Всё происходило словно под чьим-то невидимым контролем: состояние здоровья вдовствующей императрицы то ухудшалась, то улучшалась, держа многих в напряжении. Лишь когда весь состав императорской медицинской службы по очереди принес извинения, постепенно стало ясно: надежды на выздоровление больше нет.

За эти несколько дней фракция вдовствующей императрицы распалась, а её сторонники разбежались как обезьяны с подрубленного дерева. Несколько видных фигур были разжалованы, прошения об отставке — удовлетворены. Остальные же, словно притихшие мыши, влились в ряды сторонников императора, и большинство из них сохранили свои должности.

Освободившиеся места заняли новые лица.

Эр Лань и Ли Юньси оба получили повышение.

Ян Дуоцзе, наконец, со слезами радости покинул Управление небесных явлений и с ликованием вступил в Министерство чинов.

Множество мелких чиновников, годами прозябавших на задворках ведомств, на этот раз были тихо повышены.

Всё происходило незаметно, настолько незаметно, что казалось, будто никакой бури вовсе не было.

В то время как пыльные крысы, не сумевшие воспользоваться хаосом, все еще сетовали на удачу императора, самые умные, принимавшие непосредственное участие в событиях, уже чувствовали холодок.

Бури они не ощущали лишь потому, что её задушили в зародыше.

Раньше считалось, что принц Дуань — сильная фигура, но теперь стало ясно, что за ним стоит кто-то ещё более опасный.

Стоило лишь взглянуть, кто взлетел по службе, а кто лишился жизни, чтобы понять: император, столько лет притворявшийся слепым, на самом деле видел всё яснее, чем кто-либо другой. Он был подобен самой ядовитой и коварной змее, которая, не имея полной уверенности, могла притворяться мёртвой, позволяя себя бить и топтать. Но стоит ей обнажить клыки, и ты уже мёртв.

Поэтому те, кто боялся, стали бояться ещё сильнее, а у смелых зародились иные мысли.

При дворе хватало талантливых и амбициозных людей, но они так долго томились в удушливой атмосфере постоянных интриг, что к нынешнему дню большинство впали в уныние. Теперь, когда вдовствующая императрица пала, направление ветра изменилось, и они уловили проблеск надежды на воплощение своих замыслов.

Даже среди сторонников принца Дуаня нашлись те, кто рискнул прийти и присягнуть на верность императору. Раньше они сокрушались, что не родились при мудром правителе, и могли возлагать надежды лишь на принца Дуаня, ожидая, что тот займёт трон. Теперь казалось, что в этой суете не было нужды.

Так, с исчезновением фракции вдовствующей императрицы, при дворе появилось новая сила — фракция сторонников императора.

***

Му Юнь запаниковал.

Он был полон решимости сохранить своё положение при принце Дуане. Смешавшись со сторонниками вдовствующей императрицы, он явился на поклон к императору и принёс клятву верности. А едва выйдя, тут же велел своим людям удвоить усилия по распространению слухов, дабы образ жестокого и безнравственного тирана прочно укоренился в сознание людей.

Он выполнял за принца Дуаня грязную работу так долго, что возомнил себя искусным мастером, способным действовать безупречно.

Он только что вернулся домой после долгого дня, когда его встретил императорский указ.

Сяхоу Дань под надуманным предлогом отстранил его от должности и отдал под следствие.

Му Юнь был потрясён и ломал голову, но никак не мог понять, чем себя выдал. Только услышав, что все остальные шпионы принца Дуаня тоже были разоблачены и арестованы, он вдруг понял: кто-то передал весь список Сяхоу Даню.

— Се… Юн… эр…

Прожевав это имя, Му Юнь почувствовал во рту вкус крови.

***

Тем временем сторонники принца Дуаня проводили уже восемнадцатое экстренное собрание за этот месяц.

Сановники, изведенные тревогой, всеми способами намекали принцу Дуаню, что пора действовать: император быстро набирал силу, и каждый день промедления уменьшал их шансы на победу.

Лицо Сяхоу Бо было серьёзным, но между его изящных бровей промелькнула тень беспокойства:

— Хотя Его Величество совершал ошибки как правитель, он всё же мой брат. Он неправеден, но я не могу отступить от долга. Как говорится, «тот, кто следует пути добродетели, получит много помощи; тот, кто утратил добродетель, останется в одиночестве». Если я пойду тем же путем, не разбирая средств, как же я оправдаю искреннюю преданность всех присутствующих?

