Чжу Вэйсинь смотрел на сестру своими большими, красивыми глазами, так похожими на глаза Чжу Ян, но гораздо более невинными и чистыми. Они сияли, как у оленёнка, и сейчас, пока он озирался, пытаясь понять, где оказался, его взгляд был таким милым, что Чжу Ян в обычной ситуации давно бы потрепала его по голове.

Только что он видел, как сестра исчезла прямо у него на глазах, и сердце у него чуть не остановилось. Но, заметив её рядом в следующую секунду, он немного успокоился. Хоть ситуация оставалась непонятной, главное — сестра была здесь, и он временно отложил панику.

В другой день Чжу Ян уже бы дразнила своего глупого щеночка*, но сейчас она лишь крепко зажмурилась, не в силах выдохнуть.

*[ласковое прозвище Чжу Вэйсиня, подчёркивающее его милую наивность].

В следующий миг она влепила ему звонкую затрещину.

— Сколько раз тебе говорила: стучать, прежде чем войти в мою комнату? Стучать! Стучать! Даже свинья бы уже запомнила, а ты всё равно не можешь! Я же повесила на дверь огромную табличку «СТУЧАТЬ», а ты её в упор не видишь, да?

Чжу Вэйсинь завертелся, как юла, схватившись за голову, и обиженно пробормотал:

— Ну, мы же раньше спали в одной комнате! Когда разъехались, я и забыл. Зачем мне стучать в свою комнату? И табличка эта явно не для меня, а для кого-то другого, вроде того подкаблучника!

Чжу Ян рассмеялась от злости:

— Разъехались, и ты сразу отвык? Когда мы делили одну комнату? Лет десять назад, когда мы ещё не были при деньгах! А вот к жизни молодого господина ты, похоже, отлично приспособился. Всё ясно, ты просто не слушаешься, да? Ладно, теперь уже всё равно. Вернёмся — попрошу родителей завести нового братишку, воспитаю с нуля, чтобы не бесил.

Чжу Вэйсинь кинулся обнимать её за шею:

— Не-не-не, сестра, не злись! Какой ещё братишка? Я твой единственный, другого не будет!

Он захныкал, пытаясь умилостивить её:

— Ну зачем ты сердишься? Отлупила, отругала, по нашей схеме я сейчас должен поплакать, и всё, дело закрыто, да? Сестра, ты меня так шлёпнула, что голова гудит, всё тело болит. У тебя правда такая силища?

Чжу Ян, уже готовая засунуть этого глупого щеночка обратно в мамин живот, услышав это, тут же задрала его рукав, чтобы проверить. Она знала, что её физическая мощь, усиленная игрой, требует контроля, иначе одним ударом можно отправить слабого человека на тот свет. Брата она, конечно, била сдержанно, но в гневе могла и перестараться.

На руке Чжу Вэйсиня алели следы, будто его отхлестали бамбуковой палкой. Чжу Ян тут же стало жалко его. Она схватила его голову, раздвинула волосы, проверяя, всё ли в порядке.

Чжу Вэйсинь послушно подставлял себя под её руки, в душе ликуя от её заботы, и вернулся к прерванному вопросу:

— Сестра, ты так и не сказала, где мы? Я видел, как ты пропала с кровати, а в следующую секунду мы уже не дома, и одежда другая. Что это вообще за фигня? Школьная форма?

Он тараторил, но вдруг почувствовал, как её руки замерли, перестав гладить его голову. Подняв глаза, он увидел, что лицо сестры потемнело, словно туча, и она выглядела так, будто собиралась кого-то разорвать на куски.

Чжу Вэйсинь вздрогнул:

— Сестра, сестра! Уже не болит, правда, всё прошло, успокойся!

Чжу Ян холодно усмехнулась:

— Уже успокоилась. Никогда не была спокойнее. Иначе нельзя, если я хочу разнести в клочья эту тварь — живое оно или нет. Надо всё продумать.

Она уже разобралась. Эта проклятая игровая система вечно подкидывала ей проблемы, но дважды она справилась. Риски были, но она верила в свои силы. Призраки пугали, но игра как приправа к жизни не была совсем уж скучной.

Но то, что эта дрянь затащила в игру её брата, — это уже слишком!

