведя, где был сам старейшина, своим изумрудным плащом и поднялся. Члены группы молча встали рядом и поклонились Эртану. Если со старейшиной сильнейшей общины секта не побоялась сотворить подобное, насколько же она сильна? Или это чистое безумие? Насмешка над общиной или над их устаревшими методами?

Наконец очнувшись, Эрлин передал информацию в общину. Они хмуро привели себя в порядок и направились прокладывать дорогу сквозь туман к следующему пункту, по пути латая поврежденные участки барьера.

Критир и Эрлин от Марины Ветер