Министры, растроганные до слез, воскликнули:

— Ваше Высочество!

Сяхоу Бо мягко успокоил их, сказав:

— Вам следует сохранять спокойствие и не проявлять нетерпения. Кто творит зло, тот рано или поздно сам себя погубит. Верьте, скоро его ждет расплата за свои грехи.

Когда министры покинули зал, Сяхоу Бо запер двери и подозвал смертника:

— Действуй согласно плану.

Тот спросил:

— Ваше Высочество, говорят, наложница Се перешла на сторону врага. К тому же, она обладает даром предвидения. Не сообщит ли она и о наших планах императору?

Сяхоу Бо улыбнулся:

— Раньше, воплощая её идеи в жизнь, я менял некоторые мелкие детали, и она об этом даже не подозревала. В этот раз будет то же самое. В день исполнения плана я попрошу тебя выполнить ещё одно небольшое задание.

Он отпустил всех и, оставшись один, открыл потайной ящик у изголовья кровати, достал грубо вышитый ароматный мешочек и покрутил его в длинных пальцах.

Если бы Се Юнэр действительно обладала даром предвидения, она бы увидела, что этот ароматный мешочек был не её работы.

***

Ю Вань Инь чихнула.

Она сидела и просматривала доклады императору.

Сяхоу Дань в последнее время, несмотря на незажившие раны, целыми днями показывал себя бодрым и энергичным, но, вернувшись в опочивальню, сразу же падал без сил. Чтобы снять с него часть нагрузки, Ю Вань Инь села рядом с постелью и начала просматривать доклады, пробегая по ним глазами и резюмируя:

— Великий наставник Чжан написал триста слов, воспевая твои заслуги и добродетели, а главное, расхваливая своего племянника.

— Пфф, его племянник дебил. Оставь без внимания.

Она отбросила его в стопку «неважных», взяла следующий и рассмеялась:

— Это от Ли Юньси.

С тех пор как при дворе начались перемены, она не видела Ли Юньси и остальных.

Сяхоу Дань перестал встречаться с ними лично и специально предупредил, что в нынешние неспокойные времена следует меньше обсуждать императора с другими, и ни в коем случае не выступать публично в его поддержку.

Ли Юньси уже немного пообтерся в придворных интригах, и стал лучше разбираться в происходящем. Получив предупреждение от Сяхоу Даня, он чудесным образом понял его смысл: император не был уверен в победе. Если в итоге верх одержит принц Дуань, император хочет по возможности защитить этих сановников, чтобы, придя к власти, принц Дуань по злобе не погубил их.

Ли Юньси был тронут до слез, но не мог войти во дворец, чтобы выразить благодарность. В итоге он написал эмоциональное письмо, словно готовый окропить его кровью от ударов головой о землю.

Ю Вань Инь читала и смеялась:

— Некоторые иероглифы расплылись. Он что, писал и плакал? Аха-ха…

Смех резко оборвался.

Сяхоу Дань повернулся к ней:

— Что такое?

Ю Вань Инь смотрела на доклад:

— Он говорит, что Цэнь Цзиньтянь умирает и хочет увидеть тебя в последний раз.

Послышался шорох, Сяхоу Дань сел и серьезно посмотрел на неё:

— Сейчас я не могу покинуть дворец.

— Я знаю, тогда я…

— И ты не можешь. Я же говорил, что снаружи сейчас небезопасно.

Ю Вань Инь встрепенулась:

— Я только что поняла, что могу отвезти к нему Сяо Тяньцая! Пусть не излечит, но хотя бы облегчит его страдания. Это ведь мы уговорили его пойти на службу!

— Сяо Тяньцай поедет сам, тебе не нужно.

— Сяо Тяньцай благосклонен только к Се Юнэр, а к нам с тобой относится с большей долей недовольства. Вдруг он только сделает вид, что…

— Вань Инь, — Сяхоу Дань резко прервал ее, и в его тоне прозвучала невиданная ранее твердость, — Не ходи. Если у Цэнь Цзинтяня есть последние слова, пусть передаст через кого-нибудь.

Ю Вань Инь смотрела на него, словно не узнавая, и лишь через несколько мгновений тихо спросила:

— Хочешь, чтобы и он перед смертью смотрел в сторону императорского дворца?

