Испорченный наряд вынудил Николь отвести меня в один из чуланов театрального кружка, удачно расположенный в третьем корпусе. Там хранились разные костюмы, и, оставив меня выбирать, она бросила мне ключ, после чего поспешно удалилась, сказав напоследок:

— Буду ждать тебя у входа. Только дверь за собой закрой.

Я не стала долго раздумывать: взгляд зацепился за демонические рога и облегающий костюм, покрытый чем-то, что напоминало чешую дракона. Демон-дракон, конечно, не нечисть, но недалеко от этой темы, так что пойдет.

Захлопнув дверь, я покинула пределы здания и увидела Николь, которая, сидя на парапете, нетерпеливо болтала ногами. Завидев меня, она ловко спрыгнула и стремительно подошла близко-близко ко мне.

— А давно Мисук это?.. — вглядываясь в мои глаза так, словно в них высвечивался ответ на вопрос, спросила меня девушка, что-то невнятно показывая руками.

Я ни капли не поняла, чего она хочет узнать, а потому, слегка поморщившись, уточнила:

— Что?

— Ну, — протягивая это, она выпрямила пальцы и коснулась их кончиками моей груди, словно это должно было меня натолкнуть на нужную мысль. — Это самое, с Варши. Понимаешь, да? — глава совета недолго всматривалась в мои глаза, после чего провела по своему подбородку и слегка удрученно произнесла. — Не понимаешь, да?

— Не понимаю, — чувствуя некоторую неловкость, ответила я. — Да.

— Вероятно, она про граффити на стенах катакомб этой шараги, — выдвигала предположение Анна.

Возможно. Николь, судя по движениям рук, действительно могла иметь в виду что-то подобное, но я решила притвориться, что ни о чем не догадываюсь. Со мной ничем таким не делились, а у нас с Анной все на уровне теорий.

— Пока тебя ждала, решила осмотреться, пройтись вокруг корпуса, заглянуть за посадки, — понизив голос, рассказывала президент. — Тяжело было их заметить, но я все же увидела, как они, — тут она склонилась к самому моему уху, — целуются. Прижимаясь к дереву. Кажется, у них там наклевывается нечто… большее. Если ты, конечно, понимаешь, о чем я.

Как-то быстро развиваться у них отношения… Наверное, сейчас это неудивительно, но эта пара кажется мне странной. С другой стороны, когда играют гормоны, странностей партнера совсем не замечаешь.

— Идем смотреть? — словно это было призывом к действию, интересовалась у меня моя особенность.

Нет, не идем. Мне неинтересно, да и следить за подобным контентом как-то неприлично.

— А прилично делать это там, где тебя могут увидеть?! Вывод? Они хотят, чтобы другие это видели! — с ухмылкой сказала Анна, а после вытянула указательный палец в мою сторону. — Но мы-то идем не ради подглядывания, а ради науки! Тир-лист же! Дело святое! Если они «слишком увлекутся», то есть вероятность, что мы больше сегодня их не увидим! Не увидим, и ладно, по сути, это не так важно, но огорчает тот факт, что, в отличие от других девушек, личность и типаж Мисук мы вообще не разбирали. Надо наверстать упущенное.

Разве? По-моему, что-то было, и не так давно.

Но даже если так, что там разбирать?

Веселые девушки — это просто пушка! Каждый диалог как терапия смеха, и ты не устаешь поражаться ее оригинальности, думая, как же легко с ней. Однако с такой не заметишь, как она начнет переходить границы и своими приколами панчить твою самооценку. На твои вопросы, недовольства и просьбы не шутить об этом, она, смеясь просто скажет: «Что, задело? Расслабься, это прикол». А завтра все по новой и с большей силой, ведь наслаждаться твоей реакцией так весело. Поначалу, может быть, это все здорово, но в перспективе терпеть насмешки станет тяжело, и ты не заметишь, как она тебя достанет. А вот откуда она тебя не достанет, так это из помойки! Так что посиди-ка там!

— А ты втягиваешься! — на устах Анны заиграла довольная улыбка. — Видишь, как приятно, когда есть, что обсудить вместе?

Да-да.

Ты можешь думать, что я вышла на твое поле, но на деле просто готовлюсь к воскресенью. Ведь говорить подобный бред вслух куда сложнее, чем думать его про себя. Это Анне легко, ведь ее никто помимо меня не слышит, и социалка никак не страдает.

— У тебя что, пункт в контракте — обязательно все испортить? — высказывала претензию моя ненаглядная.

Николь, видя, что мое солнышко о чем-то говорит, словно понимая, что это про Мисук, терпеливо ждала ответа, и я, вместо продолжения бессмысленного диалога с моей особенностью, сказала:

— Мы об этом не знали и удивлены не меньше тебя.

— А-а-а, — протянула Николь, покосившись на Анну. — Если, что я вам об этом не говорила, — она хлопнула в ладоши, оживилась и, повысив голос, сменила тему. — Ты, должно быть, собираешься найти Киоко?

— Да, — кивнув, подтверждала я.

— Вот и славно! — щелкнув пальцами, она указала на меня, а после развернулась и куда-то пошла, громко говоря: — А я пойду за Ханой. Пора бы начать искать место получше для ночных посиделок.

Бедняга Хана, пропустила весь праздник. Надеюсь, ей хотя бы весело в компании симпатичной ей девушки. С другой стороны, она не с ней, ведь президент летает по академии.

— Хана влюблена,

Та ею не увлечена

Психушка близка.

