«Инь Мо… Молодой господин заинтересовался серым демоном».

«Наконец господин Фасинь уничтожит этого вредителя».

«Неужели золотое солнце услышало достаточно молитв?»

Маленькая чайная в удаленном уголке провинции не гудела от голосов, не привлекала внимание заманивающими выкриками хозяина, даже колокольчик у двери замолк, изредка подрагивая от ветра. Внутри обстановку тоже не назовешь людной: одинокая пара сидела, едва касаясь плеч друг друга, молчаливый путник, спрятавший лицо за накидкой, и группа адептов, что говорили на полушепоте, склонив головы к столу. Их белые одежды мягко стелились по полу, едва дотрагиваясь подолами длинных платьев друг друга.

— Почему вдруг бог скупил золотые нити? А храм? Давно ли вы там бывали? Кто на священный храм навесит столько амулетов, чтобы демонов приманить? Я видел, что пара даже написаны кровью…

— Сколько мужей погубил этот демон, а он занялся им только сейчас, — громко произнёс один из юношей и тяжело опустил на стол чашу, забрызгав ближайших адептов каплями чая, за что получил в ответ неодобрительное шипение.

— Погубил? О чём ты? — подала голос единственная из них молодая девушка, смахивая капли лёгким движением руки. — Твои мужи были развратниками, что уходили от жен к девушкам весны, а после оставались без кошелька, встретив мальчишку в женских одеждах. Ваш демон не более, чем выдумка, — юноши возмутились, вступая с особой в спор. Они эмоционально всплескивали руками, словно в их чашах находилось рисовое вино, а не обычный чай.

— Брак заключён пред небесами!

— Сеятель распутства!

— Обрезанный рукав!

— Демон, питающийся кровью и семенем!

— Однажды я встретил его, — адепты резко замолчали, поворачивая головы к незнакомцу, что вдруг подал голос, скрывая лицо за серыми тканями накидки.

— Инь Мо? Как ты понял, что это тот самый демон?

— Его плеть забирает духовную силу, запирает твою ци в клетку, выбивая из груди последний вдох, — кожа на спинах адептов покрылась дрожью.

— Какие слухи о нём правда? Кто он? Демон, убийца или просто воришка?

— Встречу с ним вы не забудете никогда.

Шумный топот множества сапог нарушил тишину чайной, разбудив сонных посетителей. Пронзающий треск колокольчика, упавшего на пол, сопровождал запыхавшегося старика, что влетел в двери чайной.

— Он здесь! В моей чайной! Скорее, бесполезные вы псы! — адепты в красном ввалились в чайную, отпихнув хозяина с такой силой, что старик полетел на пол, ругаясь пуще прежнего.

— Не шагу, иначе эти дети пострадают! — тот самый незнакомец лёгким прыжком приземлился на их столик, сметая глиняный чайник каблуком своих мудзи. Адепты в белом поспешили подняться, но лёгкое касание тонкой плети выбило силы, вынуждая опуститься на места.

— Бесстыдный демон! Именем императора, сдавайся сейчас же, а иначе… — старший из заклинателей призывает меч, крепко обхватив рукоять цвета игральной кости.

— Ненавижу, когда не договаривают.

***

Испачканные в туши руки трудно было сравнить с золотыми руками статуи позади него, однако и она оказалась обвешана заклинательскими талисманами, равно как и все входы и выходы в храм. Хао Фасинь отнюдь не был глуп и понимал, что демону больше нет смысла возвращаться в храм, когда в прошлый раз его едва ли не поймали. И так как на ночную охоту за столь опасным демоном его точно не отпустят, имел смысл план поймать Инь Мо на хорошо знакомой ему территории. Дорогостоящие сети, плетеные из вервия бессмертных, были подготовлены возле каждого окна, куда бы мог пробраться демон, что вряд ли рискнет подняться по ступеням еще раз. И хотя странствующие посетители храма, далекие от пути дао, могли предположить, что талисманы защищают храм от демонов, все было совсем наоборот.

За последние несколько суток всем заклинателям Лань-Хонсе было поручено разобраться с нападениями демонов, призраков и мелких духов, что осмелились ступить на земли столицы. Естественно, Хао Фасинь не мог упомянуть в разговоре с господином Шень Ксяо, что новый городской кошмар в виде Инь Мо не реагирует на защитные амулеты. Если это так, то и обратные заклинания попросту не подействуют на него. Территория храма впервые была густо оцеплена старшими заклинателями, проверявшими подозрительных верующих, под ликом которых мог явиться демон.

— Господин Шень Гуанцзинь понимает, что делает? — лениво спрашивал Юэйлянь Хайци, которого едва ли не поймали адепты его же школы. — Если священное место становится опасным для прихожан, в чем его суть?

