— Ты так быстро ушла, что мне теперь как-то неловко говорить, что помощь-то не бесплатная, — почесывая затылок, с ухмылкой говорила Мисук.

— Так, давай не разочаровывай меня! — пихая ей планшет, недовольно произносила я.

Я этот подход и тон знаю не понаслышке. Шутя закидывает удочку — ничего не ждет, но, если поведешься, получить какую-то пользу не откажется.

— Я думала, тебе нравится испытывать разочарование по отношению ко мне, — принимая планшет, иронизировала девушка. — Я набиваю баллы, чтоб потом их слить. Это наш особый метод сближения.

Своей самоиронией и остротами она, вероятно, пытается меня взбодрить. Это мило с ее стороны, ведь она не в курсе, что я подобное слышу изо дня в день. Разве что подача разная.

— Вот что я тебе скажу, чилипиздрик: сарказм и ирония в наше время — это уже слишком просто! А как насчет соревнования в искусстве, проверенном годами?! — вставая перед Мисук, моя дорогая выпячивала грудь так, что та чуть ли не касалась ее лица. — Я говорю об анекдотах! Сможешь ли ты при помощи их заставить улыбнуться молодежь, которая анекдоты считает моветоном? А? Принимаешь вызов? Ну давай, я буду первой, — Анна сделала шаг назад, создавая дистанцию. — Заходит афросампиец с попугаем в бар. Бармен спрашивает: «Ты где его купил?». Попугай отвечает: «На рынке».

Мое солнышко — реально чудовище. Если бы я издавала дневник, ее усилиями он во многих странах был бы запрещен. Но это было так тупо и абсурдно, что я невольно глупо улыбнулась.

— Ну вот, первое очко за мной! А по поводу дневника, я считаю наш с тобой дневник — это литература не для всех, и дело не в запрещенных шутках, а в том, что он интеллектуальный и развивающий. Когда вы читаете этот дневник, то с каждой секундой становитесь все умнее и умнее. Перестаете быть обычным зашоренным быдлом! Многие, читая, спросят: «Что тут написано? Что тут происходит? В чем суть? Это слишком сложно для нас!». Но с таких людей и взять-то нечего. Им главное, чтобы каждую секунду что-то происходило и им было весело! Так что книгу запретят за то, что она слишком душная, как говорят люди, которые не хотят вылезать из ямы. И мы тут ни при чем.

…

— Ну, и что же ты хочешь? — чисто теоретически поинтересовалась я.

— Правило тридцать четыре, — она хмыкнула, разведя руки в сторону. — Какой еще просьбы можно ожидать от такой личности, как я, правда?

Хентай-рисунки. То, что она понимает, за что ее осуждают, и, гипертрофируя, шутит над этим, подкупает. Жаль только, что тут действует правило: в каждой шутке есть доля правды.

— Кроме того, прошу заметить, ящик с темами про цвет кожи и священнослужителей первой открыла ты! — ставя мне подобное в упрек, моя особенность мотала пальцем перед моим лицом. — И после этого ты еще будешь меня осуждать?!

Не припомню такого.

— Через минуту ты скажешь, что это просто шутка, но в моей голове условно отложится эта информация. Я с ней буду жить, свыкнусь, и потом, когда от тебя поступит подобная просьба, я восприму ее нормально и соглашусь. Правильно?

— Приятно, что ты все это понимаешь, и мы можем пропустить кучу никому не нужных этапов. Лишний раз убеждаюсь, что девочки с опытом — это лучшие девочки, — Мисук с самодовольной улыбкой на лице игриво подмигнула мне.

— Могу в качестве поощрения обнять, и разойдемся на этом, — подхватив настроение оппонента, играючи предлагала я.

— Да ладно, никакая плата не нужна. Моя помощь — душевный порыв, — коснувшись уголком планшета моей груди, художница усмехнулась. — Ты — главный масик этой академии, так что, если мне твоя попка нужна будет в качестве модели, ты покривишься, но, я уверена, согласишься на это бесплатно.

Понимаю, ни один уважающий себя хохмач так просто не отступит, так что, если подкол не вызывал нужной реакции, надо тут же придумать новый.