— Будем запекать картошку в костре. Ты же любишь печеную картошку? Хотя чего это я спрашиваю, я вообще не встречала людей, которые ее не любят, — девушка остановилась и внезапно развернулась. — С тебя будет привести Киоко, Скарлет и Фуджихару, а я позову остальных! Будем ждать вас ближе к одиннадцати, у озера.

Интересно, кто эти все остальные? С учетом того, со сколькими людьми я вижу постоянно Николь, кажется, что это может быть кто угодно.

— Хорошо.

Николь одобрительно кивнула, после чего, совершив оборот на 180 градусов, куда-то направилась, слегка пританцовывая под едва слышные звуки музыки.

— Идем? — встав передо мной, Анна с интересом смотрела в мои глаза. — Маньячка, знаешь ли, тоже нуждается в оценке.

Я, понимая, куда она зовет, лишь покачала головой. Протяжно зевнув, я взглянула в сторону, откуда доносилась музыка, перебиваемая голосом нашего эпатажного ведущего, и взяла путь туда.

— Знаешь, я тут внезапно осознала, что Мисук, вообще-то, получается, герой, — идя следом, начала говорить о своем моя особенность. — Пожертвовала собой, чтобы спасти всех нас от маньяка. Серьезный поступок, ведь даже меня моментами эта Варши немного стремает.

******

Найти Скарлет и Киоко оказалось удивительно легко. Пока первая оживленно рассказывала что-то, вторая, не теряя времени, с аппетитом поглощала закуски с изящно сервированного стола. За месяцы нашего общения я уже успела заметить, что Киоко явно неравнодушна к хорошей еде и в целом ест она значительно больше, чем я.

— Ты что-то долго, — в ответ на мой приветственный взмах рукой, отвечала Накано.

— И, как я вижу, решила покинуть наш уютный коровий лагерь, — добавила Скарлет, окинув мой наряд придирчивым взглядом.

Я начала кратко рассказывать о том, что со мной произошло, сама не ожидая, что увлекусь, описывая пережитое. В целом мне даже понравилось, и я должна признать, что не ожидала такого. Николь большая молодец! Организовать это все, уговорить персонал поучаствовать, добавить подставных актеров, которые своими действиями и фразами будут нагонять волнения, должно быть непросто. Я согласна с мнением Анны о том, что организаторам и самим должно было быть весело, наблюдать за нашими реакциями, но считаю, что это все довольно морочно для того, что можно провернуть всего один раз.

— А я считаю, что особняк был душноватым и вместо каких-то зомби нужно было добавить то, чего действительно боятся многие. Вот я бы смогла заставить тебя визжать. Фантазерке надо было как-то нетривиально намекнуть и поинтересоваться у меня, что впечатлило бы звездочку. Тогда это был бы особняк с пауками!

Думаю, организаторы хотели придерживаться праздничной тематики и оставить у всех положительные эмоции. Если бы там были пауки… я бы вышла оттуда с инфарктом. В таком раскладе я, быть может, даже злилась бы на Николь.

Как-то в детстве мы с семьей отдыхали у моря, и в первый же день я наткнулась на огромного двадцатисантиметрового фруктового паука в своей комнате. Тогда я орала так, как больше никогда в своей жизни. Этот момент оставил шрам на моей психике, и он до сих пор иногда приходит ко мне во снах. Как же это бесит!

— Это в стиле Николь, — элегантно смеясь, замечала Скарлет. — Говоря о сюрпризах, дорогуши, хочу сказать, что у меня тоже для вас есть один такой. На воскресный поход в бассейн я кое-что приготовила, — обернувшись ко мне и наклонившись ближе, она едва слышно добавила: — Ты заставила меня задуматься о том, как я хочу услышать крики Киоко.

Где-то я уже сегодня слышала это.

Я бросила на нее взгляд, полный подозрений, а та, словно заговорщик, слегка улыбнулась, явно прося подыграть.

— Не, ну не зря же она журналистка, фантазия должна быть богатой, — иронично замечала Анна.

Если сюрприз рассчитан на двоих, разве это не значит, что кричать буду и я? Думаю, я более эмоциональный человек, нежели Киоко, и если это что-то, что заставит визжать ее, то…

Стоп! В это воскресенье?

— Я заметила, что все почему-то очень любят что-то шептать Лизе на ушко, — съязвила Киоко, вытирая уголки губ салфеткой.

— Для многих уши — сексуально привлекательный орган, кста, — освещала своими речами важную тему мое солнышко. — И не только владелец ушей может получить от этого удовольствие. Лично я внутренней тяги к этому органу не ощущаю, но можете считать меня специалистом, так как я видела несколько фильмов, где обсуждали этот феномен!

И где объективность? Или мы опустились до цитирования чужих чувств?

— Как только представится возможность, я обязательно поиграю с мочками твоего уха, малышка, а пока, — самодовольно ухмыляясь, Анна развела руками.

— Видимо, все, как и я, понимая, что ты дорожишь Элизой, хотят тебя подразнить, — с соблазнительной улыбкой подметила Скарлет. — Элиза ведь не расскажет тебе о том, что я шепнула, так?

— Да, это ни к чему, — слегка рассмеявшись, сказала я. — Но, честно говоря, я не уверена, что смогу в это воскресенье.

— Разве пару часов в воскресенье уже не должны были стать временем, когда мы на пару часов забываем о всех делах и проводим время вместе? — Скарлет вопросительно приподняла бровь, глядя на меня с легким упреком.

