***

В каждой истории существует начало, посему откроем эти дверца, и я расскажу вам её без преувеличений и ярких красок.

2001 год.

Это история о жизни одного человека, который больше всех верил в собственные идеалы и твердо установленные законы всего мира и общества, в котором он воспитывался, и появился в первый раз. Даже несмотря на то, что это привело его к бездонному обрыву отчаяния и саморазрушения.

Он желал абсолютной справедливости и равенства между людьми. Насколько бы человек не был одарен властью, привилегиями и устоями.

Звучит достаточно инфантильно, даже эгоистично, словно мужчина за свои тридцать лет жизни не смог переосилить этап взросления. Дети вырастают и сталкиваются с вопиющей жестокостью взрослого мира? Или, быть может, недалёкие умом тоже стареют?

В любом случае за своё счастье требуется платить. Возможно, человек был невероятно глуп, иначе по-другому его поведение не объяснить. Либо он решил рассказать всезнающим существам что-то, что известно  ему одному, дабы информация никогда не достигла ушей недостойных.

Реальность полна противоречий как на белой, так и на черной стороне людского бытия, не говоря уже о том, что порой эти двое красок смешиваются, образуя серые причины и следствия. Но истина все ещё существует для него лишь в двух плоскостях: добро и зло. И однажды он решился избавиться от второго пункта.

Приходилось выступать даже против учения Господа, чтобы исчезли главные из грехов: старуха-алчность и скелет-лень, кости которого выстраиваются в знакомую форму, и звероподобный Гнев, утративший всё человеческое, нимфоманка-похоть и гордыня с задранным носом и анусом вместо рта, также чревоугодие – это пупс с огромной головой, поглотивший человека, и главный из перечисленных — Зависть. Есть множество грехов, прописанных в Библии.

Одна душа равна другой, и для того, чтобы спасти одну – нужно уничтожить другую.

Однако все это равноценно убийству, и он был в этом силен.

***

Костяшки пальцев беспрерывно болели и опухали, кожа была разодрана и темнела от сворачивающиеся крови, но его руки продолжали стучать по деревянной ручке мебели. Удар. Удар. Хруст.

«Никогда не задумывайся о справедливости своих действий. Тот, кто благословил тебя, уже давно определил твою судьбу».

Значение жизни исчезло: статус, возраст, семья, работа – уже ничто не спасёт заблудшую душу. Только самое жалкое в этом тупике отчаяния то, что он упустил одну деталь. Если не научиться различать людей, то никого нельзя спасти, потому что спасать будет некого.

Без сожаления к себе он продолжал жить и двигаться дальше, переступая через чужие мертвые тела на своём пути. Считая, что стоит только ему погрузиться в работу, и можно навсегда лишиться остатка человечности и чувств. Это было бы ещё большей ошибкой, даже роковой, в его и без того пустой жизни.

И за нее тоже придется отплатить.

— Вы Роберт Харт?

Он нервно осёкся, сидя на небольшом больничном кресле и покусывая грязные ногти. Видимо, всё это время смотрел перед собой в одну точку, стараясь о чем-то рефлексировать, отключившись от внешнего мира.

— Кхм… Да… Да, конечно, – хриплый и дрожащий голос моментально выдал ясный ответ —  Как Мари…?

— У нее были долгие и немного тяжелые роды, но сейчас для обоих опасности никакой нет.

Медсестра разглядела в грубых лицевых чертах мужчины облегчение и радость. Глаза так заметно выдают настоящие людские эмоции. Роберт приземлился обратно на кресло, тяжело выдыхая.

— Я могу навестить их?

— Разумеется, но только недолго. Учитывая, что вы пятнадцать часов...

— Ведите.

Кроха — маленькое тельце, несущественное и лёгкое. Все это важная часть начала их долгожданного этапа в жизни. Сжимать даже под простынями не стоит, легко можно навредить. Кожа на удивление бледная, даже белоснежная. И казалось, стоило прикоснуться пальцем, малыш растает. Скоро он запахнет материнским молоком, это можно будет почувствовать едва прикоснувшись к нему своим носом.

Грудная клетка приподнималась и опускалась, демонстрируя первое трепетное дыхание. Глаза новорожденного закрыты, а губы сомкнулись в едва приоткрытую трубочку. Сладко спит.

— Он быстро уснул…

— Они спят почти целями днями напролет.

Его мать лежала на больничной койке в полуметре от них. Кожа также бледна, но выглядело это уже болезненно. Она ещё не оправилась, казалось, что бордовые волосы поседели, а на подбородке остались сухие следы крови. Но её счастливая улыбка была наваждением для Роберта.