— Шути так, чтоб можно было крикнуть: «осуждаю». Я не фанатка такого типажа, так что не наседала на это, в результате чего звездочка по непривычке считает такой юмор если не смешным, то хотя бы забавным, — делилась щедрым советом зайка-кролик.

Это что, Анна так предупреждает меня о грядущем? Даже если такое действительно начнется, я не буду запоминать шутки, чтобы их записать.

— Я смотрю, в этой академии все боятся близости, — с иронией заметила я, отмечая ее отступление. — Даже если это развод, в чем я сомневаюсь, я приступаю к действиям! — рукой отодвинув ее планшет, я обняла девушку.

В отличие от Киоко, она приняла сие легко.

— Ты просто продумываешь план, шутишь, подкатываешь, строя из себя дурачка, придумываешь какие-то способы типа рисования, чтобы невзначай потрогать грудь или попку, — окунувшись лицом в мою грудь, невнятно бубнила девушка. — Именно деликатность, игры разума и чувство, что никто не счел тебя извращенцем, наполняют твою духовную торпеду энергией. А ты, значит, берешь и тепло обнимаешь, лишая ее запала, ведь ты начинаешь чувствовать себя мудаком.

Так, значит, это в попытках сбежать от стыда она водит своей головой туда-сюда, словно не может найти покоя? Собираясь обнять, я явно недооценила девчонку.

— Эх… — удрученно и вместе с тем мечтательно протянула Анна, смотря на эту картину.

— Я смотрю, тебе очень нравится отвечать с подколками, — отпуская ее, заметила я.

— Нет, юмор не мой конек, — отшучивалась Мисук, поправляя слегка взъерошенные волосы.

— Да, мы видим…

— Ну что, ты бери исходящий из корпуса поток, а я возьму входящий, идет? — предложила план художница.

— Мисук! — недовольно произнес мужской голос. — Тебя только за смертью посылать! Тебе даже элементарное поручение доверить нельзя! Ты сейчас где должна быть?

Этого мужчину в форме со странными черными полосами на лице, которые вызывают приступ трипофобии, я хорошо запомнила. Тренер команды Мисук.

— Я понимаю, что должна была смотаться туда-обратно, принести все нужное для бодрящей воскресной тренировки и все такое, но… Встретила свою подругу, которая в одиночку занимается благородной деятельностью, пытаясь вернуть несправедливо исключенного преподавателя Бьерк. Меня вдохновила ее самоотверженность, и мне захотелось ей помочь, даже понимая, что вы будете недовольны! — словно аргумент, она демонстрировала планшет с бланком. — Все-таки это довольно трудно — бороться с общественным мнением, когда тебя никто не поддерживает. Готова принять ответственность!

— Фига заливает. Видно не впервой, — мое солнышко поражалась безукоризненной речи Мисук. Вздохнув, она продолжила: — Вот так думаешь, что кто-то захотел помочь звездочке, а оказалось — всего лишь нашел «благородный способ» откосить. Осуждаю и одновременно нет, ведь гонять молодежь в единственный выходной — бесчеловечно.

Лишнее подтверждение, что специалистом быть отстой!

— А телефон тебе на что? — сомнительно хмурясь, интересовался преподаватель.

— Он разрядился, — иронично произнесла Мисук, закатив глаза.

— Совпадение? Не думаю!

— Простите, я не думала, что она занята в воскресный день, — в поддержку, скромно улыбнувшись, произносила я.

Мужчина со своей подопечной перевел взгляд на меня. Застыв, он молча, не отводя взгляда, сконцентрировался на мне. В его карих глазах я, кажется, отчетливо могла разглядеть черты своего лица. Мне показалось, словно во мне он увидел что-то необычное, что заставило его на некоторое время застыть и задуматься. От этого мне становилось как-то неуютно. Я старалась не смотреть в его глаза и не разглядывать узоры на лице, чтобы избежать чувства давления, и снова обратила внимание на прическу. Я еще в прошлый раз подумала, что она какая-то странная для военного, и сейчас эта мысль посетила меня снова. Довольно густые волосы с челкой и массивными боковыми прядями, которые закрывали уши.

