Анна

«В главе нет секса, ведь самый секс — это ты!»

Ряд авторов считает, что если глава начинается с цитаты, то она гораздо атмосферней и богаче, а ты, читатель, с нулевой погружаешься в глубину философской мысли. А чем, собственно, я хуже? Так, главу на успех я зарядила, аудитории подлизала, стало быть, можно перейти к рассказу.

Начинается он с меня! Почему? Да потому что я первой открыла глаза, чувствуя, как утреннее солнце бьет в лицо. С чего бы мне лежать на кровати, чувствуя на себе лучи солнца и вообще открывать глаза? Вот и я подумала, что странно это все! Вместо того чтобы витать где-то между кроватью и полом, пытаясь уловить форму, чтобы не провалиться, как привыкла, я ощутила, что лежу. На кровати. ЛЕЖУ. Не прилагая никаких усилий. А еще в голове пустота. Ничего чужого. Если вы понимаете, о чем я. Мысли были каким-то нечеткими, но где-то внутри проскальзывало понимание — я жива.

Поднимаю руку перед лицом. Пальцы сжимаются и разжимаются, подчиняясь воле. Кладу пару пальцев на шею, чувствуя пульсацию вены и то, как бьется сердце. Легкий шорох ткани под ладонью, волосы — мягкие, живые, скользят меж пальцев. Проводя подушечками пальцев по коже, чувствую форму своего лица. От этого на устах вылезает ухмылка настолько неуместная, что я чуть не подавилась… хотя, погодите, подавиться я вроде бы не могу.

Одним движением сбрасываю одеяло, и оно тяжело падает на пол. Срываюсь с места, вскочив на кровать. Прыгаю, ощущая, как пружины ритмично подкидывают мое тело вверх, возвращая вниз. Ну не чудо ли?

Мой взгляд скользит по комнате. Возможно, она сможет помочь мне понять, что произошло?

Унылый, стандартный дизайн деревянных академически домиков… Уютно, конечно, но угадывается с одного взгляда. Сразу понятно, где я.

Густая завеса пыли покрывает многие поверхности. Тут явно давно не убирались, а возможно, и вовсе не жили.

У стены стоит небольшой стол из грубо обработанного дерева, его поверхность покрыта мелкими царапинами. На столе несколько книг. Судя по названиям, фэнтезийных.

Рядом с книгами — ваза. Пуста, но это не вызывает удивления. Кто вообще использует вазы, когда есть стакан? Видимо, когда-то тут жила девушка.

Половицы тихо поскрипывают от моих прыжков на кровати, выдавая возраст деревянного строения. Сразу понятно — администрации, как всегда, плевать.

Комната почти пуста, ее минимализм бросается в глаза. Здесь нет ничего лишнего, кроме, возможно, говняных книг.

Рядом со мною нет звездочки.

Сука!

Это ни хрена не помогает!

Ладно, просто шутка.

После я провела еще ряд экспериментов, по типу: выглянула в окно, чтобы убедиться в окружении, но давайте сделаем вид, что я умна и сразу до всего дошла, ладно?

Кхм.

Кто-то другой на моем месте, недоумевая, выкатил бы полотно на пару страниц, но я уверена, что, вероятно, это оно! Путешествие во времени! Я ведь не врала, говоря о том, что не знаю, откуда взялись фотографии, которые откопала Киоко. Стало быть, это должно было когда-то случиться! Так что, должно быть, это именно оно.

Может, и нет.

Вопрос в том, что произошло и почему я живая? Откуда взяли мяса для этой тушки? Была суббота, и ничего не предвещало беды, а потом…

В моей голове нет никаких воспоминаний.

Может быть, я откатила время? Тут я тоже не шутила, говоря, что могу воспользоваться силой моей русалочки, но только единожды. Правда, я почему-то была уверена, что после этого кану в небытие. Ошибалась?

В таком случае надо было раньше это сделать!

Но что могло произойти, чтобы мне захотелось это сделать?

— Да какая к хрену разница! — громко произношу я, спрыгивая с кровати.

Путешествия во времени?! Шутки ради можно об этом порассуждать, но думать об этом серьезно мне как-то впадлу. Не застряла в дереве при перемещении с оживлением, и на том спасибо!