—  Латентный мизантроп всегда найдет отмазу, чтобы не ходить гулять, — опершись своим плечом о мое, шутила моя дорогая.

В этот момент Киоко едва заметным движением головы указала в сторону сцены, сказав:

— Смотрите.

На возвышении находились пять девушек, облаченных в костюмы, напоминающие наши. В центре стояла Трисс. Прожектор выделял лишь Трисс, словно мы были обязаны смотреть только на нее. Четыре фигуры позади синхронно двигались, будто тени ее собственной уверенности, подчеркивая ее значимость.  Движения же Трисс, в отличие от других девушек, отличались и были слегка взбалмошные, отличительные, не вписывающиеся в общую картину, но уверенные.

Вдруг музыка изменилась. Трисс резко взмахнула рукой, и девушки по краям разлетелись, словно волна сметала их прочь. Они скрылись за сценой, и Трисс осталась одна. Прожектор погас, и все огни сцены тоже. Настала полная темнота.

Мгновение безмолвия взорвалось новым светом. Трисс крутанулась на месте, ее юбка взлетела, очертив в воздухе круг. Свет прожекторов вдруг стал мигать в такт ее движениям. И она начала танцевать. Шаги были резки, но точны. Каждое ее движение было наполнено мощью: резкий наклон вперед, откинутая назад голова, рука, выброшенная в сторону, словно команда всему миру остановиться. Она встала на носки, ее тело вытянулось, а затем — молниеносный поворот, удар пяткой в воздух. Казалось, что ее ноги сливаются с ритмом, вытягивая звуки из самой музыки. Ее танец очень напоминал мне танцы некогда почившего короля поп-музыки. И получалось у нее на удивление хорошо.

— Теперь я уверена точно, она ебаный пафосник! — комментировала происходящие на сцене Анна.

В один момент Трисс, лунным шагом проходя мимо микрофона, схватила его и, резко остановившись, взглядом окинула всех присутствующих. Щелкнув пальцами, она приказала музыке стихнуть, после чего напела в микрофон:

—  У коровок нет других забот,

Развлекаются и голоса раздают.

Для кого старается они?

Для меня, для меня, для меня!

Конец своего эксцентричного выступления она скрасила щелчком пальцев по колокольчику, который украшал ее шею. Это приводило аудиторию в легкое недоумение.

— Меня не впечатлить утраченным искусством бумеров! — выкрикнула моя дорогая.

— Как же радостно видеть, что многие из вас, как и я, надели этот наряд, — после короткой паузы продолжила мисс Томиссон. — Вам, возможно, покажутся странными мои слова, но лично для меня этот банальный жест является знаком того, что в академии еще не все потерянно.

— Ага, и это совсем не потому, что крестьяне падки на халяву, — критиковала слова Анна.

— Что мы с вами можем объединиться и изменить многое! Разве вас не утомляет мысль, что такие базовые вещи, как доступ в интернет, остаются привилегией избранных? Это ведь не роскошь, а элементарная составляющая комфорта, которую нам намеренно отказываются предоставить. Они говорят: «Это для вашего же блага, чтобы вы не отвлекались от учебы». Но если это так, почему бы не сделать доступ открытым хотя бы вечером, после занятий? Это ведь возможно, правда? И дело не только в интернете. Это лишь верхушка айсберга. Мы живем в системе, где правила установлены так, чтобы ограничивать, а не развивать. Где студенческий совет, который должен быть голосом студентов, давно превратился в простого блюстителя порядка. С чем, к слову, он не справляется должным образом. Я считаю, что пришло время перемен! Мы можем и должны изменить это, — Трисс сделала шаг вперед, словно приближаясь к залу. Ее взгляд скользил по зрителям, задерживаясь на лицах, как будто она обращается к каждому лично.

— Гойда, братья! Гойда! — аплодируя, язвила моя особенность, призывая к немедленному действию. — Бойся старая академия, мы идем!

—  Мы можем и должны изменить это. Академия — это наш дом, и она заслуживает стать местом, где слышат каждого. Где уважают права и потребности каждого. Сегодня я, Трисс Томиссон, объявляю о своем намерении баллотироваться на пост президента студенческого совета. Я не просто прошу вашей поддержки — я призываю вас объединиться. Вместе мы сможем восстановить порядок, создать условия, которые соответствуют современности, и доказать, что наше мнение имеет значение. Я верю, что перемены возможны. И я верю, что мы способны их воплотить! — на последних словах она подняла кулак вверх, как символ решимости.

В этот момент на сцене развернулись огромные плакаты с ее портретом и лозунгом: «Голосуй за Трисс. Сделай академию снова великой».

— Согласна, кричать надо было сейчас… — отмечала свой промах Анна. — В любом случае теперь я думаю: а не королева ли кринжа она?

Никто из присутствующих не ожидал, что яркое представление закончится политикой. Атмосфера из-за этого создавалась своеобразная. Еще во время речи можно было услышать мнение учеников, а теперь, когда она закончилась, дискуссии усилились. Легко можно было уловить, что мнения делились на «если она выиграет, настанет апокалипсис» и «Трисс, конечно, та еще сука, но какой же ахуенный был танец». Шучу. И «наконец-то будет нормальный президент».

— Ох, как же тяжело жить в современном мире, —  выходя на сцену, пытаясь разрядить атмосферу, громко протягивал ведущий. — Уже даже праздники не могут обойтись без политики!