Чжу Ян не верила, что простое нахождение рядом позволяет попасть в игру вместе. Если бы всё было так просто, опытные игроки давно бы сбивались в команды. Чжу Вэйсинь, не проходивший отбор, не должен был здесь оказаться. Она не решилась использовать талисман для выхода из уровня, чтобы выгнать его, — вдруг система воспользуется моментом и начнёт его отбор, а она не успеет вмешаться? Глупый щеночек мог повестись на уловки.

Так что девушка не понимала, случился ли сбой с каким-то механизмом исправления или это было начало принудительного вовлечения в игру. Если первое — ещё терпимо, но если второе, то чем больше она будет идти наперекор, тем хуже.

Чжу Ян долго смотрела на брата, злясь так, что не хотела с ним говорить.

Тут к ним подошли остальные игроки. Их было немного: кроме Чжу Ян и Чжу Вэйсиня, только трое. Лю Чжи, тридцатилетний мужчина, Чжао Шу, парень лет двадцати, и Сюй Вэй, пятнадцатилетняя девочка.

Все пятеро носили одинаковую школьную форму, но разница в возрасте делала их компанию комичной.

Троица видела, как Чжу Ян с братом шумно выясняли отношения, и легко поняла, что они родственники. Игроки завидовали близости этих двоих, но и слегка осуждали за беспечность. Когда спор утих, они подошли и представились.

Чжу Ян удивилась: все трое были новичками. Самый опытный, Чжао Шу, прошёл четыре уровня, а Лю Чжи и Сюй Вэй — по два, как и она сама. По сравнению с прошлым уровнем, где игроки были опытнее, это казалось странным. Её S-ранг должен был поднять сложность, но тут…

Она покосилась на Чжу Вэйсиня. Лу Сюци говорил, что сложность игры зависит от общего уровня игроков. Неужели из-за этого новичка без опыта игра снизила планку?

Лю Чжи, дёрнув свою форму, пробормотал:

— Это что за дела? Меня в ученика записали? Я похож на школьника?

Он рассказал, что в прошлом уровне встретил болтливого профи, который объяснил: игра не даёт нелогичных ролей. В школьной теме все игроки должны выглядеть как студенты, а в джунглях или охране богачей — как крепкие бойцы.

Лю Чжи чувствовал, что его присутствие здесь нелепо, и предположил:

— Может, меня просто наспех закинули для числа?

Но размышлять было некогда — раз попал в игру, надо проходить.

Вскоре ворота школы медленно открылись. Из них вышла женщина с убранными в пучок волосами, в строгом костюме и очках. Она представилась завучем, что была отвественной за дисциплину, и повела их в класс.

Чжу Ян огляделась. Это место меньше походило на школу, а больше — на старое заброшенное имение. Стены покрывал мох, вокруг росли сорняки, и только несколько мест, где ходили студенты, выглядели ухоженными. Школа стояла в глуши, вдали от людей, но учеников было мало — всего один класс, человек сорок, все в одном помещении.

Класс находился на втором этаже главного здания, просторный. Пока завуч вела их, она объясняла правила.

Оказалось, это был класс для повторной пересдачи экзамена. Ученики — прошлогодние и позапрошлогодние неудачники, чьи родители, занятые работой, винили детей в лени или отвлечении на ерунду. Они отправляли их в эту закрытую школу с военной дисциплиной, чтобы те попробовали ещё раз.

Чжу Ян мысленно перевела цветистые слова завуча: родители сваливали вину на детей и платили за их «перевоспитание».

Завуч, женщина с суровым лицом, ясно дала понять, что считает учеников позором, обязанным искупать вину перед родителями упорным трудом.

— Сдайте телефоны, планшеты, игровые приставки — все гаджеты. Сегодня вечером их соберёт комендант. Не пытайтесь что-либо спрятать. Если найдут электронику, накажут по школьным правилам.

Что это за наказания, она не уточнила.

— После уроков староста даст вам расписание. Все живут по единому графику, никаких опозданий. Носите только форму, никаких украшений или изменений во внешности. Девушкам запрещено краситься. Если принесли всякий хлам, выбросьте. Телефоны, привилегии, косметика, развлечения, распущенный режим — вот почему вы провалились. Не верьте в «индивидуальность». Большинству нужна строгая дисциплина. Вы уже попробовали свободу и знаете, к чему она ведёт. Ваши родители платят огромные деньги не за те же провалы. Если у вас есть совесть, вы не будете хвастаться, тратя их жертвы впустую. В этом году забудьте об отдыхе и удовольствиях — вы их не заслужили.