Я беру подушку за угол и с размаху швыряю ее в стену. Она летит и, глухим стуком сталкиваясь со стеной, падает на пол. Это вызывает во мне странный восторг, который подначивает действовать дальше. Я хватаю край кровати и одним усилием опрокидываю ее. Приятный треск дерева и металла заставляет меня широко улыбнуться.

На столе в углу стоит пустая ваза. Она буквально умоляет меня пнуть ее ногой. Как человек эмпатичный, я не могу пройти мимо и с размаху заряжаю по ней. С ласкающим уши звуком осколки разлетаются по комнате. Следом за ней с полки полетели фэнтезийные книги. Судя по тому, сколько на них было пыли, никто даже не открывал их. И правильно делал, ведь они все равно говно. За ними отправились разные мелочи из шкафчиков: какие-то приборы неизвестного происхождения, деревяшки, металлические шарики, провода.

Я не отморозок, просто мне изначально показалось, что что-то не так, и мне всего лишь надо было это проверить. Так, водя рукой по стенам, трогая предметы, я убедилась в том, что все абсолютно одинаковое. Я чувствую их форму, но тактильно я словно осталась призраком и не чувствую какой-либо шероховатости, гладкости и каких-то других особенностей.

Убирать бардак я, конечно же, не буду… Здесь буквально произошло чудо, так что, считаю, надо все оставить в первозданном виде!

Замираю перед зеркалом. Смотря на свое отражение в белоснежной форме, я подумала о том, «как же все-таки повезло Лизе с такой красоткой». Форма эта меня, правда, раздражает. Щелчок пальцев — и она на мне уже превратилась в майку. Я сделала это не думая, а все, как и раньше, сработало! Получается, я стала не просто человеком, а мэсом?

С моих уст сорвался глупый смех.

Чтобы проверить теорию до конца, поднимаю осколок вазы. Веду им по предплечью, оставляя аккуратный надрез. Кровь идет, алая, настоящая, но при этом нет никакой боли. Провожу пальцем по каплям, слизываю их. Ни вкуса, ни ощущения.

В свете дневного солнца, после того, что я устроила, Лизу хватил бы приступ. Так что тут должно было чем-то пахнуть, хотя бы витающей всюду пылью, но я не ощущала никакого запаха.

Стало быть, мне дали тело, но не дали чувств?

Как-то несправедливо…

Но это меня не остановит!

******

Темный, мрачный коридор

Я на цыпочках, как…

Если от этих строк у вас екнуло сердце, то у меня плохие новости… Коридор совсем не темный, ведь я же говорила, что сейчас утро!

Выйдя за пределы комнаты, я потянула за первую попавшуюся ручку. Дверь открылась, и за ней оказался предбанник. Тут и там небрежно разбросаны полотенца. На полке стоят бутылочки с шампунями и гелями для душа, а в углу расположилась стиральная машинка. На лавке беспорядочной горкой валялась грязная одежда, среди которой выделялась белая женская форма. Все говорило о том, что здесь кто-то живет. И раз на мое бесчинство никто не заглянул, значит, в доме сейчас никого не было.

Присев на корточки, я наугад взяла первую попавшуюся вещь из груды, которой, по странным обстоятельствам, оказались трусики, и, поднеся к лицу, сделала глубокий вдох. Как и прежде, никакого запаха. Абсолютно ничего, будто передо мной была просто тень одежды, лишенная всякой… Истории! Моралфаги назовут меня извращенкой, но:

Во-первых — я знаю, чего все хотят. А я не просто грежу об этом, а делаю, прикасаясь к святая святых. Разве я виновата в том, что могу себе это позволить?

Во-вторых — запаха нет, значит, можно считать, что и не нюхала.

Разочарованно швырнув ткань обратно, я направилась к следующей двери.

Просторная купальня. С краю помещения стояла массивная ванна с изящно изогнутыми краями, а по правой стороне выстроились несколько душевых. Пол и стены покрывали светло-серые плитки с легким узором, который пытался создать какую-то общую картину.

Смотря на это, я лишний раз задумалась: к чему такая помпезность? Кто вообще придумал подобный интерьер? Неужели автор этого творения представлял себе, как после тренировок ребята будут все вместе весело плескаться под душем, объединенные общим делом? Или он банально извращенец? А? Это ужасно странно.