— Не рановато ли говорить о выборах? — с заметным скепсисом произнесла Киоко.

Она сказала всего одну фразу, а я уже поняла, что подобная сцена ей не по душе. Лично меня представление не впечатлило. Мне без разницы, кто будет президентом. Вряд ли это сильно скажется на учениках. Только в мелочах. И я не против, если будет интернет. Наоборот, буду жаловаться, что зря каждый день страдала!

— Николь уговаривала меня голосовать за нее еще в первый день, так что, полагаю, скорее поздновато, — с легкой иронией заметила я.

— Значит, мои источники не ошиблись, — припоминала Скарлет. — Если она будет соревноваться исключительно с Альварез, то шансы на ее победу довольно высоки.

— Да? — пытаясь понять, почему она так думает, спросила я.

Если бы не обрывки разговоров вокруг, я бы продолжала думать, что наш президент большинству нравится. Теперь же начинает казаться, что я заблуждалась.

— Да чего тут обсуждать-то, звездочка права. Эти политики только и умеют обещать. На деле-то ничего не меняется. И если в масштабах страны нет особых перемен, то уж в масштабах шараги, где этот орган даже не орган власти… Но я понимаю, побухтеть это святое, — смотря по сторонам на обсуждающих инцидент студентов, говорила Анна.

Слышать подобное от главного осуждатора как-то странно. Вероятно, просто тема не особо веселая и интересная.

— Да, — подтверждала Скарлет.  — Возможно, я ошибаюсь, но думаю именно так. Как альтернативу, я бы предложила поискать третьего кандидата. Такого, кто устроит всех. Не яркого и взбалмошного, как две наших дорогуши, а надежного, который при этом успел привлечь внимание студентов. Например, Лизу.

— Да ну, мне лень, — понимая, что она так шутит, отмахнулась я. — Я ничего не знаю. Даже не представляю, чем студсовет занимается.

Из меня вообще управленец плохой. Я бы никогда не хотела таким заниматься. Только от представления того, что я открыла бизнес и у меня появились те, кем надо управлять, кружится голова.

— А по мне, отличный кандидат! — гордо оценивая меня, весело вставляла Анна. — У моей звездочки частенько лицо такое, что так и хочется сказать: «Расслабься, мы не в Госдуме».

Подкалывая, оскорбляет только из-за того, что я не пошла смотреть на Мисук?

— Все не так, я просто считаю, что ты отличный кандидат, и у меня уже есть ответ Трисс, — сказав это она, пританцовывая, запела.

Лиза, Лиза, Лиза, Лиза, Лиза Ли —

Самая-самая лучшая в Догар-Де.

Лиза, Лиза, Лиза, Лиза, Лиза Ли —

Студент — доверься ей!

Разве с такой песней-слоганом можно проиграть?

— Разбираться и необязательно, — неожиданно вмешался в наш разговор какой-то высокий парень. Держа в руках телефон, он с деловитым видом произнес: — Окей, Алефтина, как управлять студенческим советом в академии для мэсов?

Голос нейро-женщины тут же начал что-то дотошно объяснять.

— Я понимаю, что в современном мире самое страшное — это не так высказаться и кого-то обидеть, но я совсем не современная, так что скажу, что идея клевая, — иронизировала Анна. — Я бы и учителей нейросетью заменила. Да чего уж там, и учеников тоже. Вот уж реально будет современная академия, без всех этих квадроберов и прочей нечисти.

— Видите, ничего сложного, — подытожил парень. —  Я думаю, у Элизы есть шансы, главное захотеть, — одарив нас вежливой улыбкой, словно на этом его роль была окончена, персонаж удалился.

— Это мило, конечно, —  провожая гостя взглядом, произнесла я, —   но если бы я и выдвигала кого-то, то это была бы Киоко.

— Если я за что-то берусь, то хочу, чтобы все делали, как говорю я, без своеволия, — вынимая ложку изо рта, сказала серьезно Накано. — Здесь же частенько создается ощущение, что, если кто-то сделает так, как его попросили, он умрет.

Работая с Киоко, могу поверить, что она тиран. Увидев ее на посту, Фуджихару бы поняла, что действительно значило слово «тиран» и что Николь — это ерунда.

— Ладно, дорогуши, не буду ходить вокруг да около, — с загадочной улыбкой произнесла Скарлет. — У нас уже есть третий кандидат! Это тот самый парень, который только что учил нас управлять студсоветом. Так сказать — кандидат от наших львов.

К сожалению, я ничего не знаю об этом молодом человеке, помимо того, что он был одним из тех, кто без вопросов подписал мою петицию, чем немного предрасположил меня.

— Что это значит? — уточняла Киоко суть последней фразы.

— Кандидат от парней. За парней и для парней. Понимаешь, дорогая? — с нотками флирта поинтересовалась журналистка.

— Звучит как слоган, — с улыбкой заметила я.

«Как антифеминистский слоган», — добавила про себя.

— Да, но не до конца, — протянула Киоко.

— Скоро поймешь.

— Не, ну сразу видно, светлое будущее академии не за горами…

******

— Торжественная часть подходит к концу! Но, как вы уже заметили, наш праздник вышел далекоооо за рамки обыденного, а это значит, что, прежде чем поставить окончательную точку, мы хотим назвать коровью королеву и короля этого вечера! — по округе раздавался голос ведущего. — Ии-и-и-и, по результатам всеобщего голосования, самой очаровательной коровкой этого вечера становится… — он выдержал эффектную паузу, обводя аудиторию взглядом, — Кииииоко Нааааканооо!

