Исследования ЛИС утверждают, что люди проходят через кризис возраста по бесконечному циклу.

***

Тёмный коридор растянулся на бесконечные километры.

Стены и пол были вымощены однотипным фиолетовым кирпичом и делились на равные куски толстыми колоннами, уходящими в вечность.

За каждой из них пряталась незатейливая деревянная дверь с изогнутой ручкой.

И все они были разные.

Порой это могла быть коморка, а порой и целый стадион.

Иногда комната начиналась вовсе в коридоре, без дверей и арок.

Но всё же перед случайностью выпадали предсказуемые результаты.

Вместо некоторых дверей расположились простенькие стеклянные стены, вставленные туда явно с использованием недюжей силы.

За ними виднелась тёмная, мрачная комната, обшитая мягким, как матрас, материалом.

Это походило на заброшенную психбольницу, и лишь горящие, как в древнем замке факела, ослабляли это чувство.

Внутри спали заключённые в объятьях смирительных рубашек люди или то, что на них походило.

В одной камере валялся совсем непримечательный мужчина, что идеально бы сливался с окружением в какой-нибудь библиотеке.

В другой — женщина, чьи кошачьи ушки точно бы привлекали внимание посреди оживлённой толпы.

Ещё в одной существо, лишь отдалённо напоминающее человека. Переливающееся разными оттенками, оно постоянно высовывало человеческую голову то через рукав, то через штанину, то через ворот, будто рубашка была только для вида. Но оно всё ещё спало.

Их сон был крепок, и крепок настолько, что даже взрыв не потревожил бы их покой.

Они были словно зачарованные злой колдуньей или недоброжелательным волшебником.

Оный как раз сейчас шёл по коридору, волоча за собой одного из тех, кого он собирался посадить в эту нежную камеру.

Вид его был весьма экстравагантен.

Одетый полностью в чёрное и белое, он шагал по коридору наиунылейшим способом, волоча ноги и вставая под конец во что-то, напоминающее устойчивое положение.

При этом его хватка всё также оставалась достаточно крепкой, чтобы удерживать пойманную добычу.

Его кожаные сапоги тёрлись об каменистый пол, издавая неприятный скрип, но ему это даже нравилось. Ведь это был единственный звук на целые тысячи метров.

— Что ж ты такой жирный?

Обратился он к бессознательному грузу, чей вид лишь немного отличался от недоедающего.

— Хотя… пожалуй, забудь.

Бесцеремонно он бросил неразговорчивого собеседника в стекло, а то не открылось или растворилось.

Тело легко прошло насквозь, как призрак, тут же попавшись смирительной рубашке, что набросилась на него голодным зверем.

— Да-а-а… Да-а, — промычал пленитель.

Рубашка тем временем оттащила жертву в тёмный уголок, обхватывая и упаковывая его как новогодний подарок.

Резким движением волшебник выпрямился, что напугал бы даже кого-то, будь тот рядом.

Но естественно или скорей одиноко, рядом никого не было.

— Что там дальше?..

С этими словами он достал из кармана на бумажку, которая лишь смутно указывала, что это лучший полицейский во всём междумирье.

Это должно было быть хорошим инструментом, удостоверением личности, которое развязывает руки и открывает пути.

Но слава, как говорится, опережала.

Стоило только ему произнести своё имя, одно из самых непримечательных, «Александр», как вся междумирская гопота тут же растворялась перед ним в белой плазме. Отнюдь не из уважения.

«И зачем я его достал… А-а-а-а-а! Понял! Чтобы…»

Он не стал договаривать и положил удостоверение назад, прежде чем отправиться дальше, к своему кабинету, мысленно ругаясь на своего дядю.

Шёл он недолго. Один шаг, и он в сотнях «не изобретённых единиц измерения» от прежнего места.

Но это было не столь заметно.

Коридор оставался всё таким же однотипным. Поменялась лишь дверь, оставшаяся единственной на многие метры в округе, которая вела в его кабинет.

Деревянная и не слишком помпезная, несмотря на бесконечные капиталы и возможности.

Он просто не видел дороговизне смысла, как и все его коллеги, из-за относительности этой самой дороговизны.

Его взгляд ненадолго задержался на осточертевшей двери, прежде чем он, порыскав в одежде, вынул затасканный ключ.

Внутри властвовала тьма, но не бездонная.

Через дверной просвет виднелся одинокий рабочий стол в углу огромной комнаты, а по краям полки со склянками. Более в комнате размером с футбольный стадион ничего не было, или так казалось.

Бах-бум-бах.

Тут же полетели конфетти, а глаза ослепили яркой вспышкой фотокамер.

За порогом стояло множество людей, улыбающихся как при самом великом торжестве.

— Поздравляем! — хором закричали они, обдавая его дополнительным залпом хлопушек.

— Что?!

— С отпуском! — раздался ещё один залп.

— Вы это… ради меня?

Он был ошарашен.

Множество смутно знакомых лиц, с которыми он думал, не имел даже приблизительно хороших отношений, внезапно поздравляли его.

— Естественно, дурень.

Вперёд вышла низкая девушка с огненным нравом, под стать цвету волос.

Он всё ещё не отошедший от удивления некоторое время смотрел на толпу, не замечая её.

Но всё же сообразив, медленно он опустил взгляд.

— П-почему дурень?

— Потому что ты дурень, — нахмурилась та.

Эта фраза словно оказалась удивительным заклинанием, тут же сбившим весь шок от внезапного празднества, дав волю другим чертам его характера.