Я подошла к одной из душевых и уверенно потянулась к металлической ручке. Я резко провернула ее, и в следующий миг поток воды обрушился на меня. Я подняла голову, машинально наблюдая за струями, падающими сверху. Они разбивались о мое лицо, плечи, волосы, стекали вниз, впитываясь в одежду. Я ничего не чувствовала, но видела, как вода капала с прядей моих волос и превращалась в мелкие лужицы на полу. Ощущение капель, бьющих по лицу, было странным, но приятным. Люди говорят о холоде, тепле, приятной прохладе воды или резком контрасте с кожей. Для меня же это все пустые слова. Увы. Однако, несмотря на это, кожа покрылась мурашками от реакции, которой я не могу почувствовать. Интересно, вредит ли как-то это моему телу?

Это все было немного печально.

Мокрая одежда прилипала к телу, но я не чувствовала какого-то дискомфорта. Я стояла под душем, пытаясь найти удовольствие не в ощущениях, а в том, чтобы хотя бы выглядеть как те, кто способен его испытать. По заветам Карины работаю над внутренним миром, позволяя себе быть успешной. Шучу. Не успешной. В общем, наслаждение исключительно духовное и находится в моей голове.

Наконец я выключила воду и вернулась в предбанник. Снимать одежду? Сушиться полотенцем? Это для лохов! Я могу менять одежду, пока та все не впитает и я не стану сухой! Эта мысль привела к странному вопросу: куда исчезает старая одежда, впитавшая влагу? Возможно, Киоко когда-нибудь обнаружит ее внутри себя? С волосами же все было сложнее. Тут с моей силой не справиться. Так, заметив фен, я без колебаний взяла его. Делать какие-то «обыденные» вещи, не ощущая при этом ничего, было как-то тупо.

******

Я продолжила исследования. За следующей дверью, к моему удивлению, я обнаружила свою принцессу. Казалось, ее тут быть не должно, но вот она, лежит под одеялом и мирно спит, ни о чем не подозревая. Я остановилась у края кровати, борясь с непроизвольной улыбкой, которая начала расползаться по лицу. Мысли роились в голове. Сколько всего можно сделать! Я прямо чувствую, как нарастают во мне разные желания.

«Лучшего случая просто не будет», — мелькнуло в сознании, после чего я начала расстегивать пуговицы на рубашке.

Медленно, почти церемониально я расстегивала одну за другой пуговицы, чувствуя, как каждый щелчок кажется чем-то большим, чем простое движение. Не было особой нужды раздеваться и можно было просто воспользоваться силой, но в этом был свой особый ритуал, отражение трепета перед тем, что ожидало впереди.

В этот момент Лиза перевернулась на спину. Ее лицо осветила полоска света, пробившегося сквозь штору, и я внезапно заметила то, что раньше ускользнуло от моего взгляда.

— Ну нет! — громко произнесла я и, чтобы убедиться в том, что зрение меня не обманывает, приподняла одеяло, под которым лежала моя жертва.

Все было так, как я и подумала…

— Ох… — тяжело выдохнув, я начала застегивать пуговицы обратно. — Даже в такой момент ты умудрилась все испортить!

Ощущение чего-то особенного внезапно улетучилось, оставив после себя легкий привкус горечи. Но я все равно была в предвкушении реакции Лизы. Момент, когда она проснется и все поймет, должен быть великолепен! Одна эта мысль приводила меня в нетерпение, отчего появлялось желание поскорее прервать сладкий сон моей русалочки.

******

Элиза

Яркий солнечный свет нежданно ударил в лицо, заставляя меня нехотя приоткрыть глаза.

— Доброе утро, звездочка! — промурлыкала Анна, склонившись надо мной с загадочной улыбкой.

Я нахмурилась и закрыла глаза снова, пытаясь уцепиться за ускользающий сон. Еще немного, дайте лишь несколько минут… Я вроде не думала ни о чем, но внутри промелькнуло странное ощущение тревоги. Мозг словно неосознанно провел анализ всего, дав сигнал о том, что что-то не так.