— Ладно, — снова взглянув на Мисук, едва заметно выдохнув, произнес мужчина. — Сегодня у тебя выходной, но будь готова отработать вдвойне.

— Поняла! — выпрямившись, задорно произнесла девушка, подставив руку к своей голове.

— Вот за что я люблю тебя, Мисук, так это за твою феноменальную понятливость, — без какого-либо ярко выраженного тона произнес мужчина, после чего, словно в знак одобрения, кивнув мне, прошел мимо, направившись в корпус.

— Так, тренер… — протянула художница. — Может быть, поставите свою подпись?

И вот, вместе с неодобрительным взглядом, Мисук получает первый голос.

— Кажется, у тебя возникли дополнительные проблемы, — стоило мужчине удалиться, шутя произнесла я.

— Да все в порядке! — отмахивалась Мисук. — Никаких дополнительных занятий не будет. Он только кажется строгим! На фоне моего отца дядька супер добродушный. Да и в целом он, знаешь, чудаковатый. Много знает о звездах и ловит вьетвамские флешбэки, желая вернуться на поле боя, где какое-то там товарищество. Возможно, дело в контузии. Лично я думаю, что его отправили в отставку, только чтоб по фамилии не называть. Не самое приятное сочетание букв для произношения, поэтому мы всегда говорим «тренер».

— А твой отец, получается, очень строгий? — любопытствовала я.

— Да, — протягивала Мисук, кривясь. — Я его немного побаиваюсь. Он начальник отделения полиции, и иногда мне кажется, что он работу от дома уже не отличает. К сожалению, меня похищали инопланетяне, из-за чего первые лет десять моей жизни в памяти не сохранились, а потому не могу сказать, всегда ли он был таким или это профдеформация, но подчиненным искренне соболезную!

— Смотри-ка, а чилипиздрик, выходит, полезная связь. Если вдруг сорвешься и убьешь меня, сможет тебя отмазать!

— Даже интересно, как твой отец относится к твоему тридцать четвертому увлечению? — улыбнувшись, интересовалась я.

— Если он узнает, он меня убьет! — смеясь, сообщала девушка. — Такое в его мировоззрении неприемлемо! Возможно, это даже хуже секса до свадьбы. Но это не точно, ведь завести разговор ради того, чтобы узнать, что будет хуже, я не могу. Однополые отношения он тоже осуждает! Осуждает богохульство! Большинство шуток тоже! Только деньги он не осуждает, а даже с очень большой охотой принимает, — с ухмылкой замечала художница.

— Звучит, как свидетельство против своего отца, — иронично отмечаю я. — Обвиняешь его в коррупции?

— Нее, я просто завидую, что ему дарят машины, часы и дорогие вещи, а мне присылают разве что фотки писюнов.

Я думала, эта проблема свойственна моделям и известным людям. Но зачем это присылать на аккаунт, где простые картинки? Ну как простые… С другой стороны, я не знаю, что на ее аккаунте, может, она и свои фотки выкладывает. Внешне-то Мисук привлекательная девушка.

— Делаем вывод, девочка еще и из состоятельной семьи. Полезность связей усиливается. Итого в твоей компании уже есть два миллионера. Осталось найти еще троих, и ты в шоколаде. Ведь что гласит фраза? Общайся с пятью миллионерами, и ты станешь шестым! — щелкнув пальцами, Анна ни на что не намекая, указала на меня, а после паузы добавила: — Попрошайкой.

Понимаю. Жаль только, деньги не их, а родителей, так что на данном этапе это будет цепочка попрошайничества.

— Не знала, что люди выражают благодарность за хентай-контент таким образом, — шутя замечала я.

— Эччи! — поправляла Мисук. — Если там будет хентай-контент, меня забанят. Но дело не в этом, а в том, что любой, кто пишет от женского лица, при активном ведении страницы может получить подобный «комплимент». Ведь как говорил один мудрый человек, имя которого называть я не буду, потому что он, возможно, стесняется: «Все мужчины с Марса, а женщины… — девушка сделала паузу, смотря на меня, — любят хуй».