— Обидненько… но не слишком. Ведь детки ещё многого не смыслят.

Его лицо тут же расплылось в дразнящем оскале, а шальная рука потеребила её волосы.

— Урод!

С криком отшатнулась девушка, но тут же ухмыльнулась и ушла к столу, пока её волосы самостоятельно принимали желанную укладку.

— И куда ты?

Довольно драматично он потянулся за ней пятернёй, но та естественно уже ушла.

Вместо этого на призыв общения ответила другая, гораздо более крупная рука, нежели его, упав тому на плечо.

— Ну ты чего? Знаешь же, что она не выносит тебя. Только сегодня решилась потерпеть.

— Димка! — радостно воскликнул Александр.

Позади стоял огромный бугай.

Его неухоженная борода древесного цвета свисала до груди, а белые глаза уставились на Александра, уже ожидая какую-нибудь колкость.

— Ты тоже тут? Не испугался бу́хающих палок, разбрасывающих тонких змей?

— …Смешно, — резко помрачнел Димка.

В ответ Александр хлопнул его по животу Александр.

Удар не был силён, но даже в глухом звуке слышалось, что за длинной мантией, покрывавшей его тело, была целая гора сухих мускулов.

— Да ладно, я же шучу.

— А я нет… — не переменился в лице Димка.

— …

Спустя секунду неловкого молчания они тут же разразились громким смехом, и Александр, улыбаясь, двинулся вместе с ним к столу.

Там было всё, начиная от жаренных куриных крылышек и бургеров, до оливье, омаров, окороков и птиц.

Под столом стояли бутылки отборного вина, а на ближайшей полке множество газированных и свежевыжатых напитков.

Александр некоторое время осматривался и вдруг спросил:

— Кстати, откуда толпень?

— Все они пришли тебя поздравить.

— И кто они? По объявлению набраны? Сплошь незнакомые рожи…

На его вопрос Димка немного потупил лицом.

— …Меня тоже не узнаёшь?

Лицо Александра тут же исказилось оскальной улыбкой.

— Да… Ты кто?

Но решив, что на сегодня шуток над гигантом хватит, объяснил, став указывать.

— Я тут знаю шестерых. Но остальные… Вот это, — указал он на рыжую девушку, — мой боссяра… и твой, Рита, самое страшное…

Только не успела его фраза закончиться, как резким разворотом девушка показала ему лицо страшнее озлобленного огра.

— …Самое милое в междумирье…

Расслышав его, она вернулась к тому, что делала, будто ничего не было… Но не Александр.

Его рот тихонько вытянулся к скрытому за волосами уху Димки и прошептал:

— Но между делом, она страшная…

— Мгм.

Димка кивнул, попутно невзначай отшагнув от Александра, но всё же это не спасло его от горы конфетти.

Рита всё так же набирала еду, только вот, казалось, на её голове выросла другая, со столь озлобленным взглядом, что буквально чуть ли не стреляла по ним лазером из глаз.

Димку немного передёрнул этот взор.

Всё же он оказался слишком высоким для расчётов Риты, от чего мог лицезреть её недовольный фырк и пропажу странной головы.

Следом за этим, из-под горы, как из рекламы стильного шампуня, вынырнул Александр, и немного осмотревшись, с выплёвыванием цветной бумаги, заговорил с Димкой:

— Кха… Так на чём я застопорился?

— На перечислении, — кратко ответил Димка и вышел из конфетти словно робот.

— Ах да… Вот это, — указал он на долговязого брюнета с орлиными чертами лица, — придурок, считающий меня главным соперником. К-к… Ко… К… А! Какаха!

Но тот, кого он нарёк таковым именем, не смог сохранить спокойное выражение.

Всё это время он стоял в углу комнаты, словно злодей, готовый появиться в любой момент из тени, но учитывая яркую освещённость, он больше походил на наказанного ребёнка.

В следующий момент он исчез, оказавшись в упор к Александру, буквально рыча на него неспособным на это голосом.

— Кого ты назвал Какаха!

— А как тебя звать? — приподнял бровь наглый волшебник.

— Конста!..

Бах!

Того тут же смяло основанием опорного столба, сумевшего спокойно вместиться в этой огромной комнате.

Александр же оценил внезапный энергоресурс Александр.

— Хм… К чьему особняку ведёт этот самострой?

— Не знаю, это ведь твой кабинет, — ответил Димка.

Резко из-за стола кто-то закричал.

— Придурок! Сдохнуть захотел! Не телепортируйся на такие расстояния здесь!

Увы, кричащий был слишком низок, чтобы его разглядеть за горой еды, но можно было смело сказать, что это Рита.

— Заткнись, Рита! — заорал бедолага под столбом, прежде чем обернувшись жидкостью выбраться из тяжёлой западни.

— …А нахрена мне это? — указал на столб Александр, и в придачу пнул его.

— Дом построишь, — ухмыльнулся Димка.

— И откуда провода вести? — закатив глаза, щёлкнул пальцами Александр, и столб разделился на доски, потом на опилки, пока вовсе не исчез.

— Так чего ты хотел, Константа?

— Я тебе не Константа!

— Хм… Сам ведь… А! Ты водяной!

— Ты еблан!

— А ты долбаёб!

Бах!

Теперь уже Александр оказался погребён под хламом из горы словарей.

В этот раз, для того чтобы выбраться, ему потребовалось куда больше сил, всё же каждая из книг по необъяснимым причинам весила не меньше десяти килограмм.

— За что! — крикнул он в сторону обеденного стола.