— Согласна, согласна! Лучшая девочка! — мгновенно подхватила Анна, прыгая и оживленно хлопая в ладоши.

— Что? — удивленно сорвалось с губ Киоко.

Скарлет не выглядела удивленной, а вот я не ожидала подобного. Вероятно, я что-то пропустила, пока находилась в комнате страха, и про голосование ничего не слышала.

Я посмотрела по сторонам. Некоторые взгляды оказались далеко не приветливыми, а кое-где даже злорадными. Резкие улыбки и знакомые лица словно кричали о том, что эта «награда» — отнюдь не случайность. В памяти всплывало обидное прозвище, которым Киоко наградили раньше. Оказывается, обиды прошлого так и не были забыты.

— Похоже, это своеобразный намек, — не желая признавать неприятный факт, произнесла я.

— Намек на то, что ты крутая телочка! — с дурашливым задором отозвалась моя особенность.

— Ага, — Киоко сдержанно кивнула, едва заметно сжав губы.

Очевидно, она понимала ситуацию не хуже меня.

— Мое сердце уже трепещет в ожидании второго раунда! — восторженно прошептала Анна, будто предвкушая новую битву.

Чудовище, никакого второго раунда не будет. Это всего лишь детские игры.

— Не вздумай сбежать, дорогуша, — слегка надменно, но как-то по-своему ободряюще, произнесла Скарлет. — Ты должна выйти на сцену и показать всем, что ты не жертва, а королева!

— Странно, я вроде ничего не ела, а тошнота уже подкатывает к горлу, — подставляя кулак ко рту, произносила Анна.

— Я и не собиралась, — едва-едва недовольно покосившись на подругу, Киоко отмахнулась рукой и решительно шагнула вперед, собираясь пойти на сцену. — И подобные речи на меня не работают.

— Вот именно! Ты начинаешь понимать, что паучиха далеко не то, что тебе нужно, сосочка, — Анна подалась ко мне, чтобы сказать. — Если бы она услышала, как я с нулевой сказала бы Диарее: «потеряйся, урод», она уже была бы моей.

«Да-да, так бы и было». Должна, по-видимому, сказать я, но, увы.

—  Все работает, — уверенная в своей правоте, говорила журналистка. — Она хотела это услышать.

Претенциозные речи, но Скарлет молодец. Я бы так не смогла сказать.

— Потому что это тупо, — слыша мои мысли, замечала солнышко.

Как бы это ни звучало, но иногда действительно хочется слышать что-то такое.

— Вот мы и остались с тобой вдвоем, принцесса, — с легким флиртом произнесла Скарлет, пристраиваясь ко мне.

Я не особо поняла, к чему она это сказала, но ощущалось так, словно она ждала этого момента, чтобы о чем-то со мной поговорить с глазу на глаз. В этот момент я также задалась вопросом: почему ей так нравится пристраиваться ко мне сбоку?

— Смотрю, вы с командиром обсуждаете меня, — намекая на внезапно проскользнувшее слово, замечаю я.

— Само собой, — как будто другого ответа быть и не могло, сказала Скарлет. Ее взгляд потяжелел, приобретя неожиданный оттенок игривой серьезности. — Тебе это не по душе?

— Не то чтобы. Просто иногда задумываясь о своем возрасте, почему-то проскальзывает мысль, что я свернула куда-то не туда.

— Не вижу в этом ничего плохого, — слегка пожав плечами, выражала свое мнение Скарлет.

— Так ты хотела о чем-то поговорить? — прямо интересуюсь я.

— Нет, — она улыбнулась. — А должна была?

— Скажу честно, начало звучало так, словно у тебя есть тема, нуждающаяся в обсуждении.

— А по мне звучало, как заявление о том, что паучок у нас хищный. И звездочкой тоже не прочь полакомиться. Просто для таких людей важно сделать так, чтобы инициатива как бы исходила от жертвы. Провернув такие манипуляции, они будут чувствовать себя особенно хорошо.

Это тоже опыт из фильма?

— Скорее мои будни, — моя особенность прибегала к самоиронии. — Ты сегодня уже попалась на это. И мне это нравится! Так что можно и в игру Скарлет войти, ведь выходя из нее, не будет никаких обид и травм с обеих сторон. В этом плане это лучшая телочка из кандидаток.

Ну да. Ну да.

— Если нужно о чем-то спросить, то мне давно было интересно узнать: какие у вас с Киоко общие интересы?

Действительно, какие?

— Мы учимся на одном факультете, пока все, — решила отшутиться я, не найдя чего-то, помимо музыки.

— Достаточно неплохое основание для дружбы, — сдержанно улыбнувшись шутке, заметила Скарлет.

Тем временем на сцене Киоко вручили приз: два билета на концерт популярного исполнителя. Приз не вызвал особого восторга, и Киоко, кажется, готова была отправить его в мусор. Но тут вмешалась Скарлет. Ловко изъяв билеты из ее рук, она сказала, что сможет обменять их на что-то более интересное. И она рассчитывала, что на это «более интересное» они пойдут вместе.

******

Когда официальная часть подошла к концу, на сцену один за другим начали выходить наши музыкальные группы. Между их выступлениями диджей ставил разнообразную музыку, которая совершенно не вписывалась в атмосферу праздника, а была такой же, как и всегда. Когда настал черед медленных танцев, Скарлет, вспомнив о «долге» Киоко, с мягкой настойчивостью вынудила ее пригласить себя на танец.