Мои глаза открылись снова. Это была не моя комната. Потолок, на который я смотрела, был чужим, отмеченным темным маслянистым пятном. Сразу стало ясно — я у Мисук. Это пятно я заметила еще в первый раз, когда приходила к ней в гости. Помню, как я интересовалась его происхождением, но художнице об этом ничего не было известно. Она говорила, что его пытались закрасить, но оно все равно упорно проступало. Странно только то, что оно как будто стало ярче.

Но почему я здесь? Не помню, что произошло. Мы с Ханой собирались все подготовить, а после провал. Прошел ли уже праздник? Я уснула? Мы выпивали? Голова не болит, сознание ясное, но в памяти пустота.

— Ты помнишь, что случилось? Почему я здесь? — переведя взгляд на Анну, интересовалась я.

Она молчала. Только загадочная, почти лукавая улыбка тронула ее губы, а в глазах мелькнул блеск, словно она знала то, что от меня скрыто. Понятно, как всегда, издевается, радуясь моему негодованию. Как же это глупо — играть в загадки, когда я хочу знать ответы!

Мой взгляд скользнул за ее плечо, и я замерла. Комната была другая. Нет. Это все еще казалось комнатой Мисук, но что-то было не так.

Я отбросила одеяло и встала, пройдя в центр комнаты. Присмотревшись, я узнавала привычные детали, но в то же время обстановка лишилась индивидуальности. Казалось, кто-то стер все, что делало это место домом художницы. Исчезли картины, эскизы, мягкие игрушки, электроника и другие мелочи, которые наполняли пространство ее жизнью. Все это словно вынесли, и осталась лишь пустая оболочка. Что тут произошло?

— Сюрприз! — вскрикнула Анна. Пропустив свои руки под моими, она обхватила меня со спины, крепко прижав к себе.

Я вздрогнула, инстинктивно попытавшись вырваться, но ее хватка оказалась неожиданно сильной. Я еще не успела понять, что происходит, а по телу уже прокатилась волна жара. Сердце забилось в бешеном ритме.

— Анна?! — спросила я, чувствуя, как голос дрожит.

— Именно так! — радостно воскликнула она. — Тусовка прошла на ура, и в результате нее я ожила! Разве ты не рада? — прошептала она. Ее дыхание коснулось моей шеи.

Да что происходит?! Мне не верилось в происходящее, но это было реальным. Я напряглась, пытаясь стряхнуть ее руки, но она не отпускала. Ее хватка была чрезвычайно крепкой. А еще мое тело казалось странно чужим, как будто оно не слушалось меня.

— Что ты делаешь? Что происходит? Почему ты такая сильная? — повысив голос, вскрикнула я.

Анна лишь улыбнулась, но, словно что-то почувствовав, вдруг отпустила меня. Сделав шаг назад, я развернулась к ней, вглядываясь в ее лицо.

— Тебе некуда от меня сбежать, малышка, — смотря на меня, как на жертву, с упоением произнесла Анна.

— Спокойно, — понимая, что она сейчас снова нападет, я, подняв руки в примиряющем жесте, пятилась назад. — Я не понимаю, что происходит, но давай просто разберемся во всем.

— Разборки подождут, — ее глаза блеснули, и она шагнула ближе. — Я знаю, что ты этого хочешь. Хочешь, чтобы твоя Анъя взяла тебя.  Ведь так? — моя особенность ухмыльнулась, схватив меня за запястье. — Не сопротивляйся. Это все равно неизбежно, — протянула она, забавляясь.

Я дернулась, пытаясь вырваться, но вместо этого она рывком притянула меня к себе. Мы столкнулись, и я налетела на стол, сбив на пол книги и бумаги. Анна стиснула меня так, что мне стало трудно дышать, но я собрала силы и резко оттолкнула ее всем телом. На мгновение ее хватка ослабла, но ненадолго — она бросилась на меня вновь.

— Постой! Успокойся! — повысив голос, говорила я, ощущая, как ее пальцы вновь сомкнулись на моих плечах.

Но Анна не слышала. Мое солнышко толкнула меня к стене, прижав своим телом. Она всегда была ниже меня, но сейчас казалась такой большой. Ее вес давил на меня, не позволяя так просто выбраться. Анна выглядела словно одержимая, ее улыбка была пугающе веселой.

-->

<--

-->

Я использовала силу, чтобы избежать этой ситуации и снова вызвать к разуму, но она не сработала.