Хао Фасинь смиренно ожидал возвращения Инь Мо в храм, готовый врать о своих намерениях столько, сколько потребуется, при этом сохраняя беспечный вид за партией го с самим собой.

— Отлавливание опасных духов по одному займет вечность, которой не располагает даже самый сильный заклинатель. Если кратковременный контроль территории храма поможет избавить столицу от особо сильных демонов, то так тому и быть. К тому же, если злой дух явился в благословленный город, не означает ли это опасность для императора?

Юэйлянь поджал губы при взгляде на Фасиня будто с долей невысказанного сожаления, однако обоих от разговора отвлекло ворчание позади статуи.

— Эти…чертовы проклятия, — вид бранящегося монаха заставил Хао Фасиня вскинуть брови в удивлении, и уж тем более он поразился увиденному: служитель храма, вооружившись метлой, старался сбить висящие на деревянных перекладинах потолка заклинания и даже порвал несколько из них. Фасинь сорвался с места, быстрыми шагами приближаясь к молодому даосу.

— Вам не стоит избавляться от заклинаний, они служат защитой нашему храму! — Фасинь по привычке спрятал руки в рукава, как делал всякий раз, когда в глаза приходилось говорить неправду.

— Неужели? — монах расплылся в жуткой, отнюдь не аскетической улыбке, засверкав медовыми глазами, однако метлу опустил. — Пусть этот даос и не сформировал золотого ядра, но это не значит, что все его лишенные не имеют мозгов.

Хао Фасинь, даже несмотря на такое неуважительное отношение, оставил вежливую улыбку, продолжая прятать руки в складках рукавов, то и дело нервно дергая ниточки.

— Но разве вы видели на ступенях храма хоть одного демона?

— В этих стенах достаточно глаз, и это не глаза твоих статуй, — от неформального обращения по спине Фасиня пробежался холодок, но он предпочел усмехнуться монашеской смелости.

— Простите моего младшего брата Шеньли, господин Шень Гуанцзинь. Он не слишком часто общается с людьми, — заступился Юэйлянь Цзянь с виноватым тоном, будто это он навлекал на себя беду. — Он с ранних лет ступил на путь просветления и служит Вашему храму всю сознательную жизнь с того дня, как его возвели. Я… навещаю его время от времени.

Хао Фасинь понимающе кивнул, однако не удивился тому, что эти двое совсем не похожих друг на друга юношей связаны кровью, ведь кто как не старший Цзянь еще несколько дней назад бросался уличной бранью на ступенях храма.

— Если геге извиняется перед своим богом, может ли он подтвердить, что эти проклятия действительно безвредны для простых людей? — он вновь берет в руки метлу и ударом о перекладину сбивает одно из заклинаний. Оно падает в руки Шеньли, и он всматривается в глаза даге в ожидании ответа.

— Адепты Лань-Хонсе охраняют весь город, а теперь подключились и ученики других школ. Нет причин для волнения, — обреченно утверждает Юэйлянь, в то время как на лице Фасиня очевидно читается беспокойство.

***

Первый звоночек пропел на заходе солнца, однако когда Фасинь приблизился проверить результат своей охоты на демона, обнаружил лишь нетронутую сеть.

— Возможно, ветер… — сделал вывод юный бог, но не успел он договорить эту фразу, как за углом послышался характерный цокот мадзи.

— Шень Гуанцзинь! — звонкий голос, подобный звоночку на ветру, проносится по пустым коридорам храма. Хао Фасинь срывается, стараясь не попасться в собственные ловушки. — Шень Тайянь! — игриво произносит голос, и он заливается смехом.

Фасинь делает неосторожный шаг, отвлеченный дьявольским смешком, и сеть, что он неосторожно зацепил, задевает его ногу.

— Обожаемый бог, ты так отчаянно искал жалкого демона? — тихий шепот проносится прямо у него за спиной, однако Фасинь старается не вестись на очередное наваждение, бегая за шумным духом.

— Покажись! Или у демона не хватит смелости для честного боя? — говоря честно, на бой Хао Фасинь за весь день не настроился и не предусмотрел подобных обстоятельств, думая, что демон попадется, едва попытается проникнуть в храм.

— Смелость? О ней мне говорит дрожащий кролик?

Фасинь пробегает еще круг, и на мгновение ему кажется, что он видит знакомый блеск серебряных глаз.

— Попался! — холодные руки накрывают плечи, и голос звучит прямо за ухом молодого бога, но стоит ему обернуться — лишь ветер проносится там, где ступал демон.

— Довольно скрываться, храм окружен заклинателями!