Их вальс был зрелищем, за которым я не могла не наблюдать. Скарлет явно превосходила Киоко в танцевальном мастерстве, и той приходилось подстраиваться, чтобы успевать за ее уверенными движениями. Журналистка словно нарочно делала размашистые шаги и водила свою партнершу по всему танцполу, превращая их танец в нечто чувственное, страстное, почти театральное. Казалось, она играла, как актриса на сцене, и уверена, ей очень нравилось выжимать из Киоко все соки. Думаю, моя подруга, приглашая ее, вряд ли представляла, что этот «медленный» танец будет выглядеть вот так.

Когда девушки вернулись, они пожаловались на прохладу. Решив заглянуть в общежитие, чтобы накинуть что-нибудь потеплее, они ушли, оставив меня наедине с музыкой, язвительными высказываниями Анны и их обещанием вернуться.

В какой-то момент я ощутила легкое прикосновение к ноге. Обернувшись, я увидела плюшевого медведя. Он был в смокинге, нелепо торжественном для такого праздника, и держал в лапке алую розу, протягивая ее мне. Это было настолько неожиданно и мило, что я не смогла сдержать улыбки и, нагнувшись, приняла подарок.

Выпрямившись, я почувствовала легкое прикосновение к плечу. Оглянувшись, заметила еще одного медведя, на этот раз в костюме, будто сошедшем с экрана старой хоррор-игры. За слегка жутковатым образом невозможно было разглядеть лица, но из-за прошлого действия я легко поняла, что это Джозефина. Слегка склоняя голову, она положила одну лапу к сердцу, другой указывая на танцпол. Молчаливое приглашение было красноречивее любых слов. Я, закрепив розу в волосах, взяла ее протянутую руку и в знак согласия кивнула.

Маска позволяла Джозефине избегать внимания учеников и прямого зрительного контакта со мной, благодаря чему она могла избавиться от волнения, которое обычно мешало ей расслабиться. Так, она стала танцевать гораздо лучше и даже ни разу не наступила на мою ногу. А может, дело было и в том, что она действительно обратилась с просьбой об обучении к Саманте? Последняя мысль, заставляя представлять меня лицо Саманты, особенно веселила. Но она же заставляла меня думать о том, что все как кто странно. Я вспоминала о том, что говорила Анна. О том, что я нравлюсь Фино. Я и раньше думала об этом, но сейчас, пока мы танцевали, эта мысль не выходила у меня из головы. Я думала, что стоит все прояснить, поговорить с Джо, узнать ее чувства и, если это правда, дать понять, что питать надежд не стоит.

— Первый человек, который сам выражает тебе симпатию, в награду получает нож? Девчонка просто зовет тебя танцевать по праздникам, не требуя ничего взамен, а ты жестко отшиваешь, — слыша мои мысли, Анна решила занять сторону Джо. — Она тебе даже никак не мешает. Вне праздников вы если и видитесь, то только здороваетесь друг с другом. До осознания деталей тебя вроде как устраивало.

Я просто думаю, это было бы справедливо. Так ведь не будет продолжаться вечно? Да дело даже не в этом, а в Саманте. В том, что они друзья, а ты, по сути, подкатываешь к ее бывшей. Кому от такого будет приятно? Я не хочу стать зерном раздора в их отношениях.

— Ты серьезно? — возмутилась мое солнышко. — Можешь не отвечать, я знаю, что серьезно, но… Я даже не знаю что сказать!

— Послушай, Фино, могу я задать тебе немного личный вопрос? — решаюсь заговорить я.

— От маман одни проблемы! — утвердительно произнесла моя дорогая. — Пора бы уже перестать думать о ней и считаться с ее чувствами. Откинув мое мнение, вспомним тот глупый вечер, когда ты, по сути, сказала то, что думаешь, то, с чем она должна считаться. Ты заслужила ответ, а что получила? То, что теперь тебя типа не существует.

Чувствовать себя виноватой там, где ты ни в чем не провинилась, отвратительно. Но Саманта всегда умела заставить меня ощущать именно это, особенно когда обижалась. Эта черта в ней всегда раздражала меня, и сейчас ничего не изменилось. Но дело не в ней. Сейчас важно то, что чувствует Джозефина, к которой я отношусь хорошо.

— Аа-а-а, ну… — ее голос звучал растерянно, словно она думала, что я не знаю, кто скрывается за этой маской. — Да.

— Да просто это добродушие не закончится для нас с тобой ничем хорошим, — пшикнула язвительно мое солнышко.

Тот редкий момент, когда я чувствую своеобразную поддержку Анны. Может, ее и не было, и вся магия в банальном слове «нас», но мне все равно стало немного приятно.

— Как вы познакомились с преподавателем Грант? — начала я издалека. Хотелось, нащупав почву, зацепиться за что-то. Узнать, знает ли она, что я когда-то встречалась с Самантой.

Возникла молчаливая пауза, которая создавала легкую неловкость.

— Если не хочешь, можешь не отвечать. Просто немного любопытно, — ретировалась я, стараясь не давить.

— Мы учились в одной академии. А в первый раз встретились в автобусе по пути в академию, в первый день, — наконец заговорила Джозефина. Ее голос был задумчивым. — Она выглядела расстроенной, так что я подсела, чтобы узнать, что случилось. Оказалось, она рассталась со своей половинкой. Я пыталась ее поддержать как могла, и мы разговорились.