— Не выражайся!

От этого Александр наклонил голову в недовольстве:

— Почему?!

— Чтобы не сдохнуть, — раздался ответ, но он был не от Риты.

Александр, нахмурившись, посмотрел в потолок, а потом наклонился к Димке, но того рядом не оказалось.

— Ты куда делся? — спросил он воздух, а потом увидел, что друг тоже отошёл к обеденному столу, или, точнее, переместился, потому что тот был вынужден выбираться из-под горы пищевых отходов, тут же исчезнувших из-за недовольства остальных гостей.

Поняв, что собеседников не осталось, Александр тоже направился ко столу, совсем забыв об Константине, который таращился на него настолько обиженным и шокированным взглядом, что казалось, в нём в любой момент появится чёрная дыра.

— Не начинайте без меня! — недовольно рявкнул Александр, когда увидел, что стол более чем наполовину опустел.

— Дай нам тоже отдохнуть… Это ведь ты отправляешься в отпуск, а не мы, — буркнул Димка, забирая почти всю тарелку с окороком.

— Ну, это вы сами решили брать отпуск каждые две отдачи, — пожал плечами Александр и наложил себе тарелку.

Лицо Риты тут же перекосилось.

— Кто же знал, что их можно накапливать!

— А вы б рискнули? Видели ведь, что я как проклятый зомбитолик был. Знали ведь, что я не такой.

— А вот и нет! — вновь объявился Константин. — Мы думали, ты в рабстве у главы! Ты тут с самого основания, и только таким занимаешься.

— Чем таким? — приподняв бровь спросил Александр.

— Я тебе не отвечу. Снова придумаешь какую-нибудь… — нервно взглянул он на Риту, — …бред, — и отвернулся.

— Потому что ты не знаешь, чем я занимаюсь, — улыбнулся Александр.

— Да-да, как мне не знать, чем занимается белый палач, — буркнул Константин и ушёл к другому краю стола, но из-за маленьких размеров поход был не так далёк, как это предполагалось.

— Так чем я занимаюсь, — не оценив манёвр спросил Александр.

— Отстань.

— Ладно, ладно. Не хочешь, не буду… Рита, так как там дела…

Но только он переключил внимание, в комнату через незапертую дверь влетел мужчина, чья внешность была не стара, не молода.

Лицезрев толпу, он был ошарашен, что треугольники в его глазах завращались, пока не остановились через несколько секунд.

Его глаза тут же прошерстили по всей комнате, пока не встали, уперевшись в потемневшее лицо Александра.

— А-александр… Что это?

— А ты тут что забыл?

От этого нарушителя Александр ощущал бурлящее недовольство, готовое выпрыгнуть из котла его эмоций и стать отдельной сущностью, лишь бы отвесить тому несколько тумаков.

— Ты сбросил звонок…

— И?

— Ну-у-у, я решил вживую поговорить.

— Ты знаешь вообще зачем нужен сброс?!

На вопрос мужчина тут же выпрямился, как школьник у доски, а затем нелепо почесав подбородок ответил:

— Чтобы не расходовать заряд энергии?

— Да я не в таком ключе спрашивал.

Со вздохом Александр щёлкнул пальцами.

Тут же все люди окаменели, а затем рассыпались.

Вся комната мгновенно опустела, оставив только следы торжества.

— Так что ты делал?

— Страдал хренью, — пробурчал Александр, и быстро схомячив еду на тарелке, направился к офисному столу.

— А! Я читал! Древние люди испытывали небывалое влечение к играм с миниатюрными статуями. Сейчас этим занимаются только дети, а с возрастом это атрофируется. Только…

— Чего тебе, мистер историческая справка?

— Можешь забрать всю непредназначенную мне работу?.. И ещё переслать симуляцию?

— Нет.

— Но…

— Да.

— А?

— Б.

— Что…

— То…

— …

— Ну ты чего? — натянуто улыбнулся Александр, но всё же умерил недовольство.

— Да… Это… Возьмёшься?

— Нет.

— Но…

— Да.

— …

Пик-пик-пик…

Вдруг стол запищал, а через несколько секунд на нём появилось письмо с аккуратной подписью «Рита».

— …Ладно, считай, что я взял обязанности, которых у тебя нет, — выдохнул Александр.

— Правда?

— Да, так в письме написано.

— Что?

— Уверен, там просят забрать твои задачи.

— Вот как…

— А теперь топай. Мне надо быстро со всем этим закончить и уйти за хлебом.

— Что?.. А-а-а-а! Это древнее выражение, означающее сбежавшего отца!

С пониманием мужчина хлопнул кулаком об ладонь.

— Да, молодчина. Можешь взять конфетку, — указал на стол с едой Александр.

— Это ведь та еда, о которой я думаю?

— Нет.

— Правда?

— Нет.

— Значит, та. Спасибо, я возьму один образец на изучение.

— Нет.

— А?

— Лишь ешь, либо уходи.

— Тогда я пойду. Сжаться в точку мне неохота.

С уходом мужчины Александр принялся читать письмо, и там всё оказалось в точности как он предсказывал.

***

Уважаемому Александру,

К сожалению, несмотря на общий труд, наши старания оказались тщетны перед междумирскими пороками.

В связи с этим, мы приняли несомненно тяжкое решение, об возвращении вам утраченных заданий, ранее отданных подрядчику из ИОБИР, мистеру Элману.

Со всем присущим уважением, просим вас разобраться с преступным волшебником, как специалисту, имеющему колоссальный опыт в подобных делах.