Я еле удержалась от вздоха. Выправки Мисук явно не хватает. Или она, вырвавшись из карцера, пошла в разнос? В любом случае пусть она и не знает, но в награду она получила смех Анны.

— Больше всего мне неприятен тот факт, Лиза, что мне реально нужно объяснять основы бытия, ведь ты, понюхав взрослый мир, должна понимать, что там существует только меркантильная дружба. Все лучшие друзья приобретаются в школьные и студенческие годы, потому что ребята тут готовы дружить с тобой лишь за то, что ты просто милашка и забавно закатываешь глаза! Все! Так, зная, что тебя ждет в будущем, ты можешь уже воспользоваться моментом, создав благоприятные условия. Это все связи.

— Ладно, давай работать, — спокойно произнесла я.

— Давай, — моя реакция и фраза заставили ее рассмеяться.

******

Вдвоем работа шла бодрее. Не столько за счет большего охвата, сколько за счет мотивации и подбадривания друг друга. Смотря на активность Мисук, я чувствовала бодрость духа. Хотя ее тактика «поставь подпись или ты пидор» вызывала вопросы, которые приходилось улаживать. Да и эффективной ее назвать было тяжело, не говоря уже о вреде репутации. Так, пришлось взять перерыв, в котором я пыталась объяснить, чего я хочу.

— Как твоя новая подруга? — между делом интересовалась я.

— Да нормально, оказалось, что она, как и я, раньше училась в художке, — Мисук начала рисовать какие-то непонятные узоры в воздухе. — Правда, она предпочитает рисовать граффити и генерировать нейроарты, дорисовывая их потом... С таким… Мм-м, отстоем? Тяжело смириться, но… — словно не желая показаться грубой и наговаривать, Мисук ударила себя по ногам. — Сейчас вот готовит номер для вечернего выступления.

— У нее, я погляжу, в целом на жизнь нестандартный взгляд. Любит блеснуть смекалочкой. Маньячка случайно не фанатка полазить по подвалам и канализациям?

Слова моего солнышка внезапно разблокировали часть моих воспоминаний, заставив вспомнить о том, что наш электрик как раз жаловался на проблему с граффити на стенах. Я в своей жизни вообще не встречала фанатов граффити, поэтому это уже не звучит как простое совпадение.

— Таким образом, мы быстрее соберем пять взломщиц, нежели миллионеров.

Да, системе безопасности действительно требуется доработка. Но как она обходит камеры? Если это действительно она.

—  А ты будешь участвовать? — интересовалась я.

— Нет. Мне в целом все эти мероприятия неинтересны. Тут ведь каждый второй полудурок, который «прикольно» кривит свою рожу, считает себя харизматичным. Так, соревнование в массе своей будет проходить не по оценке таланта, а по тому, кто больше подсосов собрал вокруг себя. Остальным останется рассчитывать лишь на дополнительные призы, которые будут раздавать судьи. Так, в этом случае надо просто удовлетворить судей. Да и мне нечего доказывать. И интернет у меня уже есть! А другие призы смешные!

—  Понимаю, тяжело, когда вокруг тотальные долбаебы, а ты особенная, и подстраиваться не в твоих правилах, — иронизировала Анна. — И судя по тому, как она ведет переговоры, пытаясь убедить подписать, наша художница, кажется, мечтает о том, чтобы разукрасить эти самые рожи.

Я так не думаю. В ее словах, жестах и глазах нет никакой агрессии. Это, как моя особенность правильно подметила, всего лишь чувство собственной важности, приправленное максимализмом и иронией. Перерастет.

— Если все так устроено и у обычного ученика нет шансов, то почему ты не отговорила свою подругу от участия?

— Она сказала: «попытка не пытка». В судьях Николь, а ее может удивить что угодно. Тут угадать сложно, — пожимая плечами, отпускала колкость девушка. — Главное, чтоб Ши было весело, так что пойду ее поддержать. Ты же тоже пойдешь, правильно? Могу вас познакомить! Хочешь?