— Правда? Ваш слуга и не заметил их, когда направлялся сюда, — Инь Мо заливается хохотом над самым ухом Фасиня, и он сдается, призывая меч с золотой рукоятью и одним взмахом рассекая очередное наваждение позади себя. Демон выдает свое местоположение уголком ткани, скользящей за колонной. Туда и бежит Фасинь, заглядывая за каменное сооружение, поддерживаемое обвивающими его золотыми драконами.

— Довольно играть с богом в прятки. Ты просто дразнишь меня! — Фасинь в недовольстве ударяет золотым каблуком и озирается по сторонам, пытаясь определить, откуда направлен смех. Но демон показался сам, мягко прислонившись к одной из дальних колон и медленно расплетая плеть со своего пояса.

— Тогда я придумал новую игру. Я буду лисом, а Вы моим као тужоу, — Фасинь не был готов к той скорости, с которой плеть взвилась к высоким потолкам, со свистом сметая развешанные заклинания. Они неокрепшими лепестками вишни заметались в воздухе, не находя свой путь под ногами бегущего бога и демона, в чьих руках бесновалось оружие.

Фасинь вертелся между колон, пытаясь найти наиболее узкие пространства, где плеть имела меньший размах, но юркий демон прыгал по божественным статуям, бесстыдно хватаясь за золотые руки божества. Дыхание сбилось в бешеный ритм бега, и, боясь запутаться в тканях собственного ханьфу, молодой бог запрыгнул на лезвие своего Цзиньсяня. Страх быть съеденным демоном сыграл последнюю роль в их погоне. Чувство азарта быть пойманным родило в душе юного бога давно позабытое ощущение игры, вернув его в тело мальчишки, коим ему непозволительно быть.

— Прекрати бежать за мной! — Цзиньсянь дрожит, рассекая нагретый дымом курильниц воздух, пока соприкосновение с Вейба не остановило поток энергии юноши, выбив единственную опору из-под его ног. Контакт с полом не остановил Фасиня, который пожирал взглядом впереди размещенную ловушку. Он прыжком кролика перелетал расставленные сети, в отличие от демона, что глупым лисом попал в его западню.

***

— Начнем с простого, — Хао Фасинь, только что поймавший демона в драгоценные сети, с добротой улыбнулся и сложил ладони вместе. — Сколько лет этому демону и как я могу к тебе обращаться?

Демон вальяжно перевернулся на спину, словно нахождение в западне казалось ему обыденностью, и, сменив и без того неприличное положение, согнул ноги, закинув одну на другую. Он изобразил неподдельный интерес и повернулся к Фасиню. Сам бог, в свою очередь, вмиг утратил былой энтузиазм и смелость, скрывая порозовевшие щеки за веером.

— Видимо, я все же старше молодого господина Фасиня. Этот демон родился в пору белого инея, Вы же — в пору чунъфэнь следующего года. Можешь звать меня Инь-геге. Да, диди?

Фасинь недовольно свел брови, возмутившись расслабленности пленного демона перед лицом смертельной опасности. Тот словно не понимал, что стоит юному божеству подать световой сигнал — и сюда сбежится толпа опытных заклинателей, готовых назвать Инь Мо своим победным трофеем, пусть даже за него еще не объявлена награда. Демон поймал на себе взгляд Фасиня и тут же поправил ткани своих одежд, а, вернее, открыл кожу еще больше, отчего на ней стали очевидно видны узоры вервий.

— Хорошо. Следующий вопрос… — Шень Гуанцзинь замялся и прикрыл веером не только губы, но и глаза, даже отворачиваясь от нахального Инь Мо. — Ты юноша?

Демон скромно засмеялся, нарочито прикрывая губы.

— Неужто не видно, лао-эр? Нужны доказательства? — Инь Мо приспустил одежду с плеч и открыл взору божества вид на белесую кожу. Фасинь же вздрогнул и отвернулся, словно молодое персиковое дерево, попавшее под нещадный дождь конца весны.

— Дело не в этом! Отчего Инь Мо ходит в женских одеждах?

— Вам не нравится? — во вздохе демона различалось искреннее сожаление. — На эти ткани я потратил почти все Ваши пожертвования. Или Вы считаете, что этот скромный демон недостоин этого цвета?

Фасинь заметил, насколько в тот день обеднел его алтарь, раз демон позволил себе столь ярко-фиолетовое платье.

— Пожертвования и, конечно, кошелёк того бедняги Лао Шу? — демон задумчиво цыкнул, пошарив по своему бедру, и вынул из-под разрезов ткани пустой мешочек, расшитый красными узорами. — Я нашел его, — бог закатил глаза, но демон продолжил: — Уже пустым. На тропе. Хотел было вернуть его лично, но при виде меня его глаза так краснеют.

