– Молодой господин, с вами все в порядке?

Слуга по имени Кобб стремительно ринулся к супружеской паре, увидев, что с господином что-то не так. Он хотел помочь Эвану, но тот сам вполне смог встать на ноги, хотя буквально минуту назад был совсем не против воспользоваться помощью Ларии.

Скорее всего, в ее присутствии он поник и утратил свой запал...

Кобб быстро отказался от идеи помочь своему господину, словно больше не о чем было переживать, и встал в вежливую позу, спрятав руки за спиной.

Эван небрежно отряхнулся от грязи и пригладил волосы. Кобб был немного смущен сложившейся ситуацией, поскольку девушка попросила его чуть ли не тащить молодого хозяина на себе и он был готов это сделать, но сейчас что-то изменилось и слуга в растерянности стоял, ожидая приказа.

Лария и Эван, казалось, о чем-то шептались между собой, но поскольку они находились слишком далеко, чтобы что-то услышать, Коббу было трудно разобраться в ситуации.

Лария вдруг отошла от мальчика и направилась в сторону резиденции.

– Со мной все в порядке, – сказал Эван, поднимая лежащий на полу деревянный меч, и обратился к Коббу, – как тебя зовут?

– Кобб Йохансон, милорд.

– Ты женат?

– Пока еще не пришлось.

– Тогда можешь быть свободен. Я не могу спрашивать совета у человека, который не был в отношениях.

– Ну… На самом деле, у меня были довольно долгие отношения, но, к сожалению, не так давно мы расстались.

Эван слегка нахмурил брови, услышав о расставании.

– Н-но, впрочем, кажется, у меня появилась женщина, с которой я нашел общий язык, – быстро продолжил слуга.

И тихонько добавил, практически пробубнив себе под нос: «Хотя мы и встречались-то всего два раза».

Эван на мгновение задумался, а затем задал вопрос. В его голосе прозвучали властные нотки его отца.

– Скажи, меня можно назвать милым или что-то в этом роде?

От такого неожиданного вопроса Кобб встал перед труднейшей дилеммой. Пусть он и не считал Эвана милым, но из своего многолетнего опыта знал, что честность не всегда хороша.

Эван, увидев, что Кобб медлит с ответом, негромко произнес:

– Будь честен. Это приказ.

И Кобб ответил честно... Когда услышал, что это приказ.

– Вы вовсе не милый.

– Правда? Вообще-то, я и сам так считаю…

Кобб вдруг подумал, что честность может быть добродетелью для Эвана, что он не воспримет правду превратно. Не было причин лгать такому человеку, который способен быть таким объективным в отношении себя.

– Ты хочешь сказать, что я совсем не симпатичен и не выгляжу хоть капельку миловидно?

– Да, если честно, милорд даже производит довольно неприятное впечатление. Замкнутого, злого человека, если быть точным.

– ... Это очень прямолинейно, – закатил глаза Эван и снова спросил, – тогда зачем называть кого-то милый, если он вовсе не милый?

– Ну... Я не знаю. Я сам не очень-то часто употребляю слово «милый»…

– Меня интересует значение, которое вкладывает в него женщина, когда описывает им мужчину.

Услышав вопрос, Кобб потупил взгляд, припоминая, в каком контексте его последняя возлюбленная сказала ему это слово.

Его бывшая девушка была довольно стеснительной и добродушной, но однажды, когда он вырядился в город как клоун, она сказала: «Знаешь, это выглядит мило, но…»

– Ну, в случае, если женщина прямолинейная...

– Она – очень хороший и светлый человек.

Это была неоспоримая правда. Не будь она таковой, не смеялась бы над нелепыми шутками герцога.

Кобб быстро ответил на утверждение Эвана:

– Возможно, так говорят, когда хотят сказать что-то приятное, но особого повода для этого нет. По крайней мере, это мое мнение.

– … О. Вот как.

Эван с самого рождения был окружен людьми, скорбящими по его матери, Матильде. Каллаудин был вне себя от злости из-за того, что сын позволял подчиненным обращаться с собой панибратски. Не говоря уже о словах Людвы, который однажды даже сказал: «Лучше бы ты умер, а не она». Эти слова стали для мальчика самыми тяжелыми, в них была отражена невероятная ненависть, которую он когда-либо получал за всю свою жизнь.

Им всем нужна была Матильда, а не он, поэтому он в принципе не считал Людву в чем-либо неправым.

Ощущения отчужденности обострились, когда Каллаудин отослал Эвана в Академию. С ранних лет он думал, что должен жить, беспрекословно искупая свой грех, поскольку Матильда значила для Каллаудина настолько много, что после ее смерти он стал совершенно другим человеком.

Поэтому мальчик бесспорно принял тот факт, что отец женил его на девушке, которую Эван ни разу не видел в глаза.

Он совсем ничего не ожидал от этого вынужденного брака…

Однако как ни странно, но когда он увидел лиловые глаза Ларии, ему вдруг почудилось, что он стал совершенно обычным мальчиком. Эван вдруг осознал, что есть множество дел, которыми он хотел бы заняться, или вещей, которые ему действительно нравятся.

Например, ему было приятно обнимать ее, когда она прижималась к нему во сне, или прикасаться к ней, как вот пять минут назад, когда она помогала ему встать.

Поначалу он хотел оправдать желание Ларии наладить отношения. Эван действительно этого хотел. В его глазах Лария была ярким, солнечным и удивительным человеком.

«Даже лошадь, в которую она не задумываясь ткнула пальцем, заняла первое место на скачках».