То есть Николь собиралась и судить, и со мной время проводить? Или пришла, чтобы сообщить об этом, но я сделала шаг первой? Чувствую себя обманутой.

— Погнали знакомиться! Такие герои, как маньячка, явно вносят в жизнь и повествование разнообразие. Вдруг там яндере, и, здороваясь с ней за руку, все, что мы увидим в ее глазах, это желание убить! А то ишь, пишем только про доброту, любовь, Анну и сбор подписей!

Анна у нас эксперт, который во всем видит лишний повод козырнуть психологией личности, но я не думаю, что увижу в ней что-то особенное. Вероятнее всего, она даже не придала значения тому, что мы на фестивале пересеклись взглядами.

— Нет, ну, если этот взгляд для нее норма, то, конечно, не придала, — нагнувшись, Анна уперлась руками в скамейку. Смотря прямо в мои глаза, она добавила: — Ладно, хочешь более позитивную теорию?! Позитив я дам! Теорию не дам! — она чмокнула меня в щеку. — А ты, вероятно, думала, будет наоборот, да?

Да я даже подумать не успела…

— Не, я в это время буду снаружи собирать подписи.

— Ну тогда мы, как объявят результаты, выйдем, и я тебя познакомлю, идет?

— Хорошо, — я, улыбнувшись, кивнула.

До этого я ее видела только в специфичных ситуациях, поэтому мне даже интересно, как говорит и ведет себя человек, который так легко нашел контакт с Мисук. Пусть даже и заранее подготовившись.

— Так, — моя собеседница положила руки на колени и поднялась на ноги. — Что-то сбор голосов совсем с места не двигается! Нашей компании кое-чего не хватает! — она протягивала мне планшет. — Есть одна мысль! Сиди тут!

Может, не хватает того, что мы по нормальному еще не пробовали работать, нет?

— Ты уходишь? — не до конца понимая ее мысль, морщась, интересовалась я.

— Минус помощник, потом, как Юки, просто придумает отговорку. Мало ли кому там по дороге еще помощь понадобится. Главное, от тренировок откосила!

— Сильно не радуйся, я скоро вернусь! — грозилась девушка.

******

В ожидании Мисук я продолжала общаться с редко проходящими студентами. Во время одного из таких диалогов появились Скарлет и Киоко. Каждая из них, выбрав свою сторону, схватили меня под локти и потащили куда-то, обрывая мою речь.

— Самое время сделать перерыв на пару часов, дорогуша, — сказала Скарлет, лукаво взглянув на меня своими сверкающими глазами.

— Помнишь, о чем я говорила, вступая в студенческий совет? — с легкой улыбкой интересовалась Киоко. — Мне выписали пропуск в бассейн.

— Без шуток, мне не нравится, что моя сосочка все больше и больше проводит времени с паучихой, —  недовольно кривясь, произнесла Анна.

В учебное время Киоко всегда со мной, а в свободное чаще всего со Скарлет. И я, в принципе, понимаю почему. Я — скучная и простая. В отличие от Скарлет, не умею сохранять интерес к себе. У нас с Накано есть общие увлечения и вкусы, например, в музыке, но это не делает меня интересным собеседником. Кроме того, там, где я, скорее всего, осужу Киоко, Скарлет поддержит. Так ведь уже было. Да и далеко ходить не надо, в ситуации Лисары наши взгляды разошлись. Скарлет же более начитанная, эрудированная. Ее речь пленительна и необычна, она может поддержать любую тему, не опускаясь до глупых шуток. Девушка умеет игриво заманивать, оставляя смешанные чувства, тогда как я просто беру и обнимаю, даря тепло. Да и образ у нее загадочный, недоступный, а Киоко так любит решать головоломки. Так что ничего удивительного в этом нет.

— Это меня и беспокоит. Она позиционировала себя, как девка без друзей, и ты в сложившейся ситуации должна была быть той единственной, с кем она бы ходила и проводила все свое время! Она должна оставлять себя в сохранности до того момента, пока я не приобрету физическое тело и не заберу ее.

То есть, до смерти? Да и что за тенденция — рассматривать любые дружеские отношения, как нечто большее?