Ответственный за обнаружение злостных действий, к нашему счастью, оказался проверенный специалист криминалистики «Константин Диженёв Кразичев» из мира 1ИНД/666; 2 000 468 879. С его помощью, мы бесконечно уверенны, что ваша задача обречена на невиданный успех.

Несчастный мир, в котором засел злостный подлец, носит счастливую нумерацию «3СтДН/111; -0 816 354 656», которая без сомненья облегчит вашу благородную работу.

Подлеца же звать не более чем «Бенедикт Фритц», из противного мира «4/3НРДД/0», породившего уже четвёртого злодея.

За этим негодяем стоит печальная смерть целого мира от истощения.

Но гнусный змей, даже пойманный и создавший на место старого два новых, всё равно не смог отказаться от ядовитой натуры, погубив уже свои творенья.

Поэтому, когда трудолюбивый Константин обнаружил новые злодеяния, мы не смогли остаться в стороне, ведь очередное творенье может пасть от руки грешного создателя.

Со всем уважением, просим наказать его сверх строгости немногочисленных законов.

Приложение 1:

После рассмотрения вашего прошения об предоставлении отпуска, было решено предоставить вам 10 000 отдач.

Оставшиеся 90 000 отдач были списаны за дисциплинарные нарушения.

Если вы хотите обжаловать решение, то имеете полное право подать жалобу на данную ситуацию.

Пока жалоба будет рассматриваться, предоставленный отпуск будет заморожен.

Начальник отдела «Рита Макрис» из мира 2УНД/77; 0 023 243 971.

***

Дочитав, Александр смял письмо и метким броском отправил его через весь кабинет в одинокую мусорную корзину. Но письмо, не долетев, исчезло в синем пламени, вернувшись отправителю.

И тут же он заорал в потолок, демонстративно потрясывая кулаком.

«Я ей машина что ли? Если так хочешь, пиздуй сама ловить этих придурков!»

«В сраку ей это указание! Отправлю жалобу и в отпуск скакну!.. Но всё же надо с работой справиться», — потёр он подбородок и исчез из-за стола, а на его месте осталось красное пламя, в котором сгорела очень похожая на письмо бумага.

«Решила в рабство закатать меня?! Хрен тебе!»

Его фигура, с пиротехническими эффектами крутых перцев из девяностых, оказалась перед старомодным шкафом.

Тот был забит всевозможной одеждой, отчего волшебник, с еле заметной за недовольной гримасой задумчивостью, принялся выбирать, пролистывая наряды как на планшете.

Те были действительно разнообразны.

Один будто снят с модели на подиуме, а другой — с нищего древнего Рима.

Там была и другая одежда, и она выглядела не менее артистично.

Миланские доспехи, английский денди восемнадцатого века, чернорабочий двадцать второго века.

Множество видов промахивались им буквально за секунды, и всё же он внезапно остановился, а следом взглянул на одежду, что уже была на нём.

«Жених? Жених… Только поздновато… Нужно было ещё тогда нормально одеться».

В самом деле, он сейчас куда больше походил на аристократа, чем на ловчего преступников.

Шёлковый цилиндр, белая рубашка с жабо и тёмные, словно ночь, штаны из паутины теневого паука.

«Хм», — задумчиво он сменил позу, уткнувшись носком сапога в пол, и спрятал ладони за шарфом, отчего могло казаться, что кто-то обрубил ему руки.

Сапоги были не столь привычны для любого обитателя мира, даже с учётом их обыкновенного внешнего вида.

Они являлись древним артефактом одного из трёх сгинувших миров. Несмотря на декоративную выкройку, эти армейские сапоги были неразрушимы, даже если их выбросить на солнце первого или десятого мира.

Удивительный шарф был драгоценным подарком его матери, сотканным из яркого света и пожирающей тьмы.

Касание к тьме заставляло любого ощутить себя на смертном одре, а к свету — бесконечную скуку вечной жизни.

Но Александр никогда не снимал его.

Даже самый первый ученик, что живёт дольше, чем сотни тысяч империй и десятки междумирных организаций, ни разу не видел учителя без этого шарфа.

Закончив с осмотром, Александр внезапно вспомнил одну очень важную вещь.

«Баночка, банушка, где же ты, толстушка… Не в плане, что ты толстая, только не обижайся», — ухмыльнулся он, когда увидел абсолютно пустую банку, скрывшуюся за стопкой любовных романов, покрытых столь плотной пылью, что они годились вместо кирпичей.

С подманиванием та влетела в руку волшебнику, оставив после себя значительный пылевой след.

«Мало ли что вспомнить захочу», — подумал Александр и почти спрятал банку под цилиндр, но внезапно остановился и, закрыв глаза, сосредоточился.

— Так… Да-а-а, двадцать один миллион сто сорок тысяч двести восемь анекдотов на месте, — после чего скрыл ту под цилиндром.

Убрав уж точно не стеклянное изделие, он вновь обернулся к зеркалу, встретившись с самим собой задумчивым взглядом.

Его неестественно голубые глаза продолжали прыгать по телу, выхватывая любой недостаток.

Сочетается ли его цилиндр с тёмными каштановыми волосами, подстриженными достаточно коротко, что можно затесаться в строй солдат.

Не делал ли этот цилиндр его слишком высоким, добавляя к его ста семидесяти восьми дополнительные тридцать сантиметров.

А не полнил ли его шарф, что, учитывая его некоторую худобу, даже добавляло солидности.