Ему внушили, что с самого своего рождения он приносил герцогу несчастья. Он жил, говоря не то, что хотел сказать, а то, чего от него ожидали. И выполнял приказы как марионетка, забыв о том, что он человек. Эван все время вспоминал слова Людвы, что не должен быть счастлив, что не должен принимать знаки внимания своей жены. В итоге мальчик наговорил лишнего и этим отдалил от себя единственного человека, который был к нему добр.

В какой-то степени это было и потому, что по его мнению он не был подходящей парой такому ангелу, как она.

Но наконец до него дошло.

Она – первый человек, который обнял его и тепло утешил, когда он чувствовал себя самым несчастным, сказав: «Это не твоя вина». Даже невзирая на то, как грубо он ее отталкивал прежде, она не отвернулась от него и нашла нужные слова утешения.

Она – единственная, кто был с ним рядом за всю его жизнь. И возможно... Возможно, она – единственный человек, который видит в нем не тень Матильды, а Эвана Рено Акарда.

Эван теперь чувствовал себя полнейшим идиотом из-за того, как он с ней обращался.

Теперь он будет стараться изо всех сил, чтобы исправить ситуацию, если вдруг Лария потеряла к нему привязанность из-за его необдуманных действий. Вернее, вина за это лежит на Людве, но уже ничего не поделаешь.

Даже если весь мир будет кричать ему, что у него ничего не получится – он все равно будет делать все, что в его силах, чтобы добиться расположения жены. Пускай даже если она, такая солнечная, не подходит ему – по уши увязшему в грязи...

Эван осознал, что был неправ, поэтому ему придется вернуться к самому началу. Когда он впервые увидел ее, то подумал, что должен хорошо с ней поладить, и теперь он этим и займется.

Красные глаза Эвана вспыхнули.

– Кобб.

– Да, милорд?

– Что делают мужчины, когда у них появляется женщина, с которой они хотят сблизиться?

Идея следовать всем желаниям отца, который стал несчастным из-за него, оставалась неизменной. Тем не менее Лария для него теперь – приоритет номер один. И хотя она сказала, что у пар иногда случаются разлады, и между ними все так же, как и прежде – он так не считал.

Сделав такой вывод, он почувствовал досаду от того, что обидел своего самого близкого человека.

Кобб слегка наклонил голову, глядя на лицо тринадцатилетнего молодого господина, которое выглядело не по годам серьезным.

«Тринадцать... Не слишком ли он юн, чтобы уже интересоваться противоположным полом?»

Кобб находился в замешательстве. Ему было сложно как-то начать разговор и как-то вообще его вести.

– Объясни хотя бы вкратце.

– Во-первых, вы должны хорошенько следить за собой, – Эван серьезно кивнул. – Это очень важно, поскольку мужчина, как и женщина, должен оставаться привлекательным для своей возлюбленной.

– С этим все понятно.

– А потом, когда вы немного сблизитесь, можно будет посещать кафе, гулять вместе и всячески проводить время.

– Хм…

– Далее, если вы оба чувствуете, что ваши сердца бьются в унисон – вы связываете себя узами брака. Таким образом люди начинают жить в одном доме и делить постель.

– Угу...

– Потом у вас появляется ребенок. Ну, собственно и все.

Эван снова осознал, что его отношения с Ларией далеки от нормальных. Они уже были женаты. Они уже жили в одном доме и делили одну постель.

«Я думаю, взваливать на себя такую ответственность, как ребенок, нужно как минимум тогда, когда мы станем взрослыми».

В конце концов, если выбросить из этого краткого руководства то, что уже было сделано, то останется только последний пункт.

И все же…

«…Ты такой миленький, я просто не могу устоять», – именно так она и сказала.

«Возможно, так говорят, когда хотят сказать что-то приятное, но особого повода для этого нет».

Значит, в ее глазах он был мужем, которого не за что хвалить. Теперь ему казалось, что ее глаза выражали именно это. Конечно, он подозревал, что все не могло быть так просто, но все же почувствовал грусть.

Эван притворялся, что не знает, что она плачет пока он спит, и даже вспылил, когда она сделала ему подарок.

«Я вел себя безрассудно, и у меня совсем нет никакого очарования…»

При всех сложившихся обстоятельствах Лария могла передумать налаживать с ним отношения.

«Какой же ты тупица, раз позволил себе выслушивать весь этот бред!»

Вдобавок ко всему, Каллаудин назвал его тупицей в ее присутствии.

«По-моему, тебе нужно начать новую жизнь без оглядки на прошлое».

Она даже не стала делать вид, что он живет. Всем вокруг было ясно, что он лишь существует.

От этих мыслей Эван расстроился еще больше.

Когда он учился в академии, другие дети часто говорили ему: «Ты постоянно учишься, совсем не играешь ни с кем. Гляньте-ка на него, идет зубрила!». Никто не болтал у него за спиной – все насмешки происходили в открытую.

Видимо, он действительно был жалким мальчишкой, который мог спокойно играть и есть только в присутствии Ларии.

«Тебя отделали как мешок с картошкой, ты вроде говорил, что хорошо владеешь мечом».

Он сказал Ларии, что увлекается фехтованием, но позволил ей увидеть, как в одни ворота его побеждает Людва. На самом деле, между их телосложением и оружием была большая разница, но Эван действительно хорошо обращался с мечом.

На данный момент ему нужно было восстановить свой имидж, который, казалось, колебался где-то на морском дне из-за всех этих проишествий.

– Кобб.

– Слушаю вас, милорд.

– У меня к тебе есть кое-какая просьба.

Эван понизил голос до шепота и приказал Коббу втайне кое-что сделать. Кобб слушал, широко раскрыв глаза, и кивал, запоминая, что от него требуется.