— Что бы я ни сказала, вы в любом случае будете тащить меня за собой? — упираясь ногами, иронизирую я.

— Все уже решено, — сказала Киоко, после чего ее улыбка стала чуть шире.

— Возможно, это день, когда родится новая традиция, и как он должен пройти без тебя? — намекая на мою значимость, игриво произносила Скарлет.

— Ладно, соглашусь, Киоко еще можно понять. Там, помимо любви к играм от Калавара, идет гиперкомпенсация внимания за все упущенные школьные годы и родителей, но взглянем на ситуацию с позиции Скарлет? Почему она проводит время со змеюкой?

Думаю, между ними проходило немало интимных разговоров, содержание которых мы никогда не узнаем. Это должно было сблизить их. Плюс совместное решение и обсуждение проблем.

— Это не ответ на вопрос! — эмоционально топнув ногой, возмущалась мое солнышко.

Умная, красивая, гениальная, да и сиськи у нее большие. Ее милая улыбка сразу создает теплоту в душе, отчего так и хочется ее потискать. А когда она злится, выглядит смешно. Дразнить ее — одно удовольствие. А еще у нее огромная квартира в центре Эфеса. В общем, плюсов масса!

— Ты гений! — глаза моей дорогой наполнились радостью жизни. — Скарлет умеет из ничего создавать воду! Ту самую, которая так нужна людям. Из которой состоит 70% земли и 95% дневника Лизы! Почти по всем параметрам идеальный партнер для тебя! Но я совсем забыла, что девочка-то — нарцисс! Деньги для нарциссов, это все равно что вода для звездочного дневника! Без нее невозможно. Вот где был ответ!

…

— Слушайте, я тут не одна работаю, а с Мисук! Будет некрасиво уйти, оставив все на нее.

Подобное приглашение дает ощущение моей значимости. И мне приятно от этого, но…

— И где же она? — посмотрев по сторонам, любопытствовала Скарлет.

— Она сказала, что у нее есть какая-то идея, как сделать нашу работу эффективней, и ушла. Должна вернуться. Мне неудобно оттого, что она протянула мне руку и старается, а я вот так уйду.

Мы ведь только-только начали. Мне совсем не хочется потерять недавно приобретенного помощника. Да и неудобно это, и некрасиво.

— Нам надо срочно спасать Киоко, а то ее новая жизнь стартанет с травмы! — встав передо мной, заявляла Анна. — И, говоря «нам», я имею в виду тебя. Ты и сама понимаешь!

— Я подожду и поговорю с Мисук! — отпустив мою руку, сказала Накано. — Думаю, она не будет против того, что мы ненадолго заберем тебе. Время лимитировано, поэтому, Скарлет, отведи пока Элизу. Можете начинать без меня.

— Может быть, лучше я ее подожду? Это вроде как логичнее. Извинюсь, поблагодарю. Потом подойду к вам.

— Как хочешь, — мое солнышко пожимала плечами. — Уясни, я здесь, чтоб создать гарем! И то, что я теряю главную вайфу, на твоей совести! После того как паучиха заберет ее, обратного пути уже не будет, ведь я, чтоб ты знала, два раза ключи в один карман не кладу.

Киоко некоторое время смотрела на меня, а после однозначно утвердительно огласила решение:

— Я извинюсь за тебя и договорюсь!

Она думает, что Мисук уговорит меня остаться, и я не приду? Я бы на ее месте переживала, что художница начнет приставать к приглянувшейся ей модели. Желаемое-то она не получила и шанса, я уверена, не упустит.

— Идем, дорогуша, — потянув за собой, сказала Скарлет.  — Мы не планируем увидеть Мисук в своей компании.

— Телочка-приставалочка. Вечно бегает туда-сюда в поисках новых жертв. Подбивает людей на всякую хуйню. Через десять минут нас ждала бы гениальная идея. В компании трех изящно плавающих медузок такой явно не место.

С такой позиции я, пожалуй, не смотрела. Возможно, она действительно могла бы напроситься пойти со мной. Или я бы предложила сама.

******

Мы оставили Накано и перешли в локацию «раздевалка».