— Что происходит? Почему моя сила не работает? — выдохнула я и, с трудом проскользнув под ней, оказалась за ее спиной.

— О, Элиза, — Анна медленно повернулась ко мне, словно смакуя мгновение. Она протянула руку, схватила меня за запястье и подняла мою руку вверх. — Просто ты теперь такая маленькая. Такая слабая…

Ее слова пробили меня, словно удар. Я остановилась, сбитая с толку, и, наконец, взглянула на свои руки. Они были тонкими, почти детскими.

— Что… — выдохнула я, чувствуя, как в груди от всего нарастает паника.

— Я покажу тебе, — видя мое недоумение, сказала Анна, с насмешливой лаской подводя меня к зеркалу на подоконнике.

Мое сердце сжалось, когда я увидела свое отражение. На меня смотрела девочка-подросток — хрупкая, с круглыми глазами и бледной кожей. Все еще я, но из прошлого. На вид мне было лет… Четырнадцать?

— Что за… — прошептала я, теряя дар речи.

— Разочарование, правда? — Анна, стоявшая позади, мягко положила руки мне на плечи. В ее голосе слышалась насмешка. — Мы так весело могли бы провести время. Я ведь знаю обо всех твоих фетишах и, между прочим, не осуждаю их. Наоборот… могла бы воплотить их в жизнь. Я бы могла насладиться тем мгновением, когда укусила бы тебя за твои сочные булочки, а теперь это… Все так нелепо.

Кажется, в отличие от меня, Анна находила в этой ситуации нечто занимательное. А я… Я смотрела в отражение перед собой, не находя слов, не зная, как реагировать. Молчание заполнило комнату. Единственное, что оставалось — сделать глубокий вдох и принять происходящее. Паника все равно не поможет.

— К твоему счастью и к моему сожалению, — продолжила она, склонив голову, — я не фанатею от детей. Так что приставала чисто шутки ради. Ну… почти, — ее рука скользнула по моим волосам. — Должна признаться, чувствовать всю тебя в своей власти все же приятно.

Я перевела взгляд на отражение моего солнышка в зеркале, после чего поймала себя на ироничной мысли. Честно, даже не знаю, что хуже: то, что я вдруг стала подростком без сил, или то, что эта женщина теперь из плоти и крови. Где-то глубоко внутри я чувствовала, что ее существование может стать источником проблем. В целом обычно у людей почти не бывает проблем, если они не ищут проблем, но с языком моей дорогой найти их должно быть несложно.

— Нам нужно разобраться с тем, что произошло. Как это случилось и как вернуть все обратно, — развернувшись, сказала я, пытаясь встретить ее взгляд.

— Зачем? Ты хотела избежать воскресенья. Радуйся! Тебе удалось, — ерничала мое солнышко.

Можно подумать, это все отменяет. Мы вернемся, настанет воскресенье, а с ним и «надуманное» наказание.

— Я серьезно.

— Ну че ты душишь-то?! —  эмоционально взмахнув руками, возмутилась Анна. — Твоя любимая ожила, и мы наконец-то могли бы повеселиться! Здорово провести время вместе, а ты все хочешь испортить?

Я и так все время провожу с ней, поэтому разницы особо не вижу, кроме того, что теперь под угрозой не только моя менталка.

— Можешь пообещать мне, что не будешь устраивать ничего такого? — интересуюсь я не столько, чтобы получить обещание, сколько, чтобы убедиться в том, что я права.

— Тебе так хочется меня обидеть? — Анна скривилась, демонстративно закатив глаза.

— Мы обе знаем, что этот прием не работает, — твердо ответила я. — Я хочу услышать прямой ответ.

— Есть вопрос! — моя дорогая, поймав какую-то мысль, вскинула палец вверх. —  А является ли ложь ложью, если все знают о том, что это ложь?

— Что и требовалось доказать, — мои уста невольно искривились в ироничной улыбке.

— Ладно, — она вздохнула и присела, чтобы быть на одном уровне со мной. Положив свои руки на мои щеки, она смотрела мне прямо в глаза. — Обещаю не делать ничего такого. Только ради тебя. Не любитель подобных речей, но разок можно сказать, что я надеюсь, ты это оценишь и как-то компенсируешь. Все-таки у меня, знаешь ли, почти праздник. Ты рассчитываешь на меня, а я рассчитываю, что ты понимаешь мои чувства.