— Тихий… Успокоился, едва ли ты появился…

Роберт промолчал, изо всех сил поджав губы, дабы не выдавить болезненный стон. Его взгляд безостановочно перемещался между сыном и женой.

Мари Харт была женщиной, с которой не стоит сравнивать и уж тем более разделять свою судьбу. В отличии от своего мужа она была Человеком, то есть обычным смертным. Такое тонкое отличие в словарном плане имело множество проблем, одним из которых было зачатие ребёнка. Кровосмешение между полубогом и обычной смертной и вынашивание такого плода в чреве могло вызвать выкидыш и дальнейшее бесплодие. Однако, Удача им улыбнулась.

Рождённая в мире, где полубоги играют колоссальную роль современного общества, Мари безудержно сияла и чувствовала больше гордости и счастья, чем кто-либо другой. А это с учётом высокой вероятности того, что пару часов назад она могла погибнуть.

-— Сынок… Как я рада, как...

Она остановилась, тяжело выдыхая. Давление поднялось, от чего сбилось дыхание. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Долго набирая воздух в легкие, она собрала последние силы, чтобы произнести долго мучившую ее мысль.

— Наверное он возненавидит меня за то, что не сможет стать как ты. А может… И отвернется от тебя из-за того, что никогда не сможет стать полноценным человеком.

Роберт прикрыл глаза, понимая тяжесть ситуации. Больно ударило по вискам из-за, что будущие обвинения будут справедливыми.

Мужчина использовал большую коллекцию доступных связей, чтобы скрыть его рождение. До этого ещё прошло немало операций, которые так отразились на состоянии матери. Но в её взгляде, полном материнской любви и женского милосердия слетело краткое: «Пусть».

И всё потому, что она — молодая мать, родившая от человека, которого безумно любит. Материнство также обещало приподнести в качестве подарка на праздник множество будущих ограничений и нехватки свободного времени. Но найдя любовь, обретя стойкость и родив сына — эти факторы лишь подчеркивали в ней силу, которой был обделен даже сам Роберт.

Однако молодой отец не был частью мира смертных, чтобы разделить такое счастье. Он был частью мира полубогов, что опасно и непредсказуемо. Что абсолютно не подойдет Мари. Это та невидимая грань, которая разделяла их непреодолимой стеной.

— Мари, возможно, я убью его.

На сей раз ему не удалось сдержать хрип.

— Я понимаю. Это судьба всех тех, кто имеет такое происхождение и корни. Но почему-то мне кажется, что ты этого не сделаешь. Не смотри на меня так, ведь тоже знаешь причину. Ты любишь его сильнее, чем кровные узы!

Чтобы избежать трагедии и доказать свою правоту этой женщине ему придётся уйти. Данное решение было сделано ещё задолго до зачатия. В такие моменты предательства и отчаяния любой был готов умереть, и Роберт не был исключением. Но сама Мари его прощала и подталкивала так поступить.

— Не грусти, Роби… Однажды ты вернёшься. Потерянные души всегда возвращаются домой. А я с Мэттью буду тебя ждать.

«А я с Мэттью буду тебя ждать»

После услышанных слов Роберт был готов отбросить свою мечту, но это было частью его плана, поэтому отступить категорически нельзя.

— Зачем я взял Мэтта на руки? – спросил он вслух у самого себя.

— Чтобы запомнить это ощущение и захотеть почувствовать его снова? –  выдавила из себя горький смешок Мари. – Хотя когда это случится, пройдет очень много лет. Жестоко, правда?

***

2015 год.

—  Мори, дальше лететь не можем. Попадем под прицел.

Краткое и лаконичное описание ситуации, как любил Лео. От этого на его каменном и серьезном лице на мгновение мелькнула улыбка.

Мужчину высадили за большой скалой, подальше от взора противника. Горячий песок, который даже через толстый материал обуви буквально «жарил» ноги, заменял землю в пустыне. В вертолёте был комфортабельный кондиционер, но палящее солнце все время напоминало двадцати двух летнему Лео, куда он попал. Холодный пот сходил со лба, а скрывать его уже не было сил.

Расстегнув куртку, он избавился от преград, которыми были пару пуговиц на белой футболке, и слегка оголив свою грудь, жадно выдохнул.

— Ждите меня здесь, — сухо произнёс итальянский пастор двум пилотам в вертолёте.

Несмотря на неоднозначный волнистый ландшафт пустыни, его шаг был размеренными. Мелкая живность, по типу скорпионов и змей скрывались в тени, не желая даже как-то привлекать внимание Лео. У них были свои проблемы.

Эта местность была ему отвратительна. Небольшой ветер с восточной стороны обдувал запотевший затылок. Из-за этого его одежду неспешно поглощали тучи пыли и песка.