— Киоко с таким энтузиазмом говорила о воде и плавании, так я решила сделать ей небольшой подарок, — достав комплект, Скарлет прикладывала его к своему телу, демонстрируя купальник. — Как тебе?

Купальник был довольно открытым, но по сравнению с бикини выглядел гораздо скромнее. Выделял его также и цвет — красный.

— Не думаешь, что подобный цвет слишком вызывающий?

— Я тебя обманула и так просто не сдамся, ведь понимаю, что у меня огромное преимущество! — подойдя к журналистке, голосом, полным уверенности, заявляла Анна. — После одного зрительного контакта со мной Киоко уже ходит и ищет теперь половой! И журналистка ей нужна лишь для того, чтобы докопаться до сути, а твои подарочки — лишь приятный бонус! Можешь сколько угодно чувствовать себя самоуверенной, но в конце, поняв ситуацию, окажешься передо мной на коленях!

— Киоко — очаровательная девушка, которой нечего стесняться, и я считаю, что внимание, которое она будет привлекать… — речь Скарлет внезапно оборвалась легким кашлем.

Сначала я не придала этому значения — просто кашель, ну, бывает. Но через несколько секунд он начал усиливаться. Кашель не прекращался, а только становился все громче и неестественнее. Ее ноги задрожали, она пошатнулась, и комплект белья выпал из ее рук на пол.

— Скарлет? — с дрожью в голосе спросила я, пытаясь скрыть нарастающую тревогу. — Ты в порядке?

Вместо ответа, она схватилась за горло и, шатаясь, упала на колени. Ее глаза расширились. Лицо девушки начало бледнеть, превращаясь из здорового розового в мертвенно-серое. Смотря на то, как все ее тело начинает дрожать, я чувствовала, как мое сердце сжималось, как в тисках. Я бросилась к ней, не зная, что делать. Упав на колени рядом, я приобняла ее и начала бить по спине, пытаясь помочь ей вдохнуть.

— Мне, конечно, приятно, что Вы уже признаете мое величие, но, вообще-то, это была простая фигура речи… — безразлично протягивала Анна.

Я едва слышала слова Анны. Мой разум был сосредоточен только на Скарлет. Я видела, как она борется за каждый вдох, а дрожь ее тела все усиливается. Дыхание становилось все более прерывистым, почти хриплым. Я чувствовала свою беспомощность, свою неспособность что-либо изменить.

— Я быстро сбегаю за врачом! — поднимаясь на ноги, я собиралась бежать, чувствуя, как паника завладевает всем моим существом.

— Не… надо, — схватив меня за ногу, едва слышно хрипела Скарлет. Эти слова дались ей с большим трудом.

С каждой секундой ситуация становилась все хуже. И вот девушка, словно потеряв возможность дышать, просто глотает воздух ртом, пытаясь вдохнуть. Казалось, она стоит на коленях из последних сил и вот-вот рухнет на пол, начав биться в конвульсиях. Я чувствовала себя беспомощной, просто стоя и смотря, как Скарлет корчится от боли. Все мои знания и навыки внезапно исчезли, уступив место отчаянию. И почему я не должна бежать за врачом?

Словно в поисках ответа на вопрос: «что делать?», я взглянула на Анну, уста которой украшала легкая саркастичная улыбка. Деловито держа руки под грудью, кажется, она не испытывала никакой жалости. Хладнокровие, с которым она смотра на страдания, пугало. Услышав мои мысли, моя особенность покосилась на меня и улыбнулась чуть шире. От этого по моей спине пробежали мурашки.

Все закончилось внезапно, когда после странного кряхтения Скарлет набрала полную грудь воздуха, а после сплюнула сгусток крови на пол. Пытаясь совладать с дрожью, она еще раз, уверенно и облегченно вздохнула, но после каждого вздоха ей приходилось отхаркивать кровью. Сплюнув еще пару раз, она, словно ничего не произошло и ситуация обыденная, поднялась на ноги и направилась за сумочкой. Достав салфетки, она начала вытирать лужицу на полу.

— Тебе надо к врачу, — произносила я, пытаясь осмыслить увиденное.