Тут Чжу Ян перебила:

— Сразу видно, учительница — человек строгой дисциплины. Можно вопрос? У вас есть дети?

Завуч нахмурилась — её слова прервали, что для местных учеников было бы немыслимо. Но новичков она пока щадила, толком не зная их.

Она поправила очки:

— Есть.

— И вы так же воспитываете своих детей?

Завуч фыркнула:

— Я знаю, к чему ты клонишь. Вы, ученики, вечно ищете оправдания своим неудачам, берёте самые лёгкие примеры. Думаешь, я строга к другим, а к себе снисходительна? Хочешь обвинить систему в несправедливости и оправдать свою лень?

Чжу Ян отмахнулась с улыбкой:

— Нет-нет, учительница, не усложняйте. Я спросила не для этого. Просто хотела сказать: если вы так же муштруете своих детей, лучше остановитесь. Дайте им пожить.

Завуч вперила в неё острый взгляд, но Чжу Ян лениво посмотрела в ответ:

— Ну что, учительница, не идём? Чего встали?

Завуч молча повела их дальше, бросив на Чжу Ян тяжёлый взгляд.

Чжу Вэйсинь, конечно, не возражал сестре, но переживал, что она его игнорирует. Он пытался привлечь ее внимание касаниями и тычками, но она никак не реагировала.

Остальные игроки не одобряли её дерзости — лезть на рожон, не разобравшись, было рискованно. Но её опыт, пусть и равный Чжао Шу, и её напор подавляли их. Чжао Шу, хоть и прошёл больше уровней, был тихим и не мог тягаться с её харизмой. Недовольство осталось при них.

Чжу Ян уже поняла: это не школа, а какой-то морг. Никакой юной энергии, только гнетущая тишина. Завуч с первых слов давила и унижала новичков. Если так она встречает новеньких, то как обращается с остальными?

Её не просто резкие слова настораживали. Жёсткие правила, туманные «наказания» и постоянное унижение личности — это не военная дисциплина, а какой-то центр подавления воли, как у сектантов.

У входа в класс Чжу Вэйсинь схватил её за руку:

— Сестра! Не игнорь меня, скажи, что происходит! Это сон, да?

Чжу Ян подавила желание его придушить:

— Да, блин, сон! Только держись рядом, ни шагу от меня.

— А если мне в туалет надо?

Она, помня, как встречала призраков в уборных, боялась, что её глупый братец испугается, и процедила:

— Я с тобой.

Чжу Вэйсинь покраснел и ткнул её в плечо:

— Сестра, фу, какая ты противная!

Сюй Вэй, глядя на их сюсюканье, покрылась мурашками. Она попала в игру после падения с аттракциона, чудом выжив и пройдя отбор. В реальности она только закончила среднюю школу, была наивной мечтательницей, но отбор и один уровень заставили её повзрослеть. А этот парень, явно старше, казался самым инфантильным в группе.

Завуч передала их классному руководителю. Тот прервал урок, отряхнул мел с рук и велел новичкам войти.

Во время представления Лю Чжи, выглядевший старше учителя, нервничал:

— Здравствуйте, я Лю Чжи, мне двадцать лет…

Мужчина не договорил, как сзади раздалось хихиканье. Обернувшись, он увидел, как Чжу Вэйсинь давится смехом:

— Брат, для двадцати лет ты как-то слишком потрёпанный!

Игроки мысленно прокляли его. Система напортачила с ролями, но местные лишь подозрительно косились, ничего не понимая. А этот выдал всё в лоб!

Лю Чжи, под взглядами учеников, обвиняющими его в подделке возраста, готов был провалиться сквозь землю. К счастью, логика игры не позволяла местным выгнать их, как хозяйка в первом уровне Чжу Ян не вытурила её, несмотря на подозрения.

Чжу Ян зыркнула на брата. Чжу Вэйсинь прикусил язык, но выглядел обиженным:

— Ты же сказала, это сон!

Чжу Ян покачала головой, не отвечая, полная тревоги. Она хоть и обзывала брата глупым щеночком, но он был далеко не дурак. Судя по его словам, он уже что-то заподозрил, и скрывать правду долго не выйдет. Если он узнает, что она участвует в смертельных играх, она даже думать не хотела, как его успокаивать.