Так и не разобравшись, он погрузился в другие раздумья, сначала об гардеробе, но потом переросшие в более широкие просторы.

«Брать, не брать?.. Я ведь не Шпиля, чтобы такие вопросы решать… Но действительно, брать или не брать?»

Его разрывало между двумя решениями.

Стоило ли ему взять с собой весь кабинет или нет? Всё же он провёл в этой комнате чуть больше двух сотен миллиардов лет.

Но все эти года ассоциировались не с радостными семейными застольями, а с невыносимой скукой, редко разбавляемой альтернативной рутиной.

«А на срать!» — щёлкнул он пальцами, и каждый предмет, от книги до шкафа, сжался к размерам спичечного коробка и влетел волшебнику под цилиндр на место исчезнувшей банки.

Так гигантская комната полностью опустела, обратившись из пустоватого кабинета в складское помещение.

Александр стоял всё на том же месте, но через секунду, что-то прошептав настолько тихо, что мог слышать только он, исчез как мираж, со смешанными чувствами во взгляде.

Но взгляд продержался не столь долго, чтобы его увидели другие, ведь волшебник оказался в крайне многолюдном месте.

Это был вокзал, или, точнее, то, что напоминало его по функционалу, но не по виду.

Всё те же однотипные стены и двери, но перед каждой пустая стойка администратора.

Посетители бродили вокруг в абсолютной тишине, словно любое лишнее слово было для них табу, отчего каждый заказ звучал на сотню метров.

Александр, как оказался здесь, не любовался окружением, ибо нечем, а медленно, через плотную толпу, добрался до одной из стоек и пару раз нажал на одинокий звонок.

Тройка секунд, и перед ним появился толстяк, тут же всучивший Александру ключ и стопку бумаг, прежде чем исчезнуть.

— Э-эй! Ублюдок… Хоть бы здрасьте сказал!

Александр был лишь демонстративно недоволен.

Столь неразговорчивый человек был Разовым, как сказал бы Александр.

На деле его звали Раз, и он был единственным человеком с лишним весом во всём отделе логистики.

Именно это и притягивало к нему Александра, так как тот, несмотря на ужасающие возможности волшебства по изменению тела, почему-то оставлял свой жирок.

Но Раз, к счастью или сожалению, не отвечал взаимностью на любопытство Александра.

Немного поворчав, Александр всё же переключил внимание на бумаги с избыточно упрощённым, до оскорбления, содержанием.

***

Капсула: 1 923 421 342

Подтверждение аренды: ______

***

Это были договора, точнее, вся стопка лишь пустые листы, и только один содержал в себе скудную информацию.

— Похоже, я уже задрал их! — ухмыльнулся Александр.

Такова была уже не первая его аренда, и, видимо, отдел логистики наконец удовлетворил его индивидуальную просьбу об сокращении бумажной волокиты.

Правда, он не ожидал, что для него всё настолько упростится.

«Будто я умственно… великолепный!» — оставил он отметку на документе, по которой его смогут определить, но лишь ненадолго.

Таково было только для него, ибо этот договор служил своеобразными ключами, без которых капсулу не переместить.

Александр же владел достаточным числом трюков, с помощью которых он мог обойти это примитивное ограничение. Но не делал этого, не видя в этом веселья.

За дверью, собственно, пряталась сама капсула.

Литая и монолитная, словно цистерна или большая бочка, переливающаяся всеми цветами, что только может уловить человеческий глаз.

Александр телепортировался прямо в неё, оказавшись буквально в бочке. Ибо эта капсула служила вовсе не для перемещения, для коего и собирался её использовать Александр, а для защиты.

— На, лопай, — проворчал Александр, скормив документ стенке капсулы, прежде чем исчезнуть из комнатушки с щелчком пальцев, значительно усиленных эхом капсулы.

***

Разыскивающие предупреждают!

«Бездумное перемещение может стать последней ошибкой в жизни».

***

С лёгкой вспышкой света Александр появился высоко в небе.

Он не находился над какой-то землёй или водой, и даже облаками.

Сплошное небо.

Помимо этого, его уже помятая капсула не спешила падать, а волшебник провоцировать падение.

По сути, он и капсула сейчас находились в единственной точке вне гравитационного колодца, отчего возникла абсолютная невесомость.

Сейчас Александр пребывал не в самом из приятных расположений духа, готовясь неистово материться, поскольку знал, что за это его не ждёт каких-либо последствий благодаря капсуле.

Но всё же он не стал, желая высказать всё своё негодование на чём угодно, что могло только подвернуться под руку.

Только рядом ничего.

Сплошное небо, без облачка, даже без солнца.

Словно он оказался на картине, которую только-только подготовили к зарисовке красивого неба.

Поэтому он подавил своё возмущение и приготовился к падению.

Он был возмущён не просто так.

Координаты мира, которые он получил, не совпадали с действительностью на одну единицу.

Казалось бы, всего лишь одна единица, но это было как ошибиться на один километр, вроде один, но так много.

Из-за этой ошибки Александр только что чуть не распрощался с жизнью.

«Кто же это сделал?» — задумался Александр, но на самом деле он уже прекрасно знал, в чём дело.

Он это делал как для виду, обмана, так и для самого себя.

Так ему легче принималось своё положение, хотя на деле это просто паясничество.

Причиной в ошибке координат могло быть всего две вещи.

Первая, что кто-то нарочно дал ему не те координаты.

Но если бы это было так, то подобного банально бы не прошло, так как проверки любого документа, даже любовной записки в организации настолько суровые, что любой малейший намёк на злонамеренный вред тут же бы вскрылся.