— Все в порядке, не переживай, — ровным голосом пыталась успокоить меня девушка.

Она выглядела спокойной, и цвет лица постепенно возвращался к нормальному, но ее руки продолжали дрожать. Смотря на ее безмятежность, я не могла успокоиться. Мое сердце, словно не отойдя от шока, продолжало громко стучать, и с каждым ударом в голове вспыхивал образ Скарлет, отхаркивающей кровью.

— Нет! — слегка повысив голос, обеспокоенно возражала я. — Ты чуть не умерла на моих глазах, и у тебя кровавый кашель. Это ненормально! Я беспокоюсь за тебя! Почему ты не хочешь идти к врачу?

Скарлет, не обращая внимания на мои слова, молча убирала кровь с пола. Закончив, она поднялась на ноги. Тяжело выдохнув, она молча некоторое время, смотрела в мои глаза. Ее лицо выражало усталость и нежелание обсуждать произошедшее. Спустя мгновение уголки ее губ поползли вверх.

— Кажется, я тебя напугала? — с неким озорством в голосе, словно желая успокоить меня, слегка улыбнувшись, спросила журналистка. — Твое беспокойство мне льстит, милочка, но не переживай. У меня всего лишь мэзотерия.

— Это редкая болезнь, которой болеют исключительно мэсы, — спокойно поясняла Анна. — Скелет мэсов содержит в себе особые мариальным вкрапления, которые делают их сильнее. У кого-то их больше, у кого-то меньше. Эта болезнь связана с разрушением этих самых вкраплений.

Все, о чем говорила моя особенность, я и так знала. Как и знала, что зачастую мэсы с такой болезнью умирают неестественной смертью. В основном из-за повреждения внутренних органов. Чаще всего сердца. Чем меньше вкраплений, тем выше шанс на долгую жизнь. Зависит это также и от их местоположения.

— Что значит «всего лишь»? — не одобряя ее легкомыслие, возмутилась я.

Я понимала, что она живет с этим давно, но разве к такому возможно привыкнуть? Вероятно, она чувствует себя неловко оттого, что я стала свидетелем, но я ведь желаю лучшего. Любой подобный приступ в ее жизни может стать последним!

— Расслабься, Лиза, — произнесла Скарлет. Достав из шкафчика веер, она подошла ко мне и, вытянув руку, уткнулась им в ложечку между грудей. — Я не хочу, чтобы этот инцидент испортил предстоящее веселье. У меня вкраплений больше, чем у среднестатистического мэса. В основном они в ребрах. При разрушении частички попадают в легкие, в результате чего и происходит подобное, — слегка похлопав меня веером по плечу, не придавая никакого значения своим словам, девушка подошла к урне и выбросила в нее салфетки. — Болезнь, сама понимаешь, неизлечимая, но предписания исполняю исправно и регулярно наблюдаюсь у врачей, поэтому не стоит за меня переживать, дорогуша. Если пойду сейчас к врачу, ничего нового не услышу.

— Понимаю, не лучшая ситуация для черного юмора, но… — Анна усмехнулась. — Ладно, молчу.

— И часто с тобой такое происходит? — я пыталась скрыть свое беспокойство.

— Время от времени, — она, закрыв нижнюю половину лица веером, бросила на меня томный взгляд. — Обычно я чувствую, что что-то приближается, и могу подготовиться, но иногда происходят подобные оказии. Я надеюсь, ты не будешь об этом распространяться и не скажешь Киоко. Мне не нравится, когда об этом знают и начинают сочувствовать да постоянно интересоваться моим здоровьем. Я понимаю твои чувства, дорогуша, но для меня это очень личное.

Мне кажется, наоборот, тех, с кем ты общаешься, нужно предупредить. Не для жалости, а для того, чтобы они знали, как поступать в подобной ситуации. Чтобы, как я, не паниковали и не терялись, а могли поддержать, возможно, что-то сделать, что облегчило бы процесс. Если она вдруг умрет на чьих-то глазах, человек, который не знал и ничего не сделал, потом всю жизнь будет винить себя!

И пусть я ее точку зрения не разделяю, но пообещала молчать.