После представления их рассадили на задние ряды. Чжу Вэйсинь сел рядом с сестрой, но парты стояли по одной, разделённые метровыми проходами.

Ученики сидели тихо, без обычной для подростков суеты. Даже появление красавчиков вроде Чжу Ян и Чжу Вэйсиня не вызвало шума. Девушки украдкой сверкали глазами, но не шептались — дисциплина была железной, и даже на уроках никто не переговаривался.

Чжу Вэйсинь еле высидел урок. На перемене он перетащил стул к сестре:

— Сестра! Скажи честно, ты что-то скрываешь? Если это сон, почему ты так серьёзно всё делаешь? Заходишь в этот дурацкий класс, сидишь на уроках? И местные слишком реальны. А та учительница математики — нудятину преподает, пусть знания у нее и точные. И ещё, когда ты меня ударила, было больно. Если бы это был сон, я бы проснулся. Сестра, скажи честно, ты вступила в какой-то тайный клуб? В мире есть сверхспособности? Почему ты меня не позвала? Вон те трое — безнадёжные, с простыми задачами не справятся, а я бы тебе помог! Тебе удобно без меня?

Чжу Ян прижала его голову к парте и рявкнула:

— Болтаешь и болтаешь, ты что, муха со способностью реинкарнации? Забыл, что тебе ещё одна взбучка причитается? Если бы я могла, первым бы тебя вышвырнула! Хочу пять минут тишины, чтобы не прибить тебя, глупого щеночка, а ты лезешь!

Она схватила указку с кафедры:

— Ну, раз невтерпёж, сейчас устрою!

Чжу Вэйсинь, уворачиваясь, захныкал:

— Мы же это уже закрыли эту тему! Рука до сих пор синяя! Ты обещала не держать зла дольше дня. Отлупила, а теперь игноришь, ничего не объясняешь, а когда спрашиваю, орёшь и меняешь тему. Не отпирайся, ты точно что-то скрываешь!

Чжу Ян за всё время в этой проклятой игре ни разу не плакала, а вот из-за брата сейчас была готова зарыдать.

Он в игре меньше часа, а сколько ещё торчать здесь — неизвестно. Рано или поздно её братец всё равно всё поймёт, и от этой мысли её будто бомбой накрыло.

Она устало махнула рукой:

— Ладно, замолчи пока. Позже объясню.

Чжу Вэйсинь удовлетворённо хмыкнул. Тут они заметили, что вокруг все ученики смотрят на них с ужасом, будто конец света близко.

К ним подошли двое — парень и девушка. Парень заголосил первым:

— Что орёте? Не знаете, что на перемене другие учатся? Хотите завалить экзамены и всех за собой утянуть? Марш в деканат за наказанием!

Чжу Ян фыркнула, даже не шевельнувшись. Чжу Вэйсинь был прав: когда под рукой есть преданный, словно щеночек, брат, самой можно не пачкаться.

Чжу Вэйсинь, хоть и не такой наглый, как сестра, в школе был звездой — красавчик, отличник, горделивый. Терпеть чужие выпады? Да ни за что! Он встал, возвышаясь над парнем на голову, и с холодной, резкой красотой в лице уставился на него:

— Утянуть? Это ты про себя, что ли? Из-за тебя средний балл класса по красоте и уму ниже некуда!

Он ткнул в парня и спросил соседку:

— Этот тип у вас кто?

Девочка, ошарашенная вопросом, но заворожённая его лицом, пискнула:

— Представитель класса на уроках по математике.

— Представитель, и уже командует, кто говорить может? Сколько набрал, что так задираешься, в космос собрался?

Она невольно добавила:

— На прошлом месячном экзамене — 96.

— Из ста?

— Нет, из ста пятидесяти.

— Ха! — Чжу Вэйсинь бросил на парня насмешливый взгляд и замолчал.

Но смысл был ясен. Парень покраснел, а вокруг послышались тихие смешки. Он огрызнулся на одноклассников, но те, зная, что он ябедничает учителям, притихли.

Он открыл рот:

— А ты сколько…

Но не успел договорить — Чжу Вэйсинь схватил его за макушку и оттолкнул:

— Чего застрял? Мешаешь мне на сестру смотреть! Как тебе в голову пришло загораживать такую красоту? Пожалей чужие глаза!

