Монотонный бубнёж об очередной системе органов так и не прекратился. Грустно.

- Как-то быстро тебя Кларисс выбросила. Что ты такого натворила, чтоб выбесить госпожу само-сраное-спокойствие?

Если б я сама знала. Ни с того ни с сего вспылила и домой послала, хотя по сути ничего не сделала. Здесь прошло около сорока минут, значит скоро всех особо опасных загонят в главный зал как скот и не важно, маленький ты ребёнок или просто человек, которому может стать плохо от вида крови (хотя, как такое возможно в таком-то месте я абсолютно не представляю).

- Урок окончен. Все подходят к столу по одному и строятся в колонну по одному у двери.

Когда я впервые попала сюда, нас заставляли закладывать руки за спину, но не так давно это правило убрали. Вообще сначала поставили камеры в кабинках туалета, многие комнаты буйных и истеричных обзавелись мягкой обивкой стен, как в психушке из фильмов на общем телике у диванчиков рядом с кабинетом врача. Список того, что нам можно показывать очень тщательно проверяется и многие фильмы тоже постепенно убираются, как опасные для нас. Боже, вы показываете нам как убивают людей, какие «опасные фильмы»? Скажу сразу, мою комнату эти мягкие белые недоматрасы обошли стороной, у меня даже есть маленькая форточка под потолком, но как бы я ни пыталась выбить стекло - тщетно. Ещё есть стол с незакруглёнными углами. Также каждый человек здесь имеет свою персональную частоту посещений врача и общие примерно, на них ходят всей группой (та же проверка на вшей, измерение температуры, давления). Не по графику можно подойти разве что если очень плохо, при этом тебя поведут под конвоем коридорные, которые довольно быстро отдадут тебя надзирателям, а потом уж только врачу. Ночью двери в коридор закрывать нельзя, только если кто-то разбушуется они закроются автоматически.

Стоять лучше всего в середине колонны, но из-за фамилии стою я почти в конце, сзади меня только Лейн. Волосы у неё короткие, густые, приятного коричневого, почти чëрного, оттенка с осветлëнной чëлкой. Да, краску раздобыть можно, как и хну для рыжего оттенка или перекись для осветления, вот только очень высок шанс, что ты спалишь себе волосы нахер, ну и время на душ ограничено. Если верить сплетням и домыслам, родители укрывали девушку, так что на свободе она пробыла больше всех нас, до двенадцати лет. Что стало с её родителями я не знаю, и знать абсолютно не желаю, а вот Лейн постоянно простукивает стены, чем многих бесит, вот только я тоже так делаю, иногда мы даже перестукиваемся между собой. Это не просто стук, это целый язык. Также из слухов могу сказать, что она могла бы жить вне нашего «весёлого» заведения и дольше, если бы во время очередной проверки населения не выкашляла бабочек вместе с кровью прямо на комиссию. Изначально это было воспринято как последствие от контакта с одарённым, но после проверки правда вскрылась – Лейн забирает чужие силы и годы жизни, даруя себе какую-то способность, суть которой не знает никто. Вот только если она перестанет давать бабочкам поесть других людей насекомые съедят её и всё что от неё останется – пару косточек.

- Убери своих тварей, пожалуйста.

- Зачем? Нам всем тут немного жить осталось, хотя б мучаться меньше будем, как физически, так и морально, в ожидании насильственной смерти или становлением очередным коридорным, надзирателем или воспеткой. К тому же мои бабочки довольно красивы.

- Лейн, не неси бред. Я сегодня плохо спала, голова раскалывается – страх и тихий ужас. Ещё и ты не к селу не ко двору после всей этой нудистики, именуемой «учёбой».

- Аму и Лейн, прекратите ругань.

Надзиратель снял насекомое с моего плеча и оторвал ему крылья, которые тут же почернели и рассыпались в пыль. По сути это даже не конфликт, но дружеские отношения здесь не поддерживаются, слишком высок шанс твоей смерти завтра, при чём по разными причинам, от побочки, направленной на самого себя до того, что тебя распилят и отправят в морозильные камеры.

- Как грубо.

- Ещё одно замечание и вам отрежут язык.

- Не посмеете.

- Тише, - встаю между Лейн и надзирателем, хотя и понимаю, что мне придётся несладко. – Мы закончили. Всё хорошо.

Поздно. Лейн зашипела, хотя тут можно было б и заорать от боли. Браслеты раскалились, а в воздухе запахло горелой кожей. Руки Лейн толком не успевали заживать, как снова их ранили. А на этот раз ещё и из-за меня. Знала де, что Лейн ничего плохого мне не сделает, знала же, что Лейн единственная, на чью поддержку я могу рассчитывать, и всë равно из-за плохого настроения огрызнулась. Дура, что ещё сказать?