Я попыталась представить, что она чувствует. Понять это полностью было сложно, но догадаться — вполне возможно.

— Что-нибудь придумаю, обещаю, — улыбнувшись, ответила я.

Не знаю почему, но сейчас мне хотелось верить в то, что она не врет. Наверное, потому, что она была со мной, когда могла бы просто уйти, ведь сейчас не было ограничения в метрах.

******

Спускаясь вниз, мы обсуждали то, что обе ничего не помним. Анна делилась теориями, вспоминая фотографии. Говорила, что, вероятно, случилось путешествие во времени. Когда я была подростком, ее у меня не было, поэтому при путешествии она и вывалилась наружу. Она также поделилась тем, что ничего не чувствует и мыслей моих теперь не слышит. Я настолько привыкла говорить с ней в голове, что говорить вслух казалось таким странным.

— Ты, наверное, голодна? — поинтересовалась я, бросив взгляд на кухню. — Лично у меня ощущение, будто я могу съесть все, что найду.

Анна равнодушно пожала плечами.

— Заботишься обо мне, словно мама, а я ничего не чувствую, — с легким пренебрежением заметила она. — Ни голода, ни вкуса. Так что не жди, что я оценю твои кулинарные изыски. Но в этом определенно есть и плюсы. Не придется смотреть видосы с обзором доставок, чтобы не просадить деньги почем зря. Хотя это один хрен ловушка. Все куплено, но в видео тебе обязательно скажут, что «обзор не проплачен».

Я никогда не заказывала то, что обозревают, а поэтому, насколько разное приходит, сказать могу. Но могу сказать, что мне за два обзора с Фуджихару никто не заплатил!

И раз Анна не пошутила, сказав что-то об алчности моей соседки, значит, действительно не слышит.

— В любом случае, думаю, нам надо поесть, — проходя на кухню, говорю я. — Может, ты и не чувствуешь, но организм в этом нуждается. Кроме того, мы, скорее всего, уже неизвестно когда вернемся сюда и вернемся ли вообще, так что поесть будет не лишним.

Я открыла холодильник. Он был полон еды. Это означало, что тут кто-то живет, и нам в некоторой степени повезло оказаться в момент, когда никого нет. Надо бы поторопиться. Среди продуктов я увидела ингредиенты для смактунчика: помидоры, огурцы, майонез, хлеб. Конечно, Анна не почувствует вкус, но сам факт ее реакции на блюдо в фантазии казался мне забавным. Жаль, что для того, чтобы он был таким, как надо, его быстро не приготовить.

Пока я обдумывала, что по-быстрому приготовить, дверь холодильника хлопком захлопнулась. Резкий звук вывел меня из задумчивости. Анна, молча развернув меня спиной к себе и наклонившись, поднесла нож к моему горлу.

— Если мы вернемся назад, — проговорила она с холодной улыбкой, — меня, скорее всего, снова засосет внутрь тебя. Вопрос: если я убью тебя сейчас, умру ли я тоже? Или останусь?

Ее тон словно говорил о том, что она готова реализовать озвученное. Еще два года назад, когда Анна была вспыльчивой и агрессивной, я бы побледнела от страха, но сейчас не было никакого испуга. Какой бы ненормальной она иногда ни казалась в целом, но она добродушна. По крайней мере, по отношению ко мне.

— Но ты же этого не сделаешь, правильно? — мои слова вышли несколько ироничными.

— Знаешь, порезать горло незнакомцу в виртуальной реальности было не так уж сложно, да и на снимках ты не светилась, а значит, — она усмехнулась, а после вздохнула и убрала нож. — Не знаю, нравится мне в тебе эта черта или нет, но ты просто милая. Ты, может, и подумаешь, но никогда никому не скажешь, что человек-то хуесос и дебил. Это я про себя, если что. Но согласись, чисто в теории интересно было бы проверить. Настанет ли на самом деле этот так называемый эффект бабочки.

Я не сильна в столь философских вопросах, да и теории часто противоречат друг другу. Склонна верить тому, что все выровняется и жизнь одного человека, насколько бы он ни был важен в текущей истории, ничего в глобальном плане не значит.