Парень, тощий ботан, отлетел на пару шагов. Увидев мускулы Чжу Вэйсиня под закатанными рукавами, он не посмел спорить, но затаил обиду.

Когда он ушёл, подошла девушка и раздала игрокам расписание, представившись старостой класса. Если будут вопросы, обращаться к ней.

Она собралась уйти, но Чжу Ян окликнула:

— Староста, вопрос, — она ткнула в расписание, проведя ногтем сверху вниз. — Если я нарушу все эти правила, что мне будет по школьным законам?

Староста ахнула и уставилась на неё с ужасом:

— Ты… не надо! — голос сорвался, и она, понизив тон, добавила: — Не шути так. Нарушать правила — это не игрушки. Мы все здесь, чтобы выложиться и сдать экзамены. Расписание строгое, но научное. Упорство окупится. Ради поступления в вуз и будущего потерпи год.

Чжу Ян прищурилась, ткнув в лист:

— Кроме семи часов сна, всё расписано по минутам — еда, умывание. А, ещё в туалет утром только два раза, и по времени. Ни выходных, ни праздников. Говоришь, подумать о вузе и будущем? — она лениво откинулась на спинку стула. — Да такими темпами до универа не дожить!

А ещё эти таинственные «школьные законы». Судя по тому, как ученики дрожат от любого шороха, как цыплята, школа была та ещё.

Староста хотела возразить, но звонок прервал её, и она молча вернулась на место.

Следующий урок был английским. Чжу Ян, думая, как объяснять брату про игру, злилась и весь урок пялилась в окно, будто собиралась отрешиться от мира. Чжу Вэйсинь, отсидевший прошлый урок, скучал без её внимания.

Он принялся донимать её — тыкал ручкой в руку, кидал бумажки на парту. Вообще, сидеть с сестрой в одном классе было для него в новинку. Будто они одного возраста, всегда вместе — дома, в школе, на уроках. Это его так радовало, что он чуть ли не подпрыгивал.

Учитель на кафедре давно приметил эту парочку. Одна книгу не открыла, витает в облаках, другой вообще его игнорирует, чуть парту не ломает.

Англичанин, будучи мелочным и злопамятным учителем, хлопнул указкой по столу. Громкий звук заставил класс вздрогнуть.

Он ткнул в Чжу Вэйсиня:

— Ты! На уроке весело, да? Всё понял? А ну, к доске!

Все посмотрели на Чжу Вэйсиня с жалостью. Учитель английского был садистом — его наказания, особенно за плохо написанные тесты, были жуткими. Он бил бамбуковой указкой по рукам, заставляя держать ладони открытыми.

Однажды зимой он так отлупил отстающих, что у некоторых руки от ран чуть не загноились. Другие учителя не жалели пострадавших, и ученики мучились.

Но Чжу Вэйсинь даже не встал, но все услышали его ответ:

— Понял!

Учитель английского, продолжавший браниться, поперхнулся.

Чжу Вэйсинь взглянул на доску и, не открывая учебник, начал объяснять тему. Чётко, ясно, проще, чем учитель, и даже лучше.

Лицо англичанина темнело — его авторитет трещал по швам. Но это было не всё.

Чжу Вэйсинь закончил и улыбнулся:

— А, кстати, у вас с произношением беда. «Room» звучит как «ром», будто у вас язык не ворочается. Это нормально? Мы учим язык, чтобы видеть мир, знакомиться с людьми, работать. Экзамены — лишь первая ступень на пути к этому. Ради будущего учеников, учитель, не должны ли вы быть строже к себе? Может, потренироваться с палочками во рту?

Англичанин взбесился. Схватив свою бамбуковую указку, он ринулся к Чжу Вэйсиню.

Но не успел подойти — что-то сильно ударило его по голени. Он рухнул, разбив губу о пол. Боль в ноге была адской.

Перевернувшись, он увидел Чжу Ян, сидящую боком с закинутой ногой. Она холодно смотрела на него сверху вниз, и её голос был лёгким, но жутким, как у тех, кто здесь бил учеников:

— Ты с этой палкой на чьего брата замахнулся?

Чжу Ян миллион раз лупила брата, но если кто-то другой тронет его хоть пальцем…

Игра пока не дала задание, но Чжу Ян было плевать. Она уже занесла ногу, чтобы надавить учителю на колено, как вдруг получила уведомление:

«Разгадать все тайны призраков школы!»