Я не думала, что услышанное сделает мне приятно. Я все еще помню ту холодность, с которой Саманта в тот день относилась ко мне. Ее сдержанность при расставании, ее непроницаемое лицо, неприятные и колкие слова. Потому немного радостно услышать, что я все же что-то значила для нее и она о чем-то жалела.

— Жалела о потерянном времени, — моя дорогая, как всегда, пыталась выставить все в негативном свете.

— А она говорила, кто был тем, с кем она рассталась? —  спросила я, понимая, насколько странно звучит этот вопрос.

Возможно, по предыдущему ответу и так все было понятно, но мне нужно было уточнить.

— Нет, а должна была? — с легким негодованием ответила девушка.

— Так тебя поучили танцам? Ты стала намного лучше, — сменив тему, я попыталась я сделать разговор более легким.

В ответ она просто кивнула.

До конца танца мы больше ни о чем не говорили. Я не решилась признаться ей, что это я была той самой половинкой, с которой рассталась Саманта. И уж, тем более, не смогла сказать, что ей не стоит больше проявлять ко мне знаки внимания. Она была такой милой, такой искренней, что всякий раз, когда я открывала рот, чтобы рассказать обо всем, меня пронзал укол совести. Так, я решила, что, возможно, лучше будет поговорить с Самантой. Надо узнать, знает ли она о симпатии Фино ко мне. Поговорить с ней, и пусть она сама все расскажет. Тогда станет ясно, как дальше поступать.

Я решила не откладывать разговор на потом. Увидев Саманту вдалеке, среди гостей праздника, одетую в костюм ведьмы, я подошла к ней. Она, как обычно, проводила время в компании учителя истории.

— Простите, могу я отнять у вас пару минут? — уверенно обращалась я к преподавателю Гранд.

Саманта сначала посмотрела на Германда, затем перевела взгляд на меня. Ее ответ прозвучал сдержанно:

— Да.

Мы отошли в сторону, туда, где нас никто не услышит и не потревожит. Идя рядом с ней, я ощущала странное напряжение. Возможно, это было связано с тем, как складывались наши отношения на протяжении последней недели, но казалось, что говорить со мной ей не очень хочется.

— Не буду ходить вокруг да около, — я решила говорить прямо. — Джозефина знает, что мы раньше встречались?

— С чего бы? — Саманта удивленно нахмурилась. — И почему речь зашла о ней?

— Потому что я ей нравлюсь, — с тяжелым вздохом призналась я.

— Ты? Джо? — с усмешкой произнесла девушка, окидывая меня взглядом. — Не думаю, что ее вообще когда-либо интересовали подобные вещи.

— Первый раз он, как правило, всегда болезненный, — ерничала Анна, будто пытаясь давить на мою совесть. — С другой стороны, лучше так, чем потратить кучу времени, чтобы потом тебя выкинули.

Эх…

— Она подарила мне эту розу, — я коснулась упомянутого цветка в своих волосах. — Возможно, ты не заметила, но пять минут назад мы с ней танцевали. И это не первый раз. Если хочешь, я подойду к ней прямо сейчас, заведу разговор, и ты сама все поймешь по ее реакции.

После слов моей особенности я, встречая Фино, наблюдала за ней. И я не видела, чтобы она хоть с кем-то была так же неуверенна, как со мной. Казалось, что такое поведение совершенно не свойственно ей, и я знаю, совершенно другую девушку. Из этого я сделала вывод, что Анна все-таки права.

— Так вот из-за кого от нее поступила такая глупая просьба, —  Саманта внимательно смотрела на меня, но выражение ее лица оставалось отстраненным. Мне казалось, что ее больше веселили мои слова, и она совсем не стремилась к пониманию.

— Так ты все знала? — я почувствовала, как от осознания того, что она просто издевается надо мной, начинаю злиться.

— Подозревала, — ответила Саманта, после чего попыталась улыбнуться, чтобы смягчить мое недовольство. — Иногда она стала без причины улыбаться. Да и поведение ее изменилось, стала несколько мягче, спокойнее. Больше внимания стала уделять своему внешнему виду. Германд говорил, что ей кто-то из учеников приглянулся, но я и подумать не могла, что этот студент — ты. Поняла только минут десять назад, когда увидела вас вместе.

— Я, вообще-то, вижу тебя, коровка! — внезапно вскрикнула моя дорогая, указав в сторону кустов.

Я взглядом последовала ее жесту. Среди зеленой листвы нелепо выделялись розовые локоны.

— Му! — отозвалась Лисара, после чего выпрямилась, выходя из своего укрытия.

Мы с Самантой одновременно перевели взгляд на нее, оценивая внешний вид. Лисара явилась к нам в коровьем купальнике, дополненном чулками и прочими деталями, которые заставили меня едва сдержать довольную улыбку, а Саманту — скривиться в плохо скрытом раздражении. Но оно и понятно. Она-то не слышит Анну, и для нее это «му» и выход должны выглядеть как легкая клоунада.

— Приятно, когда кто-то тебя понимает, — радостно произнесла моя дорогая.

— Всегда мечтала увидеть вас вместе, наедине. Выглядите, почти как идеальная пара, — шутя говорила Лисара, чувствуя, что оказалась лишней.

Учитывая градус диалога, слово «идеальная» звучало как-то особенно язвительно, что заставило меня улыбнуться.

— Я понимаю, что ты хочешь мне сказать. Я поговорю с Джо об этом, — не оценив шутки, произнесла дежурно Саманта, после чего оставила нас.