При себе у него ничего не было, кроме спутникового кнопочного телефона в кармане брюк и золотистой цепочки с огромным крестом на шее.

Вдалеке уже виднелись мужские силуэты, но он не спешил к ним, даже немного замедлив шаг и аккуратно подходя к этой группе, украдкой осматривая по пути их лагерь.

— Мне нужен Бен Хорс.

Арабский диалект был для Лео весьма сложен, что неудивительно. Ведь потом из-за него жутко болело горло и язык. В голосе прорезался уж очень грубый акцент.

Лагерь кочевого арабского племени не было чем-то необычным в таких краях. Некоторые были контрабандистами, кто-то беженцами от гнета войны, или обычными торговцами, что не знакомы с азами мирового экспорта. О худших вариантах Лео думать не хотел.

Палатки из одинаковой изношенной темной ткани, люди в одинаковых плащах и в куфьях, что почти полностью закрывали их лица. До чего бедны и скудны они были. Так бы подумал пастырь, если бы на их плечах тугим ремнём не висело огнестрельное оружие, которым они не брезгуют пользоваться ради собственной безопасности.

— Таких нет. Проваливай.

Грубо. Категорично. Но справедливо. Леонардо Мори был здесь лишним. Чужаком и лишним элементом окружения. Ему здесь не место. Вот только сюда он прилетел, потому что знал правду, и этот человек должен находиться среди них, точнее даже возглавляет.

— Уверены?

— Да, – кратко и с раздражением прилетел моментальный ответ.

Послышался металлический лязг автоматного затвора среди толпы. Угроза? Лео вздохнул, ибо ошибиться никак не мог.

—  Я даю вам семь секунд на точный ответ.

О конструктивном диалоге не могло быть и речи. Лео это прекрасно понимал и был готов к неизбежному. А вот они – нет.

Всё произошло слишком быстро. Лео сделал резкий рывок под ноги говорящего с ним и с точностью ударил кулаками по определённым суставам и обоим коленям стоящего рядом вожака. Тот издал болезненный хрип, теряя равновесия и падая на плечо мужчины.

Раздались первые выстрелы, но большая часть пуль свистом ударились об плоть одного из их мертвых товарищей, пока нападающий укрывался им как щитом и ощущал, как струи крови стекают по его спине. Рывок.

— Speculum theor.

Тело Лео покрылось голубоватым сиянием и... Всё было кончено спустя семь секунд. Он снял с себя труп, а пули, которые должны были пронзить его тело, отскочили рикошетом со звуком разбитого стекла. А те, кто желали ему смерти, упали замертво от пулевых смертельных ранений.

***

«Когда речь заходит о мифологии и набожности, все ученые и теоретики начинают говорить о «силе», которая создала этот мир и поддерживает гармонию в нём. Они не ушли далеко от истины.

Олимп, Ра, Древо Иггдрасиля, Элизиум —  это всё существует. Ведь многое зависит от точки восприятия и насколько человек готов пройти черту, чтобы понять одну простую вещь.

Полубоги — люди, которые были либо рождены с благословением божественной сущности (души), либо их сама приняла та «сила», путём запрещённых мерзких мутаций и метаморфоз.

Точной цели и посыла появления в нашем обществе таких могущественных существ и по сей день неясно. Но скрывать от мировой общественности факт их существования было невозможно. Когда прошла точка невозврата? Вторая Мировая война.

В период с тысяча девятьсот тридцать пятого года, страны наращивали военную мощь, нанимая или выращивая полубогов и используя их как оружие. Хотя большинство горделивых семей не желали в это ввязываться.

Однако, поскольку человеческая наука не может остановить гордыню и надменность полубожественной силы, что в теории способно в одиночку уничтожить регулярную армию какой-нибудь страны, на службу вступили мы — «Sancta Ecclesia».

Наша задача обуздывать и уничтожать индивидов или группу преступников, использующих свой безграничный дар во вред человечеству. Ведь мы - пасторы, апостолы и епископы не были обделены такой силы, но отдали душу, кровь и плоть на служение лишь одному Господу».

Это всё объяснял Винченцо Мори, который с деловитым лицом пытался вилкой и ножичком разрезать небольшой кусочек тирамису. Будучи жутким перфекционистом, надломить лакомство ложечкой казалось оскорбительным действием для него.

Сегодня пожилой мужчина в возрасте пятидесяти лет был одет в выходной наряд, отчего ему было немного некомфортно. Белая футболка и гавайская рубашка не скрывали того, что он немного располнел. А вот рабочая форма благодаря корсетам хорошенько скрывала его возрастную тайну.