Чжу Ян замерла. Англичанин, воспользовавшись моментом, отполз и, хромая, вернулся к кафедре, бросая на них насторожённые взгляды.

Чжу Ян знала подлость игры: «разгадать» означало не расследование, а пережить все жуткие события, что произойдут школы. Видимо, система заметила, что она слишком занята братом, и это помешало «веселью» уровня.

И тут эта проклятая игра решила объяснить правила из-за Чжу Вэйсиня.

Оказалось, игроки выбирают укромные места для входа ради секретности. Если посторонний увидит исчезновение, даже за секунду он может рассказать о нём — например, по телефону.

Риск мал, но есть. А ещё игроки могли бы нарочно раскрывать игру посторонним. Поскольку посторонние не помечены системой, их действия и информация не контролируются. Чтобы избежать утечки, таких людей затягивали в игру.

Но чтобы игроки не использовали это для мести в реальности — например, не втягивали невинных в игру, чтобы убить их руками призраков, — посторонние в игре неуязвимы для смерти.

После уровня они выбирают: стать игроком или забыть всё, отказавшись.

Чжу Ян выдохнула с облегчением. Настроение взлетело, мрак и жажда мести испарились. Если брат откажется и забудет, держать игру в тайне не придётся.

Она подняла глаза и увидела, как Чжу Вэйсинь смотрит на неё с обожанием, будто она звезда.

«Ну, щеночек, наслаждайся моментом», — подумала она, игнорируя его.

После уроков он всё равно прилип:

— Сестра, ты так за меня переживаешь, не отмахивайся!

Чжу Ян закатила глаза. Этот надоедливый брат так невыносим.

Наконец настал вечер, и по расписанию они пошли в общежитие — отчитаться, сдать вещи, получить комнаты.

Общага была одна на всех, для парней и девушек. Учитывая, что в школе всего сорок человек, это не удивляло. Здание явно было старой виллой, а не типичным общежитием.

Три этажа: первый для коменданта и учителей, второй для парней, третий для девушек. В комнате — восемь коек, так что ученики занимали всего шесть комнат. Вилла была большой, и пустых помещений хватало.

Комендант, женщина лет пятидесяти с грубым лицом и жадными глазами, осматривала сданные вещи — телефоны, кошельки, — будто они уже её.

Когда Лю Чжи, Чжао Шу и Сюй Вэй сдали свои, она повернулась к Чжу Ян и Чжу Вэйсиню, которые не шевельнулись:

— Чё, телефоны спрятать решили, чтобы играть? Вы сюда учиться пришли или баловаться? Быстро сюда, или учителям доложу!

Чжу Ян кинула в коробку пачку денег. Комендант ахнула, глядя на толстую стопку, и сглотнула:

— Это что?

Чжу Ян улыбнулась:

— Ничего, тётя. Вы столько возитесь с нами, устаёте. На выходных побалуйте себя вкусненьким.

— Ой, да не устаю я! — комендант засияла, спрятала деньги в карман и застегнула молнию. — Вот бы все были такими, как вы, — вежливые, заботливые. Пойдёмте, покажу ваши комнаты.

Трое игроков вытаращились на Чжу Ян, как на наивную богачку, как тогда Чжан Синь, когда Чжу Ян тратила очки на еду.

На втором и третьем этажах Лю Чжи, Чжао Шу и Сюй Вэй получили места в комнатах с другими учениками.

Когда дошла очередь до Чжу Ян, начались проблемы. Комнаты были просторные, но восемь коек — не её уровень. Она осмотрела пустые комнаты и выбрала одну поприличнее:

— Я буду жить здесь.

Чжу Вэйсинь втащил свой чемодан:

— Я с сестрой! Тут две кровати, хватит.

Чжу Ян не хотела делить с ним комнату, но в игре опасность поджидала везде. Система обещала неуязвимость для посторонних, но от призраков или от людей? Она знала, что люди порой страшнее духов.

Скрепя сердце, она кивнула:

— Ладно, живи со мной.

Чжу Вэйсинь чуть не запрыгал от радости.

Комендант возразила:

— Это против правил! Вы парень и девушка…

Чжу Ян сунула ей ещё пачку денег:

— У моего брата психическое расстройство. Без меня он ночью орёт, мешает всем. Вам же не хочется проблем, правда?

