Сколько всего гениев среди нас? Один гений может приходиться на несколько миллионов, или даже несколько десятков миллионов человек. Но что остаётся делать остальным людям, если лишь единицам сочтено двигать за собой всех остальных? Каждый отвечает на этот вопрос по-разному, но для Джека Густафссона ответ прост: «Наслаждаться отпущенной жизнью. Делай, что должен и будь что будет».

Джек вышел из небольшого магазинчика, расположенного в центре города. В одной руке он держал чёрный зонт, а в другой — небольшую коробку с надписью: «Имя нам — Легион». Над Джеком же висела полурабочая неоновая вывеска: «WH40k».

Поздняя осень и характерные для неё постоянные дожди: будь это целые ливни или несчастная морось. К счастью для Джека, в этот день было именно последнее. Пусть дождь и был очень мелким и слабым, однако у Джека отсутствовало желание протирать очки от капель воды — жутко лень было искать по карманам тряпочку, предназначенную для этого. Однако ступать на улицу Джек не спешил. Отойдя немного в сторону, чтоб не мешать людям заходить или выходить из магазина, он ещё раз начал пристально рассматривать своё приобретение —  коллекционную фигурку комиссара Кайафаса Каина из вселенной Молота Войны сорокового тысячелетия.

Мир Молота Войны — мир полный отчаяния и нескончаемых войн и предательств. Мир людей, который существует лишь благодаря неисчислимым подвигам безымянных героев. Естественно, не все  подвиги забываются и не все герои забыты, однако какое дело обычному жителю до подвигов солдат, которых он за всю жизнь может даже и не увидеть? Жить в таком мире — быть одним из сотен миллиардов людей: это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить. В этом мире есть лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.

«Однако это также безумно увлекательная вселенная, с которой хочется познакомиться. Как безудержное отчаянье людей сменяется светлой надеждой, как некогда трусливые люди находят в себе силы для подвига ради других. Кайафас Каин как раз таки является одним из таких людей, хоть сам в посвященных ему книгах — всегда твердит обратное, что все его достижения не более, чем случайность», — объяснял своим новым знакомым Джек, обрекая их на часы рассказов о своей любимой вселенной. Обычно в эти моменты товарищи или друзья самого Джека тихо наслаждались наблюдением, как люди, не желая обидеть Джека, пытались самыми разными культурными способами сменить тему или искали предлог, чтоб удалиться.

Джеку пришлось приструнить своё дикое любопытство, желающее распотрошить коробку на месте. Сам себе он объяснял это тем, что дома, в гораздо более приятной обстановке он сможет усилить своё удовольствие от распаковки во много раз.

«Может, даже запишу видео распаковки, чтоб похвастаться остальным».

С грёзами о том, как он проведёт остаток сегодняшнего вечера дома, Джек отправился на автобусную остановку. Но вскоре молодой парень отвлёкся от своих грёз и занялся одним из своих любимых занятий — попытки считывания информации о людях по их внешнему виду. Основной акцент Джек делал на выражении лиц, пытаясь понять, что человек чувствует. Практически каждый  человек шёл с лицом, мало отличающимся от каменного изваяния, но глаза выдавали признаки жизни и осознанности. Встречаемые им люди были разными крайностями: в одних глазах читался озорный огонёк, а у других — взгляд мёртвой рыбы; в одних обеспокоенность и тревога, а в других — озёрное умиротворение.

С такой небольшой игрой в маленького следователя, Джек дошёл до автобусной остановки.

«Никого. Видать моя удача на сегодня исчерпана, и автобус совсем недавно уехал. Не хватает только мультяшного перекати-поля», — подумал Джек и вздохнул. Однако печалиться своим невезением Джеку долго не вышло — по дороге ехал “богданчик” c нужным ему номером. Помахав перед ним рукой, тот начал с жутким и неприятным скрипом останавливаться, будто жалуясь всему миру о том, что его всё никак не отпустят на пенсию.

Зайдя в салон автобуса, и отдав заранее подготовленную плату за проезд, Джек удивился ещё больше: салон был почти пустым.

Пройдя к середине салона, Джек сел на одно свободное одиночное сидение. Ровно напротив его сидела мать с девочкой. Последняя мирно сопела, устроившись настолько удобно, насколько могла, на коленях матери. Мать же вглядывалась в окно, будто выискивая что-нибудь или кого-нибудь в серых улицах города.

Спереди сидел молодой парень, но раскинулся он на своём сидении как настоящий царь. Идя по салону, Джеку даже пришлось переступить выдвинутую ногу парня. Сам он сидел в наушниках и делал вид, что ничего не видит и ничего не слышит. «Справедливости ради, в его наушниках играет неплохая песня» — в наушниках музыка играла настолько громко, что Джеку не составило труда даже расслышать, что непосредственно играло. А именно песня группы Эпидемия, «Пустошь Смауга».

Сидения в самом конце салона оккупировала группа пенсионеров, бурно обсуждающая новости городка. Откинувшись на спинку сидения, Джек попытался вслушаться в беседу пожилых людей.

—Миллион долларов! Целый миллион насчитали! Руки бы поотрывать этим чертям, обдирающих бедных стариков, — уже с первой фразы Джеку стало понятно, что речь идёт о недавно раскрытых мошенниках, которые сколотили себе состояние, пользуясь наивностью пенсионеров. Однако сами преступники ещё не были пойманы полицией.