- Ну-ну. Аму, с каких это пор мы занимаемся самопожертвованием?

Морщусь, ведь она права – это глупое самопожертвование. Я глупо лезу на рожон, хотя могла бы просто стоять смирно и помалкивать после того, как надзиратель нас присëк. Да и Лейн тоже могла бы не цапаться в ответ на предостережение, а вести себя тихо и не высовываться до поры до времени.

- Аму, вернитесь на своё место. Мы закроем глаза на вашу глупую выходку, но только сегодня. То, что вы попытались защитить вашу одногруппницу – глупо. Вы делаете себе только хуже.

Никто не пытался как-то помешать насилию – Лейн часто нарывается, но до крупных нарушений порядка не доходит, так как дико боится трансгрейт и оказаться на сцене. «Лучше меня разберёт на части наш старый хрыч, чем меня голую выведут на сцену перед толпой, которая смотрит только на тебя». К тому же огрести никто не хочет, что ясно всем. Большинство здесь с раннего детства и не ощущают себя более, чем скотом, который кто-то решил обучать, а бунтуют и нарушают правила обычно те, кто прибыл намного позже.

- Ха, лохи, - Эмми фыркает и скручивается в колечки над одним из надзирателей. – ничего серьёзного они тебе не сделают, полные идиоты, - говорит чуть ли не точь-в-точь как Кларисс, вот только причину я не знаю. Придём в комнату – расспрошу.

Коридорные сверяют списки класса со своими, пересчитывают нас по головам и просматривают свои планшеты. Обычно это знак, что дело дрянь, единственная причина по которой тебя могут снять с просмотра – срочный внеплановый осмотр или, что ещё хуже, тебя вызывают на ковёр. Есть лишь одна причина для второго, если ты в опасной группе – ты нарушил дисциплину и решается твоя судьба. Обычно после этого ты и завещание написать не успеваешь – маленькая комнатка, в которой нет мебели, и либо тебя выставят напоказ всем, либо разберут по-тихому и сложат по коробочкам. Запугивают нас редко, чаще человека просто уводят, и он не возвращается.

- Все могут идти.

Наша женская группа неспешно двинулась по коридору. Тут нет окон, а в вентиляции даже при желании не пролезешь – слишком узкие. Плюсом к этому везде стоят коридорные. Попытаешься сбежать – поймают и накачают какой-то гадостью, из-за которой пропадают все силы, плюсом ещё и тошнит. В лучшем случае тебя отдадут в руки воспитателю, который со спокойной душой запрёт тебя в комнате на несколько дней без еды и воды.

У большого зала никто не стоит, все уже наверняка толпятся внутри и ждут нас. Мы никогда не приходим первыми, даже при том, что мы самые старшие. Тут нас снова проверяют, только теперь подходят к каждому, осматривают, залазят в карманы (благо хоть в нижнее бельё руками не лезут, только через одежду прощупать могут), у обладателей длинных волос осматривают и их (да что там можно умудриться спрятать? Покажите мне этого гениального человека, я готова ради него найти способ воскрешать людей из мёртвых).

Впускают нас по одному и подводят поближе к сцене, где стоит трансгрейт. Устройство довольно старое, метал потемнел, а кабели и шнуры у этой гадости меняются каждый раз. Неизвестно, что оно с тобой сделает – кому-то ломает рёбра, кому-то ломает конечности, а с кем-то оно не церемониться – вытаскивает сердце или позвоночник, параллельно выдирая клоки волос. На этот раз легко можно догадаться, что сделают с человеком – длинные и не слишком тонкие неровные штыри торчали под разными углами по направлению к центру в количестве около тридцати штук не оставляли сомнений. Что же этот человек такого натворил, что его даже на материал не пустят, а просто помучают перед толпой.

- Мерзость.

Лейн нередко становилось плохо на подобных мероприятиях, так что в душе кровь с неё приходилось смывать кому-то другому, потому что руки у неё дико дрожали, и девушка не могла удержать даже мочалку. Довольно долго (даже я смогла это застать) Лейн орала, что лучше она будет ходить грязная. Хозяйка летучих тварей очень чувствительная и терпеть не может, когда кто-то смотрит на неё без одежды или касается без предупреждения. Сейчас она реагирует уже не так остро, вполне способна всё сделать сама, хотя даже в душевые ходит с одеждой, которую закидывает на трубу под потолок (поэтому никто не занимает угловую кабинку, всё же хоть какое-то уважение личных границ среди девушек тут есть). Нередко Лейн бредит, качается и бормочет себе под нос, может попытаться расцарапать тебе руки, но достаточно быстро приходит в себя. Что странно, комната у неё обычная, матрасами не обита, так что постукивать в стенку ко мне посреди ночи эта психичка вполне может.

