Это случилось через несколько дней после того, как Рудеус стал подчинённым Орстеда. В тот день Орстед находился в небольшой хижине на окраине Магического города Шария. Он сидел за столом и записывал на бумаге свои размышления о будущем — о тех событиях, что можно было предположить, опираясь на дневник из будущего, который принёс Рудеус.

— Хм?.. — вдруг поднял он голову.

Он почувствовал, что кто-то приближается к хижине. Прислушавшись к шагам, Орстед попытался определить, кто это. Шаги звучали спокойно, но, дойдя почти до двери, внезапно замедлились и стали осторожнее. Так ходил только один человек — Рудеус.

Шаги остановились прямо перед дверью, послышалось короткое покашливание, затем — глубокий вдох. Орстед безошибочно понял, что человек за дверью нервничает. После короткой паузы раздался стук.

— Войди, — сразу ответил Орстед, не желая тратить время на церемонии.

С другой стороны послышался голос Рудеуса:

— Простите за беспокойство.

Дверь открылась без малейшего скрипа, и Рудеус вошёл. Увидев Орстеда, он на мгновение вздрогнул, но быстро взял себя в руки, поклонился и подошёл ближе, остановившись прямо перед ним — напряжённый, собранный. Орстед не помнил, чтобы вызывал его сегодня. Подняв взгляд, он спросил:

— Что тебе нужно?

— Я пришёл извиниться за нападение в тот день и выразить благодарность за то, что вы приняли меня своим подчинённым, лорд Орстед.

— Разве ты уже не извинялся?

— То нельзя назвать извинением, — серьёзно ответил Рудеус.

Орстед мысленно хмыкнул: «Что он опять задумал?»

Не обращая внимания на его реакцию, Рудеус достал из сумки небольшой свёрток.

— В знак извинения примите, пожалуйста, этот скромный подарок.

— ...Хорошо, — с лёгким удивлением сказал Орстед, принимая свёрток.

— О, ты даже завернул коробку в бумагу? — заметил он.

В этом мире почти никто не заворачивал вещи в бумагу — обычай был чужд местным.

— Бумага лишь для красоты, можете просто разорвать, — пояснил Рудеус.

Орстед внимательно осмотрел упаковку, затем провёл пальцем по стыку — и в тот же миг аккуратно разъединил клеевой шов. Бумага расправилась в цельный лист. Он изучил складки, нахмурился, затем открыл деревянную коробку.

— Сладости? — произнёс он с ноткой удивления.

— Эм... Надеюсь, вам понравится, — неловко ответил Рудеус.

Внутри лежала галета — не редкость в этих краях. Орстед уже собирался задаться вопросом о смысле такого подношения, но заметил, что под ней есть двойное дно.

— Хм. Здесь что-то ещё...

— Хе-хе, это то самое жёлтое лакомство, которое вы так любите, лорд Орстед, — загадочно сказал Рудеус.

Его тон прозвучал странно, и Орстед, нахмурившись, открыл нижний отсек. То, что он увидел, было ему совершенно незнакомо. Ни о каком любимом лакомстве речи не шло.

Под галетой лежало что-то вроде большого жёлтого пирожка, похожего на блин. Внутри вместо сладкой пасты из бобов была начинка из орехов — нечто среднее между ояки и пирожком. В любом случае, оно действительно было жёлтым. [1] В любом случае, это была жёлтая сладость, а не кобан. [2]

— Цвет совпадает, но я такого не пробовал. Это точно не моё любимое. Объясни, что всё это значит?

— Э-э... — Рудеус на мгновение замер, словно только что проснулся.

Но быстро выпрямился, сделал глубокий поклон и произнёс:

— Это просто... знак добрых намерений! А что касается смысла "жёлтого сладкого", то... лучше спросите у Нанахоси. Да!

После этого, почти выкрикнув: «Прошу извинить!», Рудеус резко развернулся и стремительно покинул хижину. Орстед некоторое время недоумённо смотрел на дверь, потом перевёл взгляд на оставленное лакомство. Незнакомая форма, странная начинка. На яд не похоже. Да и даже если бы было — яд не подействует на него. Он взял кусочек и попробовал. Медленно прожевал, проглотил.

— ...Неплохо, — тихо произнёс Орстед.

Рудеус — человек странный. Его мысли невозможно предугадать, поступки часто выходят за пределы разумного, а внезапные действия иной раз сродни нападению. И всё же, где-то в глубине души Орстед чувствовал — этот парень не плохой. Так он и подумал, глядя на жёлтое сладкое, оставленное у него на столе.

[Примечание переводчика:

1. Ояки — японские пирожки из теста на гречневой закваске с овощной или сладкой начинкой.

2. Кобан — овальная золотая монета, использовавшаяся в Японии эпохи Эдо.]