Так что оставался лишь другой вариант.

Этот мир начал перемещаться.

Миры походили на шары для бильярда или молекулы воды.

Они сталкивались друг с другом, толкались, взрывались и рождались по разным, но схожим в основе причинам.

Из-за этого каждый мир был в движении независимо от ситуации, но из-за плотности миров эти движения были настолько малы в единицах координат, что те могли не менять своего положения столетиями.

Только вот мир сместился, а на то тоже могло быть несколько причин.

Одна из них, что рядом зародился другой мир.

Подобное не было новшеством.

Каждый мир мог сместиться от давления новичка, но, как правило, оно также не превосходило единицу.

Другим вариантом было сцепление миров, явление, вызывающее ужасный катаклизм и создающее тягу, толкающую оба мира в неизвестном направлении.

Подобное происходило от разрыва самой материи, из-за чего их сущность выбрасывалась в междумирье.

И наконец, последним был разгон.

Своего рода целенаправленное ускорение мира, что вполне могло привести к ранее упомянутому сцеплению.

Не всегда разгон был с целью создать сцепление, но часто приводил к этому или более ужасающему результату.

Александр прекрасно чувствовал, что это был именно разгон.

Было явное чужеродное влияние, что ломало привычный ход мира. Ломало его логику и саму суть поведения.

Словно в кипящее масло бросили кусок льда.

Ещё немного посмотрев, Александр рванул в случайном направлении, оставив капсулу парить среди неба.

Его тело легко прошло сквозь непроницаемые стенки и со скоростью пули устремилось вниз.

Всего несколько секунд, и волшебник превратился в пылающую комету, ярко осветившую и без того светлую землю, а тело начало чувствовать сначала лёгкое, но потом более серьёзное притяжение.

Появлялась гравитация.

На поверхности виднелись леса, поля, даже огромный город на берегу моря и несколько маленьких островков.

В целом создавалась благоприятная картина обычного города-миллионника.

Но то было до определённого момента.

Чем ближе становился Александр, тем сосредоточенней были его глаза, наполненные озорством и любопытством.

Тому была приятная причина, что немного разгоняла скуку, навеянную однообразием.

Мир не сгибался, а разгибался.

С каждой сотней метров всё яснее становилось, что вся поверхность была не планетой, шаром или чем-то таким, а внутренностью этого шара.

Дальние леса поднимались к небесам, искривлялись моря и реки, а дома-высотки, разделённые широкими улицами, на сотых этажах были достаточно близко, чтобы олимпийский чемпион легко перепрыгнул с одного здания на другое.

Что же касается солнца.

Оно было далеко и наконец-то видимо.

Александру было действительно любопытно, что с ним происходит и как в этом мире случается восход с закатом, от чего его зрение многократно усилилось без видимых невооружённым глазом причин.

Он, спокойно просматривая через влажный воздух, с туманом прикрывавший возвышающиеся земли, заметил огромную дыру, оплавленную и почерневшую.

Рядом с ней было нечто яркое и жёлтое, но существенно меньшее, чем солнце, потихоньку движущееся внутрь.

Ещё немного пробороздив взглядом, в противоположной стороне он увидел другую часть дыры.

Оттуда медленно выплывал серый шарик, очень напоминавший луну, но также существенно меньше оригинала.

Возле каждой из дыр было множество зданий, а сами отверстия явно охранялись, укрываясь за сетчатым забором и военными блокпостами.

Наконец закончив любоваться, Александр вынул ноги из пробитой крыши и, взглянув внутрь, помахал шокированным охранникам, поднимавшимся, чтобы проверить странный шум.

Александр настолько засмотрелся на окружение, что не заметил, как со всего размаху врезался в крышу одного высотного здания.

Судя по всему, это был отель, так как его крышу украшала вертолётная площадка, а весь периметр был утыкан камерами наблюдения и неоном.

— С-стой на месте! — взмахнул пистолетом один из охранников, тыча им в две дыры от ног.

— Стою, — с улыбкой исчез Александр.

«Формально я не соврал… А ножки-то вот они».

Появился он у того же здания, только у входа.

Ему нужно было найти следы ужасающего преступника, разогнавшего мир.

В целом положение Александра напоминало сидящего на ракете, что с каждой секундой ускорялась и могла рвануть в любой момент.

Поэтому, чтобы как можно быстрее покончить со всем этим, Александр сосредоточился на окружении.

Он чувствовал всё.

Как ходят пешеходы, куда ступает их нога, куда ступит потом, где она была до этого.

Он слышал машины, разговоры, птиц и дальние строительные работы.

Постепенно его восприятие охватывало всё больше и больше, пока полностью не накрыло весь город.

Он наконец нашёл то, что искал.

Он достал телефон, простенький, напоминающий таковые из начала двухтысячных, и позвонил.

— Дарова! Еле нашёл мобилу… Ты чего не здороваешься? — сказал он тому, кто от раздражения отказывался говорить, но, к несчастью и скуке Александра, никогда об этом открыто не скажет.

— Твоя цель находится в соседнем городе.

С того конца раздался монотонный голос Константина.

— И что я ему сделаю? Он же в другом городе? — «ошарашенно» заявил Александр, тряся руками с телефоном, как сумасшедший. Его даже не волновало то, что тот, с кем он говорил, слышал его как раз через этот самый телефон.

— …

В это время возле входа собралось достаточно охраны, чтобы задержать странного крикуна в нелепой старомодной одежде.