- Цыц, а то покусаю.

- Да ну, что тут кусать? Одна кожа да кости, это даже не перекус, так, облизнуться и забыть.

- Как по мне… - Эмми облетела Лейлин вокруг. – Она могла бы стать неплохим ужином, вот только такую красоту жалко.

На сцену два надзирателя вывели парня, примерно нашего возраста. Голова гладко выбрита, на груди выбит рот с длин… А нет, не выбит, иначе бы не открывался и не вытягивал бы по направлению к толпе длиннющий, где-то метр, раздвоенный как у змеи, язык с пирсингом, застывшей в ожидании чего-то мерзкого. Насколько я знаю, ни у кого в нашей группе нет проколотых ушей, что уж говорить о других частях тела. Парень крутил головой, по всей видимости осматривая толпу, пока не нашёл кого-то. Несмотря на кандалы уже почти покойник поднял руки, показывая незнакомый жест: прижав к ладони средние пальцы, скрестил указательные, а остальные выпрямил, получая форму «w». Люди затихли в непонимании, Лейн дёрнулась, будто её ударили и сжала руки.

- Три… - она произносила одними губами.

Я абсолютно не понимала, что происходят. Парня уже закрепили на трансгрейте, в мыслях всё крутился вопрос о значении жеста. Аппарат загудел, с чвакающим звуком первый штырь вошёл в тело, втыкаясь в грудь во второй рот. Рот наполнился слюной, но не от голода. Она текла по подбородку, меня мутило. От криков толпы, от запаха и отвратительного зрелища.

- Совсем долбанатка, мозги вышибло! – кажется Эмми орала на ухо, но слышно было плохо. Глаза слезились, голова шла кругом, а ногти всё сильнее впивались в ладони.

- Ёбаный пиздец…

Ещё несколько штырей тяжело пробили насквозь тело несчастного, но он не умирал по непонятным причинам, зато хрипел и пытался вырваться из оков, пока второй язык пытался вытащить хотя бы один посторонний кусок неровного железа из тела. Запах крови смешался с другими, более отвратительными, но всё равно не почувствовать его было реально. Парень, кажется болел чем-то.

- Ëбаный пиздец! - Лейн ударила меня в ушах зазвенело, зато меня наконец вырвало. Я упала на колени. Она схватила меня за плечи и всряхнула, а я мысленно отметила про себя, что хоть она и кажется довольно хрупкой, на деле вовсе не хилая. Теперь я заблевала и еë, но в основном желчью – я плохо ем.

- Ахуеть не встать, какого тебя так крутит? Все ж всегда нормально.

Краем глаза я заметила, как тело парня, похожее больше уже не на тело человека, а сраное месиво окончательно вскрыли и что-то из органов выкинули в толпу, благо не в нашу сторону. Лейн придерживала меня, не давая лечь в собственную блевотину. Кто-то из девушек из класса помог ей поднять меня за плечи.

- Аму, ну что это за пиздец? – голос Эмми я слышала отвратительно. Девушки вам же уронили меня, волосы теперь были полностью испачканы.

- Аму, посмотри на меня! – Лейн била меня по щекам, я кое как смогла сконцентрировать на ней взгляд.

- Она не реагирует, еë нужно выводить…

- А… - меня снова скрутило, но не вы тошнило. Во мне хоть что-то осталось? Наверное только органы, но их лишаться не хочется.

- Слушай меня, Аму. Сейчас нас выведут, мы доведет тебя до душа. Не дёргайся, поняла?

- Аыа…

Глаза у неë красивые, серьëзные, но на ней сейчас нет очков. Видимо сломались во всëм это безумии. Видит Лейн средне, но отвести куда надо она меня сможет.

Дорогу до комнат я не помню, но уже подходя к двери я более менее пришла в себя.

- Сейчас у нас пять минут на сборы и нас отведут в душевые. У нас где-то полчаса, если поторопимся и быстро дойдём. Так что шевелись, сменную одежду в охапку и вперёд.

Комнаты открываются с тихим шипением, и я не глядя сменяю обычную обувь на резиновые тапочки, беру большое полотенце и первый попавшийся пакет с одеждой и нижним бельём. Взять новую мочалку и шампунь, а также оставить грязную одежду можно в специальных ящичках на входе. Одежду постирают и вернут обратно в пакете, если надо, то зашьют (это тоже нововведения, одежду можно сдать два раза в неделю во время похода в душевые). Гартнер за мной не последовала, что показалось мне довольно странным

- Эмми? Ты тут?

Нет ответа кручу головой в непонимании – бешеная никогда не пропадала без предупреждения. Так и не поняв, куда делась Гартнер, я выхожу из комнаты.

- Полотенце можно было б не брать.