— Не факт, что теперь не существует где-то вторая Элиза, которая скоро приобретет свою Анну. И если ты с ней встретишься, у нее может быть реальная и нереальная в одной упаковке, — пытаюсь перевести ситуацию в шутку.

— Звучит великолепно, — бросая нож на стол, моя особенность рассмеялась. — Но значит ли это, что когда-то они тоже попадут сюда и появится третья Анна. А потом еще одна, и еще, и еще.

— Похоже на идею для сюжета какого-то комикса, — замечаю я.

Подобное постоянно экранизируют, раздувая все до абсурда, но я, к сожалению, такое не люблю и не понимаю. Как не понимаю и, почему так много людей тащатся от такого контента.

— Главное, чтоб юмор там был максимально дегенеративным, — усевшись на стол, продолжала моя дорогая. — Так что, если решишь создать что-то такое, в этом плане я тебе не помощник.

А по-моему, еще какой помощник.

— А! — воскликнула Анна, указав на меня пальцем. — Ну вот, ты же сейчас подумала, что я как раз таки дебил! Соглашаешься, что минуту назад я сказала правду о твоей личности? Я знаю тебя лучше всех!

******

Мой голод был так велик, что я быстро уничтожила все приготовленные бутерброды. Анна же ела с явным усилием. Было видно, как сильно она себя заставляет, и мне, признаюсь, даже льстило, что она делает это, возможно, ради меня. Не желая тратить время зря, я решила привести мысли в порядок и объявила, что пока она ест, схожу умыться холодной водой. Мы договорились, что сразу после моего возвращения покинем этот дом и начнем искать выход из сложившейся ситуации.

После умывания я спустилась по лестнице и только шагнула на пол, как меня окликнул неуверенный голос:

— Вы подруга Арквейд?

Я остановилась и обернулась. Мой взгляд упал на молодого человека, лицо которого пересекали странные черные полосы. Он казался мне знакомым… Это учитель Мисук? Только он выглядел совсем молодо. Его неуверенный взгляд, избегавший встречи с моими глазами, совсем не вязался с тем учителем, которого я знала.

— А, да… — с некоторой заминкой ответила я, слегка растерянно глядя на него.

Молодой человек издал тихий, задумчивый звук, будто собирался задать второй вопрос, но не решился.

— Вы… Широ Йоргенсон, верно? — спросила неуверенно я, желая убедиться в правдивости своей догадки.

— Мы знакомы? — его взгляд на мгновение встретился с моим, после чего он смущенно почесал шею.

Я невольно напряглась. Это был действительно он — хоть и совершенно не таким, каким я привыкла его видеть. Какая странная и неудобная встреча.

— Нет, просто… слышала, — ответила я как можно нейтральнее, не желая углубляться в объяснения.

В этот момент дверь дома резко открылась, и на пороге появился высокий, массивный мужчина. Его рост и внушительное телосложение поражали — он был под два метра, широкоплечий, сильный, кулак с мою голову. Он будто мог одним движением поднять шкаф. Его лицо, наполовину скрытое челкой, казалось знакомым, но я никак не могла вспомнить, где видела его прежде.

Мужчина подошел ближе, окинул меня тяжелым, испытующим взглядом и зарычал, как бы задумчиво протянув:

— Р-р-р… Ты ифарит?

Я замерла, пытаясь понять смысл его слов, но решила действовать по уже выбранной методике и особо не вникать, соглашаясь со всем. Ситуация выходила неудобная, но я понимала, что скоро меня тут не будет.

— Да, — уверенно кивая, соглашалась я.

— Имя? — вопрос был задан сухо, словно на допросе.

— Э-э-э… Элионара Элайджо, — сочинила я что-то не особо оригинальное.

Главное не забыть, что придумала. А то я уже забыла, чья я там подруга.

Мужчина нахмурился, задумчиво рыча себе под нос:

— Р-р-р… Значит, они все же решилась доформировать команду? — спросил он сам у себя, опустив руку в карман халата.

Этот странный звук, похожий на рык, меня пугал. Казалось, что во время раздумий он видит мою ложь насквозь, и сейчас начнутся проблемы. Также его халат казался мне странным. На нем было очень много карманов. И все по взгляду, казалось, чем-то были заполнены. Он что, таскает с собой склад?