Из-за полога лицо Сяхоу Даня скрывалось в тени, бледное и трудноразличимое. Это напомнило ей о том ужасе, который она испытала, когда впервые узнала, кто он.

И голос его звучал так же устало, как и тогда:

— Я верну ему долг, когда окажусь в аду.

***

Ю Вань Инь все же покинула дворец.

Под вечер, воспользовавшись тем, что Сяхоу Дань проводил аудиенции, она взяла Сяо Тяньцая и в сопровождении тайных стражей с привычной легкостью выскользнула из дворца. Тайные стражи давно привыкли, что она во дворце творит, что хочет, и даже не подумали, что на этот раз она ослушается императорского указа.

Они, как обычно, убедились, что за ними нет хвоста. Ю Вань Инь боялась, что Сяхоу Дань обнаружит её исчезновение и пошлет погоню, поэтому приказала вознице ехать прямо к резиденции Цэнь Цзиньтяня.

Знакомое экспериментальное поле было уже покрыто снегом, и невозможно было разглядеть, что на нем росло.

К её удивлению, встретить их вышла Эр Лань.

Эр Лань уже видела Ю Вань Инь, переодетую мужчиной, и узнала её с первого взгляда:

— Ваша Светлость, брат Цэнь серьёзно болен, и, поскольку родных и близких рядом нет, я пришел помочь.

Ю Вань Инь не стала тратить время на любезности и поспешно втолкнула Сяо Тяньцая внутрь:

— Пусть осмотрит сановника Цэнь.

Сяо Тяньцай неохотно осмотрел больного.

Цэнь Цзиньтянь с трудом открыл глаза и увидел Ю Вань Инь. Его лицо выражало тревогу. Он пропустил все формальности и, собравшись с силами, произнес:

— Ваша Светлость, я уже записал методы выращивания яньшу на разных полях...

Эр Лань помогла передать ей записи.

Цэнь Цзиньтянь как-то говорил, что на эти эксперименты уйдет два-три года, неизвестно, каким способом ему удалось уложиться в срок.

Ю Вань Инь серьезно сказала:

— Не беспокойтесь, Туэр пообещал, что как только вернется в Янь, сразу отправит товары. Политика «кайчжун» успешно работает, к началу весны крестьяне по всей стране засеют яньшу.

Цэнь Цзиньтянь:

— Зернохранилища...

— Министерство доходов уже уже проверило запасы в зернохранилищах по всей стране. Когда придёт засуха, уже есть план, как распределить ресурсы для помощи пострадавшим. После засухи во всех регионах скорректируют виды культур согласно вашему руководству.

— Его Величество...

— Его Величество в полном здравии. Он очень беспокоится о вас, но, увы, не может прийти лично, поручил мне. Он велел вам хорошо подлечиться, и когда в следующем году созреет яньшу в полях, мы вместе пойдем посмотреть.

Цэнь Цзиньтянь слабо улыбнулся и медленно кивнул.

Сяо Тяньцай, закончив осмотр, вывел Ю Вань Инь из комнаты и тихо сказал:

— Засталая болезнь неизлечима, должно быть, это врождённый недуг. Тут я бессилен помочь.

Ю Вань Инь почувствовала, как у нее сжалось сердце, но не хотела терять надежду. Она подозревала, что он не сделал все возможное, но не знала, как его попросить, поэтому просто низко поклонилась:

— Господин Сяо.

Сяо Тяньцай испуганно воскликнул:

— Ваша Светлость, вы не должны этого делать!

— Человек в этой комнате — благодетель всего народа Великой Ся, умоляю вас, господин Сяо, продлите ему жизнь хотя бы до следующего урожая.

Сяо Тяньцай:

— …

Он на мгновение задумался:

— Если речь идёт лишь о том, чтобы продлить жизнь на несколько месяцев, возможно, есть способ.

Ю Вань Инь уже обрадовалась, но он продолжил:

— Но у меня есть условие.

— Какое?

— Я вижу, что Его Величество вам очень доверяет. Когда он разберётся с принцем Дуанем, не могли бы вы замолвить словечко, чтобы он позволил наложнице Се покинуть гарем?

Ю Вань Инь на секунду замерла, затем прониклась уважением:

— Господин Сяо, вы поистине человек глубоких чувств.

Молодой человек смутился от таких слов, буквально не зная, куда деть руки.