Почему-то в душе появилось неприятное ощущение: я только что окончательно испортила наши и без того натянутые отношения. И честно говоря, мне без разницы. Сейчас даже не хочу думать об этом. Это странно, но от этого даже чувствуешь усталость.

— Такое чувство, что я как будто бы оказалась в новелле, выбрала опцию улучшения отношений с одной героиней, а с другой — испортила в хлам, — задумчиво протянула Лисара, покачивая головой. — И это довольно странное ощущение, знаешь ли.

— С двумя! — поправляла ее Анна. — Ведь сейчас ты появилась как никогда кстати. А то такими темпами вечер мог бы закончиться очередным скандалом!

— Всегда рада прийти на помощь! — хихикнула она, словно довольная тем, что стала центральной фигурой в этом эпизоде. — Но я, если что, ненадолго. Себя показать да на вас посмотреть, так сказать. Преподавательский состав решил два события соединить в одно, так что мне как будто бы надо еще туда заглянуть и поздравить нового директора с назначением.

Ну что? Самое время дать оценку девушке? Я готова выслушать!

— Ага, вот, значит, ты какая?! О девочке, которая нравится, готова слушать, а на других плевать? — возмущенно поставив руки в бока, обвиняла меня в предвзятости Анна. — А никакого тир-листа не будет! Какой смысл от него, если он практически пустой, и ты не хочешь его заполнять?! Никаких положительных слов о твоей фаворитке не будет!

— Да у вас тут, как я погляжу, сегодня особо страстные отношения, — иронично замечала Лисара, смотря на нас. — О чем хоть речь?

— Я предложила моей звездочке оценивать всех, кто будет в таких сексуальных купальниках, как ты, распределяя их по рангам, а Лиза делает все, чтобы я никого не могла оценить, — продолжала вешать на меня все грехи Анна. — Уничтожает мою креативность и идеи. Я ей говорю: «еще классик сказал: обосрала — обоснуй», а она просто молчит и даже в мыслях не думает об этом!

— Для понимания, три из трех оцененных девушек, включая меня, оказались в рубрике «помойка». Туда, как уже понятно, должны были отправиться и все остальные, — пытаясь выиграть на контрасте эмоций, спокойно вношу ясность я.

— Это субъективное суждение, основанное на неудовлетворенности присвоенных позиций. Я предлагала тебе делать свой рейтинг. Да и вообще, в свое оправдание могу заверить, что, к примеру, волчица предварительно должна была занять строчку «под пиво». Но, так сказать, волк не корова, в цирке не выступает.

— Вообще, звучит неплохо, — сказала Лисара, явно оценив шутку про свою подругу.

— Ладно, не хочу обсуждать это, идем лучше танцевать!  — я протянула руку к мисс Бьерк, чуть склоняя голову в приглашении.

— Не думаю, что это хорошая идея. Не только потому что я учитель в несколько неподобающем виде, а еще, — она дернула рукой, указывая на выделяющуюся татуировку. — Сразу два промаха, а у меня как будто бы испытательный срок. Может, никто ничего не скажет, а может, и да.

— Ничего-ничего, вот скоро к власти придет АлеФтина или Трисс, и все сразу будет можно! — вспоминая о прогрессивных президентах, шутила Анна.

— Не обязательно куда-то идти, — я слегка поправила розу в волосах, стараясь говорить непринужденно. — Музыку и так слышно, а вокруг почти никого. Мы одни, и никто нас не заметит.

Лисара взглянула на меня, и ее улыбка вдруг смягчилась, приобретя едва уловимую теплоту. Смотря на нее, я почувствовала, что моя небрежная попытка скрыть желание потанцевать именно с ней провалилась. В словах, возможно, угадывался флирт, хоть я и не стремилась к этому. Но как бы это ни было, она не стала возражать, и мы начали танцевать.

Вокруг никого, только легкий шорох листвы, тусклый свет тыквенных фонарей, да мелодия, долетающая издали. В этой тишине ощущение близости усиливалось, а атмосфера становилась несколько романтичной. Я старалась не задерживать взгляд на соблазнительных изгибах, едва прикрытых ее нарядом, но предательский интерес иногда заставлял меня смотреть туда, куда в такой близости не стоило бы. Лисара двигалась легко, изящно, и я ловила себя на том, как часто и волнительно бьется мое сердце. И это ощущение мне нравилось!

******

Лисара ушла, а Киоко со Скарлет все еще не вернулись. Осознавая, что мне предстоит отыскать Фуджихару, которая куда-то провалилась, я решила вернуться в общежитие за телефоном, надеясь, что хотя бы через него удастся связаться с ней и остальными. Положив розу на стол, я сняла смартфон с зарядки, упала на кровать и открыла местную социальную сеть.

Листая профили, я смотрела на статусы девчонок, размышляла о том, что до начала сборов еще полно времени. Возвращаться на праздник совсем не хотелось. Так, не находя желания куда-либо идти, я позволила себе погрузиться в бездумное времяпрепровождение. Устроившись поудобнее, под монотонное жужжание Анны, которая что-то увлеченно рассказывала, я водила по экрану смартфона, не думая ни о чем конкретном. Просто ждала, когда пройдет время.

В какой-то момент я почувствовала усталость, глаза начали закрываться сами собой. «Всего пять минут» — подумала я, решив позволить себе немного расслабиться. И расслабилась…

Сборы прошли без меня.