- Там полотенца доверия не вызывают, вечно чем-то заляпаны.

- Какие мы привередливые.

- Прекратите ссоры. Мы все на нервах, не спорю, но давайте не будем разводить откровенных срачей. Мы точно не хотим отдуваться за вас двоих перед воспитателем.

- Я не хочу ссор, правда, но сдохнуть от какой-то болячки действительно не хочется, а врачей у нас хоть и много, но хрен они тебе помогут.

- Полностью согласна, врачи у вас действительно говно.

Мне нереально хочется посмотреть на Эмми с укором, но всю дорогу я не обращаю на неё внимания. Она тоже молчит и просто летает вокруг. Иногда мне начинало казаться, что она расплывается, становится бесформенной и прозрачной, но когда кажется креститься надо, так ведь?

Обычно в комнате с мыльно-рыльными принадлежностями дежурит невысокая полноватая женщина в очках, но сейчас она куда-то вышла, так что я тихонько взяла всё необходимое, оставила вещи и поспешила к душевым, пока никто не забыл и занимаю кабинку ближайшую к Лейн. Пока она не включила воду я стучу через стену и быстро через щель между полом и кабинки передаю ей немного бинта, любезно раздобытого Эмми. Девушка молча принимает его и тихо прячет где-то в своей одежде.

Всего душевых шесть, на мытьё в лучшем случае дают пятнадцать минут (и это считается много), чем дальше, тем больше душевая. Включается вода и Лейн ударяется о стенку кабинки – видимо вода попала на ранки. К счастью воспитатель не обращает на это внимание и мы спокойно моемся, пока нас не выгоняют из кабинок.

Сидя на лавочке в раздевалке и вытирая сырые волосы, я ждала появления Лейлин. У неё очень красивое имя, хотя я никогда об этом толком и не задумывалась, да и сама девушка, не смотря на то, как измотанно выглядит, прекрасна.

- У тебя волосы плохо лягут, будешь ходить с причёской «я у мамы петух».

- Меня это вполне устраивает. А ты похожа вымокшую собаку.

- Я тебя сейчас дам собаку, - здесь не было угрозы. Мы просто в шутку язвили, не имея цели оскорбить или унизить.

- Иди сюда, руки заматывать будем.

- Ты откуда бунт взяла?

- Остался со времён пока я в другой группе была. Гель у меня раздобыть не вышло, но хоть что-то. Садись, зараза мелкая.

- Мы одного возраста.

- Как низко сравнивать с твоей стороны.

- Я тебя сейчас реально ударю.

- А дотянешься?

Не ударит, я вижу, что она улыбается, хоть и пытается скрыть это локтем. Всё же хоть она и может вести себя агрессивно, она всё равно очень эмоциональная.

- Руки давай. А то сейчас воспитание от дежурной пройдет и пизды даст.

Ладони у Лейн маленькие и пальцы чуть пухлые, как у ребёнка, а вот запястья очень тонкие, с нежной кожей, которую не раз уже обжигало. Подняв браслеты ближе к локтям, я аккуратно наматывала бинт ощущая бархатистую кожу повелительницы бабочек.

- У тебя руки очень грубые.

-Какие есть. Не всем же быть «принцессой» как ты?

- Да ну тебя…

Лейлин смотри за моё плечо и что-то внимательно разглядывает, даже кончик языка высунула. Это выглядит довольно мило, хоть и странно.

- Что-то случилось?

- Всё хорошо.

Оглядываюсь, но сзади никого нет. Закончив перематывать руки и вернув браслеты на место, Лейн быстро опускает рукава худи. Очень вовремя, ведь через пару секунд зашла воспетка.

- Умы-Дебрис нет, растирайте волосы полотенцами.

Ума-Дебрис редко посещает занятия с нами, так как еë тело изуродовали. У неë нет глаз и ушей, вместо них стоят пластины. Руки заменили крыльями, и хоть может быть они когда-то и были красивыми, теперь они напоминали тряпки. Язык ей тоже вырезали, но ничем не заменили, так что общается она криками и также как и мы с Лейн – постукиваниями. Это она нас научила так разговаривать. Я не знаю, сколько ей лет, но она много провела именно в врачебных кабинетах, так что ей около двадцати (и да, она в нашей группе. Как и еë сестра. Это отдельное чудо-юдо, она с нами реже, чем Ума-Дебрис).

Уже когда мы возвращались из душевых, ко мне со взволнованным видом пристроилась Эмми.

- Аму, будь осторожнее. С твоей подругой либо что-то не то, либо мне придётся вскоре докладывать Клори о каждом её действии по отношению к тебе. Я чувствую подвох, а чуйка, как ты знаешь, подводит меня редко. Мне кажется она меня видит.