— Да, — снова утвердительно ответила я, стараясь выглядеть уверенной.

Странно, что он не спросил меня про очевидно слишком юный возраст. Видимо, в тот год были ученики помладше.

— Стало быть, и та очаровательная особа, с которой я столкнулся у входа, тоже теперь в команде? — обратился он к Широ.

Мое сердце екнуло. Ах ты ж сссс…

Все же сбежала!

Какой удивительный талант, так убедительно врать и обещать, смотря прямо в глаза!

Была бы эта «особа» здесь, я, наверное, схватила бы что-то тяжелое и стукнула ее по голове. Пусть она даже и не чувствует боли, но все же! Теперь я обязана ее найти и ударить, пока она жива! Ей удалось пробудить и напомнить о том, какое желание во мне возникало время от времени. Пора его реализовать!

— Я не знаю.  Я… ничего об этом не слышал, — ломаясь под взглядом, робко произнес парень.

— Да, она со мной, — подтверждала я.

Мужчина, не выказывая ни малейшего удивления, начал копаться в кармане, звеня чем-то металлическим. Его взгляд, цепкий и чуть оценивающий, снова скользнул по мне.

— Р-р-р… Это даже к лучшему, — задумчиво произнес он.

Слова прозвучали как-то… недобро. Становилось стремно. Неудивительно, что учитель Мисук такой зашуганный. Столкнувшись взглядом с мужчиной, я внезапно вспомнила, почему его лицо кажется мне знакомым.

— Вы — Давид Югай, верно?

— Мы встречались раньше? — он чуть прищурился, пытаясь меня вспомнить.

— Нет, — я покачала головой с легкой улыбкой. — Просто читала ваши работы и видела пару фотографий. Хочется сказать, что они очень познавательны. Особенно та, про негативные особенности сил.

Скорее выжимку, как и многие, но тем не менее. Это же он, создатель теории о плате за силу.

Давид наклонил голову, словно оценивая мои слова на правду.

— Интересоваться наукой в столь юном возрасте — похвально, — в уголках его губ мелькнула одобрительная улыбка. — А спортом, случайно, не увлекаешься?

Его тон изменился — теперь он звучал чуть более непринужденно, даже с оттенком дружелюбия. Видимо, лесть работает.

— К сожалению, нет, — призналась я, чуть качнув головой.

— Зря. Это ведь основа дисциплины. Но ничего, исправим, — заявил он с неожиданной решимостью. — Переодевайся, отправимся на пробежку. Познакомимся получше, я оценю твои возможности, да и Широ чувствует себя увереннее, когда занимается в компании. Правда, Широ? — обращаясь к парню, мужчина громко рассмеялся.

Хуже ли Киоко этот тренер? Выяснять я, конечно же, не желаю. Мне бы только пройти через этого мужчину, который своим телом занимает весь коридор, и оказаться на улице, а там я уж как-нибудь разберусь…

Широ, словно пойманный врасплох, взглянул на меня с мольбой в глазах.

— Ну, наверное, — пробормотал он.

От его взгляда я почувствовала вину. Я ничего плохого не сделала, но почему-то казалось, будто для него только усугубила ситуацию.

— Ладно, почему бы и нет, — придерживаясь старой тактики, произнесла я как можно равнодушнее, не желая выдать свои истинные намерения.

— Я, вообще-то, пошутил, думая, что тебе нужно время на акклиматизацию в новом доме, но вижу, что она на самом деле ни к чему! — с ухмылкой произнес Давид, взмахнув пальцем. — Переодевайтесь, и жду вас тут через пять минут.

Мужчина не сдвинулся с места, словно нарочно блокируя выход. Опершись на поручень, он стоял, наблюдая за каждым моим движением, будто понимая, что я хочу улизнуть. Весь коридор был, по сути, под его контролем. Формы у меня, увы, нет. Только эта белая, которая изменилась вместе с размером моего тела. Видимо, все-таки надо было сказать, что я подруга девушки, чье сложное имя я не запомнила, и зашла просто проведать ее. Мой промах.

Прикидывая варианты, я поняла, что единственный путь к свободе — окно.