— Бог слышит молитвы верующих. И слишком часто они звучат о тебе, Инь Мо, — Фасинь призывает Цзиньсянь, направив клинок на свисающего в сетях демона, что уже беспокойно сменял положение, стараясь не передавливать свежие синяки толстыми вервиями.

— Чего же они желают? Меня? Или, может, моей смерти?

— Т-твои губы… — демон удивлённо поднял брови, в улыбке показав острые клыки, словно догадываясь, о чем думает молодой бог. — Люди говорят, что сероглазый демон соблазняет незнакомых мужчин, а ещё делает с ними это, — Хао Фасинь покраснел пуще прежнего оттого, что, подняв взгляд, ему посчастливилось созерцать юношу и его бесстыже обнаженную ногу аж до самого бедра. Но, набравшись смелости, алеющий бог постучал веером по своим губам.

— Кажется, Шень Гуанцзинь много мечтал после нашей встречи?

С тяжелым вздохом Фасинь сложил веер и склонил голову, словно свалившийся на него груз ответственности за жизнь демона и за благополучие граждан вдруг обременил его намного больше, чем раньше. До этого момента сторон не было, ведь не было демона в женских одеждах, безвинного в своих деяниях, но осуждаемого его верующими, с губ которых срывались молитвы с просьбами избавиться от Инь Мо. Хао Фасинь наконец осознал, отчего не смог напасть в день их встречи, лишь только услышав злосчастное имя, отчего не смог держать зла на бесстыдного демона и отчего сейчас, после столь кропотливой подготовки и беспокойных ночей, проведенных в храме, рука его, сжимающая эфес Цзинсяня, бессильно опускается, а губы неспособны и вымолвить того, что демон действительно заслуживает жестокой расправы.

— В прибрежной школе Лю Оу, адепты которой годами не знают дома, есть традиция заключать договора. Говорят, им покровительствует божество Кунцуэ Яньцин, у которого есть глаза в каждом уголке мира. Потому, коль встретишь заклинателя в зеленых одеждах, знай, что кланяться пред ними в договоренности означает связать ваши души до исполнения условий вашего договора, — Хао Фасинь сложил руки вместе, словно в молитве. — И пусть ни ты, ни я не принадлежим семье Лю Оу, позволь скрепить наши души в ненаписанном контракте. Ты поклянешься, что Инь Мо никогда не причинит вреда ни мужу, ни жене. Шень Гуанцзинь в ответ позволит ему брать с алтаря все, что ему необходимо, пока этот храм возвышается над всеми.

— Господин Шень Тайянь, — смягчил голос демон, лбом прижавшись к тугим нитям. — Никто во всех трёх мирах не обладает такой щедростью и милосердием, но в мою кожу впилось столько золотых нитей, что, кажется, моё тело не позволит мне совершить поклон, — цвет юного лица давно потерял краски, а в уголках глаз собрались соленые капли, готовые вот-вот сорваться, повесив тяжкий груз вины на плечи золотого бога.

Веревки ослабляются, и демон падает на землю, устало поднимаясь на ноги и разминая затекшие конечности, однако в этот раз Вейба не стремится дотянуться до него, а наоборот, мирно покачивается на талии Инь Мо. Он склоняет голову и складывает руки.

— Этот демон не причинит Вам вреда, господин Хао Фасинь.

Благосклонный бог солнца и демон, являющийся под луной, кланяются друг другу, огражденные от взора небес.

Примечания к главе:

Девушки весны, продажа весны - поэтическое название сексуальных услуг.

Мудзи 木屐 - деревянные сандалии-скамеечки, подобные японским гэта.

Шеньли Цзянь 胜利 鹣 shènglì - победоносная однокрылая птица. Фамилия является отсылкой к легенде про мифическое существо Би-и-няо 比翼鸟, сдвоенная птица или пара птиц, каждая из которых имеет один глаз, одно крыло, одну ногу и не способна летать без другой.

Геге - обращение к старшему брату.

Диди - обращение к младшему по возрасту\к младшему брату.

烤兔肉 kǎo (жареный) tùròu (мясо кролика) као тужоу - жареное мясо кролика.

Вейба 尾巴 wěiba - хвост. Инь Мо называет так свое оружие, поскольку носит его на талии.

Пора белого инея - шуанцзян - 23 октября по китайскому земледельческому календарю.

Пора чунъфэнь - весеннее равноденствие - 20 марта. Даты приблизительные и не являются днями рождения персонажей.

Лао эр - 老二 - эвфемизм к мужскому половому органу в значении "младший".

Лю Оу - 绿 鸥 lǜ ōu- зеленая чайка.

孔雀 眼睛 kǒngquè yǎnjing - павлиний глаз