Но увы, когда все они навалились, что от Александра осталась только макушка цилиндра, торчащая, словно мачта тонущего корабля, они не смогли сдвинуть волшебника даже на микрометр.

— Ладно, так куда двигать? У меня сейчас сеанс обнимашек… А я застенчивый, если понимаешь, — вякнул в телефон Александр.

С того конца не раздалось порицаний или каких-либо слов, как и до этого. Только тяжёлый вздох, но он был лишь мысленный.

Александр прекрасно знал, что Константин не издаст даже малейшего звука раздражения.

— Город на берегу моря. Более нет смысла говорить, — коротко ответил он.

Этот ответ не являлся знаком его протеста или раздражения, всё же он был не таким открытым, каким бы его хотел видеть Александр на иллюзорной вечеринке.

Ответ максимально исчерпывающий, потому что Константин знал, что Александр только по его описанию и интонации уже сможет вычислить конечное положение последнего пункта.

— Ок, — щёлкнул запястьем Александр и, свернувшись в точку, переместился на множество километров вдоль береговой линии.

Теперь он был не посреди огромного мегаполиса, способного вмещать миллионы, но посреди мелкого городишки, в котором и сотня тысяч еле набиралась.

Здания не превышали двух-трёх этажей, оформленные в стиле старой моды, когда были эффектные балы, а еда вызывала не менее чем восхищение. Широкие окна, узкие балкончики и улочки.

Вот таковой была картина этого забытого для мира городка.

Но всё же была аномалия.

Немного поодаль, возле набережной, укреплённой столь нелепо, что любое сильное течение бы разрушило её, стояла неадекватно огромная очередь, по меньшей мере из двух тысяч людей. Словно рядом был концерт знаменитой звезды.

Но это была настолько тихая ситуация, что даже становилось непроизвольно жутко.

Те стояли как зомби, не шевелились, не двигались, а только ждали.

Александру не было любопытно такое явление.

С первого взгляда, даже не законченного полностью, он видел, что те были одурманены, отравлены и приманены к одному определённому зданию медицинского центра.

На каждого человека в толпе действовало кое-что незримое, но ощутимое для любого волшебника, что становился крайне чувствителен к подобным манипуляциям.

Некая сила, похожая на огромное щупальце, извивалось, насаживая на себя каждую проходящую мимо душу, заставляя их встать в очередь.

По мере продвижения к зданию, щупальце всё глубже и шире проходило через тело, словно ненасытный монстр, всё больше поглощая человека.

И его воздействие было видно.

Люди, ближайшие к входу, выглядели как психи, сбежавшие из санатория, а только что вставшие — как те, кто боролся из последних сил, но не смогли противостоять некому соблазну.

— Чё за Лавкрафтовщина? — не удержался от комментария Александр.

На деле, он давненько не сталкивался с чем-то подобным.

Он не ожидал увидеть такое в этом мире, так как похожие силы обычно были прерогативой миров четвёртых, пятых или шестых, на крайний случай седьмых.

Но этот мир лишь третий.

От такого у него в голове зародилось ещё большее раздражение.

Он уже представлял, что за бывшее волшебником нечто выпускает это щупальце, и как оно смогло его получить.

Это было лютейшим неуважением к Александру и его коллегам.

Такой поступок должен был привести к немедленной казни, и не той, что обычно проводилась его организацией, которая, невзирая на проступок, могла дать шанс к спасению, а той, что сродни выстрелу в затылок на краю скалы.

— Димка… — хрипло сказал Александр по телефону.

— На связи.

— Тут полиморф.

Ответа не последовало.

Тяжёлое молчание длилось ещё несколько секунд, прежде чем с того конца был дан ответ.

— Мир изолирован и остановлен.

— Понял, — кивнул Александр, и весь город разом утонул в белой плазме.

***

«Технологии одного — пусты. Технологии пустого — технологии одного».

Вырезка из древнего трактата «об исследовании пустоты» над входом в отдел разработки ЛИС.

***

Продвинутый космический город возвышался над планетой.

Его огромные куполообразные парки парили в облаках, а шпили непомерных высоток, протыкая облака, достигали простеньких улочек приземистого звёздного городка.

Казалось, из планеты выросло деревце, белое, блестящее, сияющее и технологичное.

Пара десятков космических кораблей то и дело пришвартовывались к небесным докам, оставляя не одну тысячу космических туристов и ещё больше груза.

Город кипел от жизни.

Ниже, в удивительно светлой обстановке, между высоченными шпилями летали иглоподобные капсулы, разгоняясь до чудовищных скоростей.

Внутри каждой был человек.

Он не следил за движением, да и не смог бы.

Его направлял автопилот, настолько точный, что, будь у него задача мгновенно развернуться на месте, он бы смог придумать, как это сделать.

И среди всех этих зданий высоких и маленьких, напоминающих коттеджные дома среди парка, было одно серьёзно выделяющееся строение.

Серое, мрачное и суровое, как грохот танкового двигателя. Непримечательная, но оттого выделяющаяся на фоне «светлого будущего» коробка, словно созданная для удержания обороны в войне.

В целом это было так.

Здание было старым, с возрастом по меньшей мере в тысячу лет, сохранившееся с первой и последней планетарной войны.

С того времени практически не осталось зданий, а от этого каждое из них было ещё ценнее.

Они были напоминанием не только об ужасах, но и об расплате за неподготовленность.

И вот перед этим монструозным зданием стоял маленький человек.

Он был настолько крохотным, что напоминал мышь перед слоном, и здание действительно боялось бы его, если бы могло жить.

