На траве у дороги в столицу, если проявить внимательность, можно было заметить ещё свежую кровь, которая вела отнюдь не в город. Её было действительно много. Человек, получивший настолько серьёзную и тяжёлую рану, пожалуй, уже не жилец, а если и жив до сих пор, то скорее всего вдыхает и выдыхает свои последние минуты, не желая умирать подобным образом и не понимая, чем заслужил такую смерть. У него не было сил. Мысли запутались в чёртов гордиев узел, не позволяя толком сообразить, что же происходит вокруг.

Щебетание птиц неподалёку, словно лезвие резало слух, а свет яркого солнца не позволял открыть глаза, которые и без того не поддавались многочисленным просьбам их обладателя. Тяжёлые доспехи давили на грудь, а из раны на животе продолжала сочиться алая кровь, уже успев образовать лужу вокруг пострадавшего. Живот болел невыносимо, отчего бедолага практически не скрывал собственных ощущений, рвал глотку в надежде, что кто-нибудь откликнется на его крики о помощи и поможет, но только птицы слышали его, но не желая слушать начинали новый куплет. Как бы не хотелось взять себя в руки, руки не слушались. И ноги тоже. Ничего не слушалось. Глаза, всё же с трудом открывшись, как в тумане смотрели в никуда.

Умирающий успел смириться со своей смертью и уже был готов принять её, но внезапно услышал голоса, ставшие столь долгожданным и необходимым символом надежды. Женские голоса, лошадиный топот и звук качающейся повозки, какой бывает от неровной каменистой дороги, давали силы. Раздался новый крик, который не остался незамеченным и уже совсем скоро перед глазами объявились два силуэта. Но на этом всё…

— Это ужасно. Кто мог сотворить нечто настолько бесчеловечное? — испуганная Элен, как только заметила страшную рану, тут же решила хоть немного облегчить страдания незнакомца и принялась накладывать на него свою лечебную магию в то время, как её спутница, которая отличалась силой, сначала стянула тяжёлый доспех, после закинув его в повозку, а затем приступила уже к тому, чтобы перенести туда и пострадавшего.

Магия Элен была слабой, поэтому ей не удалось в полной мере избавить мужчину от боли: он успел несколько раз вскрикнуть, пока всё же не лёг на мягкую солому. Кровь уже не текла, как прежде, но за свою жизнь всё равно боялся. Следует признать, ему повезло оказаться недалеко от столицы, потому что уже совсем скоро повозка въехала в город через главные ворота и помчалась в неизвестном для мужчины направлении. Как только она остановилась, по просьбе Элен, её спутница, вновь подняв незнакомца, понесла его внутрь небольшой ничем не примечательной постройки. А уже там их встретил тёплый свет, запах трав и пряностей.

— Бабушка Эльдана, этому рыцарю необходимо лечение. Элен…

Не успела девушка договорить, как её перебила старушка, попросившая положить мужчину на некое подобие лежанки, затем принимаясь искать среди своих банок и склянок необходимую вещицу, выпив которую её гость сразу почувствовал облегчение, а боль понемногу начала испаряться, переходя от живота к кончикам пальцев, а после исчезая вовсе. Лишь раз он стиснул зубы, когда почувствовал, как кольнуло в ноге, но чуть приподнявшись благодаря Элен и её спутнице, увидел то что видеть совсем не хотелось. Вернее, он не увидел. Свою ногу.

— Элен на славу постаралась, несмотря на её уровень. А вы, — та, кого назвали Эльданой, закрыла ладонью часть лица мужчины, заставляя его с неудобства закрыть глаза, — пока отдохните.

Не успел он толком насладиться спокойным сном, как пришлось проснуться от того, что женский голос, не принадлежавший ни Элен, ни её спутнице, ни Эльдане, всё громче и громче стал раздаваться возле уха. Мужчина увидел перед собой девушку, чьи глаза уже успели покраснеть от слёз, которые всё текли и текли, не переставая. Однако она выглядела такой счастливой, и заметив взгляд, направленный на неё, тут же обняла мужчину, теперь уже рыдая ему в плечо.

— Ты жив… слава богам, ты жив… — твердила, не в состоянии скрыть собственные эмоции и нахлынувшую радость. — Я думала, что потеряла тебя навсегда…

— Кто ты?..

— Не помнишь меня? Меня зовут Нана… я твоя сестра.

— А меня…

— Что? И имя своё не помнишь? Тебя зовут Бейн.

«Бейн, да? — подумал про себя мужчина, после горько усмехнувшись. — Вот же проклятье.»