Фетровая шляпа прятала от солнца и любопытных глаз седые волосы, а на аристократическом морщинистом носу удобно расположились солнцезащитные очки. Длинные шорты до колен и пляжные тапочки делали из него героя из фильма «Римские каникулы».

Его сын Леонардо Мори и ученица Хэлли Фиор были одеты более формально. Первый заметно загорел на последнем задании. Его смуглая кожа простоит ещё несколько дней, и это стало неплохим поводом для издевок со стороны девушки.

— Для чего вы это рассказываете, преподобный Мори?

— Брось, Хэлли. Не надо давать ему промывать мозги, когда у тебя законный выходной, – сдержанно сказал Лео, попивая со стакана сладкую воду со льдом.

— Сынок, мне кажется, ты перестал правильно подбирать слова, когда разговариваешь со мной.

— Извините, отец. Просто… – парень умолк, уставившись в свою полупустую тарелку.

Винченсо хмыкнул в сторону своего сына и начал что-то шуршать под столом. Хруст пакета, однако для кого?

— Ладно, проехали, сегодня ведь твой день. Двадцать три года исполняется человеку один раз в жизни. Правильно, мисс Фиор?

Этот день рождения имел такой личный и интимный характер, что девушке было максимально неловко. Она знала, что Лео не жаловал новых знакомств и повторял молодость собственного отца. Но то, что парень подошёл к ней лично и пригласил одну единственную на праздник в набережное кафе заставило разбудило давно заснувших бабочек в животе. Хоть и понимая, что всё это минутная слабость, Хэлли хотелось растянуть этот сладкий момент.

Вскоре старик протянул их совместный подарок молодому парню. Казалось бы, небольшая деревянная коробка, размером с ладони. Лео любопытно прищурился и потряс её возле уха. Вещь внутри не была хрупкой, а наоборот, как твердый предмет.

— Не советую тебе тут открывать. Пугать посетителей будет.

— Это то, о чём я думаю?

— Кинжал, вольфрамовый. Ты ведь хотел своё личное оружие?

Лео будучи инквизитором сражался рукопашным боем и несложными заклинаниями. Оружие приобретать было запрещено, а в стенах церкви ковать могли только высшие религиозные чины. Винченцо как раз был одним из членов их узкого круга.

У хмурого и серьёзного парня появилась лёгкая улыбка, а с тонких уст послышались теплые слова.

— Благодарю вас. Прекрасный подарок.

Пить алкоголь им было запрещено уставом, поэтому приходилось идти на хитрость и весь вечер пить чай с шоколадным мороженым и конфетами, пропитанными коньяком. Лучше, чем ничего.

Хэлли никогда не хотела ни в чём уступать Лео, но от усталости под вечер отрубилась первой, бормоча что-то не связанное во сне и прижимаясь головой об плечо именинника.

— Надеюсь, что ты её не гоняешь.

—  Шутишь? С моим дряхлым телом она меня, старика, быстрее изгонит на небеса. В упорстве и решимости тебе не уступает.

—  Вот как… Ну хорошо.

Вечерний Рим был прекрасен. Летний вечер близился к концу, и город начал медленно засыпать. Шум машин стихал, торговые центры закрывались и лишь самые гиперактивные представители молодёжи прогуливались в нескольких десятков метрах от них, вдыхая воздух Средиземноморского моря. Сумерки сегодня прошли слишком быстро, но можно было бесконечно наблюдать за краснеющим закатом. Порой были моменты, когда слышался лишь шум морских волн и удары мошкары об фонарики. Лео любил свой город и свой уклад жизнь, свой долг, своего отца. Это пьянило его сильнее алкоголя, которого никогда не мог полноценно вкусить.

— Что тебе сказал Бен Хорс? – внезапно прервал приятную тишину Винченцо, скрипя стулом, пока двигался ближе к сыну

— Он... Не сдал Роберта Харта. Не сказал, где он. – Скрестив руки отчаянно выдохнул Лео, словно маленький ребенок, который проиграл в очередной любимой игре.

— Ты до сих пор цепляешься за это прошлое...

— Может быть, этот полубог не попадет в человеческий суд как преступник. Да, вполне возможно… Но Господь его жестоко покарает.

— Ну да, ну да… Но вспомни, что говорил Иоанн...

— О прощении? Почему ты об этом не вспоминал, когда двадцать лет назад этот ирод вырвал твои глаза?

— Роберт Харт исчез с поля зрения SE и ЦРУ ещё в две тысячи пятом году.

— Но факт остаётся фактом – возможно он ещё жив.

— Лео, прекращай.

И парень вмиг умолк, отвернувшись в другую сторону. Он любил и уважал отца, насколько это возможно. Но не смог простить поступка Роберта. Полубога, который до полусмерти искалечил Винченцо, а после этого завёл семью.