Зная, о чём дальше начнут беседовать старики, Джек повернулся к окну достал старые проводные наушники. Подключив их к телефону и запустив один из своих плейлистов, Джек сосредоточился на городском пейзаже за окном.

«Скука. Раздражающая скука. Ничегошеньки нового за окном — спешащие люди, спешащие машины, и неизменные здания и вывески магазинов. Будто отточенный механизм, чьи детали уже давно не меняли, но и без этих замен механизм справляется с выполнением поставленных ему задач, норовя вот-вот сломаться».

Когда Джек устал всматриваться в окно, ища какие-либо изменения в своём родном городе, он прикрыл глаза и предался грёзам о том, как по возвращению домой он сможет сделать себе травяной чай, лёгкий перекус и заняться склеиванием и покраской фигурки. Одни лишь попытки представить, как фигурка будет сочетаться на полке с другими, такими же коллекционными фигурками, вызывало небольшой трепет у Джека.

Вдали послышались звуки сирены. Снова открыв глаза  и взглянув в окно, Джек оторопел. Чёрный, как смоль, пикап нёсся прямо на автобус. За ним же гнались несколько полицейских машин. Столкновение же должно было прийтись аккурат на место, где сидел Джек. Пятна серой сошедшей краски на бампере пикапа, трещины на лобовом стекле, разбитая правая фара, тонированное стекло и чёрный силуэт на месте водителя — таковым было лицо смерти для Джека. Пикап не пытался как-то объехать автобус — он намеренно ехал прямиком на него. И пусть лицо водителя Джек не видел, однако ему определённо казалось, что он или она улыбался.

Успев только выпучить глаза, Джек полетел прямо на сидевших сбоку людей. От удара автобус перевернулся, а сам Джек ударился затылком об неповреждённую стенку автобуса, лишь каким-то чудом не задев ранее сидящую там матерь с дочкой. Однако удара хватило, чтоб Джек на несколько секунд потерял сознание, а когда оно вернулось — всё его тело болело настолько, что кроме головы он больше ничем не мог двигать без крайне сильных болевых ощущений.

«Похоже, госпожу Фортуну стошнило в момент нашего свидания прямиком на меня» — глупо шутя самому себе, Джек попытался приподняться, но тело его не слушалось.

На лицо Джека падали маленькие капли воды — окно, у которого он сидел, было разбито и некоторые осколки посекли даже лицо и руки. Помимо жуткой боли во всём теле — добавлялась и небольшая жгучая боль от попаданий капель на рану.

Только спустя несколько мгновений Джек понял, что распластался на другом окне, и часть осколков также вошли ему в спину. Найдя силы повернуть голову вбок — Джек пожалел, что решил это сделать. Под стенкой сидела женщина и обнимала своего ребёнка, который тихо стонал и звал свою мать. Однако мать была мертва — её голова свисала под неестественным углом, причём таким образом, что её мёртвые глаза смотрели на него. В этих мёртвых глазах, которые больше не смогут ни на что смотреть, Джек увидел гнев. Будто мертвец проклинал именно его в случившемся.

Джек не смог выдержать этот взгляд и попытался повернуть голову в другой бок — тут он заметил лужицу крови, что постепенно и неспешно увеличивалась. Это была его собственная кровь.

С осознанием этого факта, Джек ощутил, что боль притупилась и не была такой острой. Однако вместе с этим его начала одолевать сонливость: «Никогда в жизни так мне не хотелось спать, как сейчас».

Джек начал постепенно понимать, что умирает. Не такой смерти Джек желал. В отчаянной попытке Джек попытался прозвать на помощь, но единственный звук, который он смог издать — болезненный стон.

И неожиданно он заметил рядом с собой коробку. Ту самую коробку, которую он купил. Пусть коробка была помята и немного в крови, но надпись, что там виднелась — вызвала улыбку у Джека и она подарила чувство смирения. С этим осознанием написанной на коробке цитатой — Джек спокойно закрыл глаза и уснул навечно.

Сразу же после этого к нему подбежали несколько медиков с носилками. Проверив пульс Джека, один санитар покачал головой другому и они силой забрали девочку, что уже рыдала, из мёртвых объятий своей матери. Неожиданно одного очень молодого санитара привлекла коробка, лежащая рядом с трупом Джека. Подняв её и прочитав надпись с той же стороны, что и Джек — парень немного нахмурился. Сразу же он получил подзатыльник от своего коллеги и от неожиданности выронил коробку.

— Чем ты занимаешься, балбес? Ты пришёл людей спасать или поглазеть? Выговор в свой первый рабочий день желаешь получить? — крепкого телосложения санитар накричал на новичка и жестом указал на выход из автобуса, — неженкам здесь не место!

С понуренной головой новичок направился к выходу из автобуса, и, выходя из него, последний раз кинул взгляд в сторону лежащей коробки и, под впечатлениями, тихо проговорил прочитанную им фразу:

— Мы не умираем. Мы отправляемся в ад на перегруппировку!

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

P.S. Здравствуй дорогой читатель. Это моя первая работа, потому я был бы рад услышать любую конструктивную критику в адрес своего недотворения. Мне было бы радостно усовершенствовать написанное, дабы больше людей смогли приятно провести время за чтением.