Комендант, спрятав деньги, закивала:

— Ну да, тишина важна. Только если учителя заметят, я не виновата!

Чжу Ян отмахнулась, прогнав её.

Чжу Вэйсинь спросил:

— Сестра, откуда столько налички? Я видел, в чемоданах почти нет денег. И зачем подкупать эту жадину?

Чжу Ян усмехнулась:

— Подкупать? Да сколько ни дай ей, потом всё верну сполна.

Чжу Вэйсинь ухмыльнулся — сестра его воспитала, ценности у них одинаковые. Он точно знал, что она никому не позволить себя обдурить.

Парень плюхнулся на кровать:

— Сестра, ты обещала всё объяснить! Мы одни, давай, рассказывай!

Чжу Ян вздохнула. Пришлось выложить всё — от фальшивой Садако до деталей игры, с кучей запретов для него.

Спустя время с третьего этажа раздался вопль:

— Так тот призрак в телевизоре мне не привиделся?!

Чжу Вэйсинь вскочил и заметался по комнате:

— И Лу-подкаблучник тогда тоже не померещился? Он такой крутой, чёрт возьми!

Чжу Ян усадила его и влепила подзатыльник:

— Ори поменьше! Я всё рассказала, теперь слушайся. Пройдём уровень, выйдем, и ты откажешься от дальнейшего участия, понял?

Чжу Вэйсинь заупрямился:

— Если бы я не застукал, ты бы всю жизнь скрывала? Моя сестра рискует жизнью в этой дурацкой игре, а я ни сном ни духом? Буду, как дурак, веселиться, пока мне не сообщат, что ты погибла?

Чжу Ян снова его шлёпнула:

— Кто погибнет? Твоя сестра такая крутая, что ни за что не станет смертницей.

Чжу Вэйсинь покраснел от слёз:

— Не хочу без тебя! Я с тобой!

— Да на кой ты мне сдался! — рявкнула она. — Не понял, что я сказала? Даже Лу-подкаблучник — тьфу, твой Лу-гэ — не нашёл командный пропуск, а он хочет со мной играть. И что, выходит? И вообще, не думай, что это просто. Здесь настоящие призраки! Ух! Ты думаешь, пара хорроров сделала тебя смелым? Многие храбрятся, пока не увидят. А как увидят, ссуться от страха, веришь?

Чжу Вэйсинь возмутился:

— Если я не выдержу, то ты и подавно испугаешься! — он обнял её, хлюпая носом. — Бедная моя сестрёнка! Дома ни одной трудности не знала, как тебя угораздило в эту чёртову игру попасть? Ты же такая трусиха, таракана задавить боишься, чистюля, красотка. Как ты терпишь этих жутких призраков?

Он схватил её лицо, снова разревевшись:

— Я же говорил, ты похудела! Эти твари тебя так вымотали! Все они тебя обижают!

Чжу Ян оттолкнула его:

— Отвали, твоя сестра не такая размазня! И не меняй тему. Я тебе примеры привела, это не спецэффекты из кино. Они реально могут до смерти напугать, так что…

Она не договорила — из шкафа раздался громкий стук, будто кто-то запертый колотил в дверь.

Чжу Ян, опытом и чутьём, знала, что там не человек. Она не успела среагировать, как Чжу Вэйсинь рванул к шкафу.

— Эй, не…

Он распахнул дверцы. Чжу Ян, стоя рядом, видела всё: в шкафу сидел чёрный призрак с белыми глазами, застывший в позе стучащего.

Увидев Чжу Вэйсиня, он оскалился в жуткой ухмылке и пополз наружу.

Чжу Ян не уследила, и брат столкнулся с призраком. Она бросилась к нему, готовясь к его воплям и слезам.

Но Чжу Вэйсинь, схватив призрака за голову, с каменным лицом затолкал его обратно:

— Не видишь, мы с сестрой секретничаем? Чужим вход воспрещён! Думаешь, раз ты призрак, так можно без очереди? Назад, кому говорю!

Он засунул его в шкаф, захлопнул дверцы и запер их вешалкой, просунув её в ручки.

Затем обернулся к сестре:

— Сестра, на чём остановились? А, призраки меня напугают, и что дальше?

Чжу Ян, не моргая, ответила:

— Дальше ничего.