— Это не то, что вы подумали! Я лишь вижу, как она томится в тоске, и сердце моё… Ладно, просто скажите: согласны вы или нет?

— Конечно согласна! Я попрошу отпустить не только наложницу Се, но и вас. Сможете жить беззаботно, скакать на лошадях, делить между собой все великолепие этого мира.

— … Я вовсе не… Благодарю вас, госпожа.

Сяо Тяньцай ушел готовить лекарство.

Ю Вань Инь смотрела на заснеженное поле. Услышав приближающиеся шаги, она слегка повернула голову:

— Господин Сяо очень искусен. Должно быть, сможет продлить ему жизнь на несколько месяцев.

Эр Лань коротко ответила:

— Угу.

Они замолчали, плечом к плечу глядя на пустое заснеженное поле.

Ю Вань Инь наконец тихо спросила:

— А господин Цэнь знает, что вы женщина?

Это был первый раз, когда она высказалась по этому поводу.

Эр Лань спокойно покачала головой:

— Он видит во мне только друга, — Она самоуничижительно улыбнулась: — Сейчас, когда он в таком состоянии, зачем добавлять ему беспокойства.

Ю Вань Инь уловила в её голосе нечто большее и удивилась:

— Вы к нему…

Эр Лань не стала отрицать:

— Мои чувства — это моё дело.

Она, казалось, почувствовала печаль Ю Вань Инь, улыбнулась и погладила её по голове.

Эр Лань была высокой, с чертами, в которых читалось благородство и мужественность, так что притворяться мужчиной ей было совсем нетрудно. Но сейчас, говоря тихим голосом, она звучала очень женственно:

— Я родилась в семье торговцев, в детстве меня называли вундеркиндом, потому что я обладала феноменальной памятью. Родители жили в достатке и позволили мне учиться вместе с братьями. К пятнадцати годам я поняла, что, будучи женщиной, сколько бы я ни читала книг мудрецов, в конечном итоге мне придется выйти замуж за какого-нибудь скучного мужчину...

Ю Вань Инь замерла, удивлённая тем, что та успела побывать замужем.

Хотя, если подумать, Эр Лань выглядела лет на двадцать пять — двадцать шесть. В их время через несколько лет она уже могла бы стать бабушкой.

Эр Лань продолжила:

— Позже тот мужчина умер, и я осталась вдовой, став предметом пересудов соседей. Если в тот день им было не о чём больше поговорить, они обсуждали, не слишком ли ярко я оделась, не посмотрела ли на какого мужчину... В конце концов, однажды ночью я прыгнула в реку. Думала, если не доплыву до другого берега, так и умру в воде.

— Но я доплыла. И я продолжала идти вперёд, не оглядываясь. Шла и шла, пока не добралась до столицы, где встретила вас, вступила в Министерство доходов… Сделала так много дел...

Эр Лань глубоко вдохнула холодный воздух.

— Когда всё устаканится и в Поднебесной воцарится мир, настанет время и мне удалиться от дел.

Ю Вань Инь прекрасно понимала причину, но все равно спросила:

— Почему?

— Вы сразу поняли, что я женщина, и другие рано или поздно это поймут. Вместо того чтобы дожидаться, пока меня разоблачат, я лучше уйду сейчас, найду какой-нибудь живописное место, чтобы провести там остаток дней. Пройдя через всё это, я наконец могу сказать, что жила и любила, мне не о чем сожалеть.

Эр Лань повернулась и посмотрела на Ю Вань Инь:

— На самом деле, брат Ван и брат Цэнь тоже не сожалеют. Поэтому не грусти, Вань Инь.

***

Сяо Тяньцай хотел остаться и приготовить лекарство, но Ю Вань Инь боялась, что Сяхоу Дань будет волноваться, поэтому решила оставить его с Цэнь Цзиньтянем и первой вернуться во дворец.

…И это было верным решением.

Когда экипаж проехал половину пути, за окном донесся голос тайного стража:

— Госпожа, кто-то следует за нами

— Это люди, посланные Его Величеством? — это было первой мыслью Ю Вань Инь.

— Нет. У них дурные намерения, нам нужно поскорее вернуться.

Повозка внезапно набрала скорость, проехала какое-то время, а затем резко остановилась. Ю Вань Инь отбросило вперёд, и она врезалась в деревянную стенку повозки.

Снаружи послышались звуки боя, телохранитель крикнул:

— Убийцы!