Это был Александр, ненадолго вернувшийся в свою резиденцию для последнего дела.

— Глава! — воскликнул человек в лабораторном халате, как только увидел Александра.

Он просто решил прогуляться и пообедать перед этим жутким сокровищем истории, а встретить здесь Александра было для него удивительной удачей.

— Привет, как бы тебя не звали, — ответил Александр и, сделав пару шагов, исчез.

Оказался же Александр в дорого обставленном кабинете, ну таковым он мог показаться обывателям.

Панорамное окно, стол ручной работы, кресло из зверя, что давно вымер в этом мире.

Но для Александра это было не более чем бессмысленные траты усилий. Как если бы крестьянин средневековья хвастался сытной курочкой на своём столе перед завсегдатаем фастфуда.

Поэтому, проигнорировав убранство… ненадолго, всё же он присел в кресло, чтобы узнать, каково это, он вышел из кабинета и направился к одной особенной комнате.

Та осталась ещё со времён войны, но всё ещё прекрасно функционировала и даже обновлялась время от времени, получая всё более новое оборудование, порой существенно превосходящее то, что было изначально.

Это была комната экстренного вещания, откуда можно в любой момент обратиться ко всей стране, уже давно сжавшейся в одном бесконечном с первого взгляда городе.

Всего в комнате был один микрофон, одна камера и пульт управления.

Требовалось всего нажать кнопку, и каждый телевизор, телефон, планшет и продвинутый имплант отобразят его лицо, а его голос раздастся даже в ушах глухого.

Собственно, Александр это и сделал.

Одно нажатие, и вся нация парализовалась.

— Дорогие граждане… Короче, я сваливаю. Теперь Фредерик за главного, — снова нажал он на кнопку, остановив важное обращение.

Но даже после выключения нация не пришла в движение.

В это время Александр уже собирался покинуть комнату вещания, но в неё на полной скорости ворвался юноша, чья внешность не вызывала каких-то странных чувств.

Наоборот, он выглядел как самый обычный подросток, но не его шарф, что был похож на Александровский. Чернота шарфа была не простая, из надписей, вводящих в ступор любого неволшебника, решившего их прочитать.

— Учитель! Вы уже уходите?! — возмущённо закричал юноша.

Его ноги то и дело переступали справа налево и наоборот, блокируя выход Александру, отчего тот был вынужден остаться на месте.

Это был последний на данный момент ученик Александра.

Юноша был молод и даже немного импульсивен, но именно этот ученик пока не заставлял Александра хотеть его убить, как это сделал каждый из предыдущих.

Единственное, что раздражало Александра, так это его навязчивость.

Тот даже сделал очень похожий на его шарф для себя.

Он был словно крайне верная собака, потерпевшая фиаско, следуя за хозяином. Всё же хозяин оказался в разы выносливей.

Пшик, и волшебник уже за спиной Фредерика тихо уходил в сторону кабинета.

Он не шёл туда с какой-то целью. Вообще, он мог пойти в любом направлении.

Просто ему хотелось немного подразнить ученика, который, соответствуя ожиданиям, бросился его догонять.

— Учитель! Неужто моё обучение закончено?! — не веря спросил он, выровнявшись в шаг с Александром.

— И да, и нет. Путь воина далёк, мир бесконечен, а небо высоко, — мудро изрёк Александр, поглаживая воображаемую бороду.

Но сердце Фредерика всё же было не так легко впечатлить, как это могло показаться на первый взгляд.

— И что это было? У вас же нет бороды… И вы не любите эти миры, — холодно подметил Фредерик, а следом получил подзатыльник.

— Тьфу ты! Дай мне побыть хоть немного великолепным мастером!

— Но вы и так… — поглаживая больное место, возразил тот.

— Да не просто так. Это нужно для драматизма! Понимаешь! Типа мастер закончил обучение и уходит в закат, не обращая на мольбы ученика.

— А-а-а-а-а, — дошло до Фредерика.

— Б, пока.

Без эффектов, словно привидение, Александр исчез, и Фредерик остался совершенно один посреди коридора.

Растерянный, он осмотрелся в поисках Александра, но не найдя его, удивлённо пробормотал.

— Это… Так я теперь правитель? — посмотрел он на свои руки, буквально чувствуя, как в них переваливается груз под названием ответственность, доставшаяся от странного в этом плане человека.

***

Где-то в небе, в мире, чья температура сильно влажного воздуха держалась уже некоторое время в районе восьми сотен градусов, медленно крутилась капсула.

Она была слегка помята, но всё же оставалась полностью герметичной и защищённой, способной выполнять возложенные задачи.

Рядом с ней, всего в нескольких метрах, появился Александр.

Он задумчиво смотрел на капсулу, думая и прикидывая, что ему с этим делать.

Ну, вообще, он знал, что ему делать, но не знал как.

От этого у него начинала болеть голова.

Всё же вариантов и развилок было настолько много, что даже если взять все мельчайшие частицы мира, в котором он находился, их бы не хватило для покрытия и толики того количества действий из головы волшебника.

— М-м-м-м… Ладно! Тогда сделаю так, — щёлкнул он пальцами. В этом жесте не была сокрыта сила или желание, это был просто эффектный жест, который он хотел сделать.

— Теперь, когда со всем разобрались… Кроме рыжей бестии. В общем, надеюсь, меня ничего назад не потянет. Всё же это последний раз, когда я вижу это безобразие, — произнёс он перед тем, как войти в капсулу и исчезнуть.