СЛЕДУЮЩЕЕ утро выдалось мрачным, словно бы предвещающим нечто дурное. С серого неба крапал мелкий дождик, охладивший пыл лагеря наггароти. Размокшую под дождём землю прорывали сверкающие влажные камни и пятнали глубокие болотистые участки. Горы на востоке были не видны из-за тумана, и пустыню окутал вызывающий уныние мрак.

Посреди ночи вернулись разведчики, подтвердив местонахождение большого орочьего стана, образованного сделанными из шкур шатрами и палатками. Оценить количество врага было трудно, но разведчики сошлись на том, что зеленокожих было никак не меньше десяти-пятнадцати тысяч - возможно, около полудюжины племён, если не более, объединившихся под давлением успехов эльфов и гномов. Надежда на то, что битва станет чем-то большим, нежели непримечательной, была небольшая - маленькая, с низким боевым духом армия противника и посредственная погода предоставит немного развлечения или зрелищ голодным до битвы наггароти.

Заглушаемые дождём рожки взвыли, призывая воинов к оружию. Эльфы споро собирались в серебряные, чёрные и фиолетовые линии. Строились полки копейщиков, по бокам занимали свои места лучники и воины, вооружённые сконструированными на манер гномьих арбалетами. Обслуга баллист разобрала свои машины, установленные для охраны по краям лагеря, и поплелась на свои места позади основной линии. Князь Малриад, командующий армией, оседлал укрытого серебряной попоной боевого скакуна и занял своё место во главе рыцарей Атель Торалиена, вымпелы на их копьях безвольно повисли во влажном воздухе.

Солнце ненадолго пробило серый полог над головой, и покрытые влагой кольчуги и наконечники копий и стрел мгновенно вспыхнули. Ослепляющее действие миновало почти мгновенно, когда облака стали гуще и дождь зарядил с новой силой. Жаровни вокруг лагеря зашипели, палатки затрещали и захлопали, воины наггароти стояли в унылом молчании, огонь, пылающий в их сердцах, был почти затушен отвратной погодкой.

На юг отправили всадников для слежки за орками и гоблинами. Когда разведчики скрылись с глаз, Малриад подал сигнал к наступлению и трубы проревели приказ строиться в колонну. Хеллеброн и Лириэт заняли свои места, по бокам от штандарта их полка: длинный щит на левой руке, копьё с листовидным наконечником в правой, мечи и кинжалы на бёдрах. Они обменялись согласными взглядами из прорезей своих серебряных шлемов.

- Всё будет, как мы решили? - спросила Лириэт.

- Да, - ответила Хеллеброн.

- О чём вы там шепчетесь? - спросил Нхалек, знаменосец.

- О работе Кхаина, - прошипела Хеллеброн. - Занимайся своими делами.

Их рота перешла на устойчивый походный шаг, они были третьими в колонне. Рыцари сформировали авангард с полком арбалетчиков позади. За ними следовали ещё четыре тысячи наггароти, извилистая змейка с позвонками из штандартов и серебрившихся копейных наконечников. Дорог не было, так что наггароти шли напрямик через высокую траву, и вскоре их сапоги заляпала грязь, а подолы облачений насквозь промокли.

Хеллеброн игнорировала размокшую землю, вцепляющуюся в её сапоги и с влажным чмоканьем отпускающую свою жертву, и крепко обхватила древко своего копья, пытаясь скрыть охватившее её волнение. Если какой-то день и нужно была зажечь кровавым спектаклем, то, определенно, сегодня было как раз таким днём.

УТРО уже добралось до середины, всё такое же серое и безжизненное, когда вернулись разведчики, принёсшие известия, что орки снялись с лагеря и отправились на запад к побережью. Отряды гоблинов на волках патрулировали окрестности, но их умения оставляли желать лучшего, так что разведчикам удалось вернуться незамеченными. Зеленокожие не подозревали об армии, что надвигалась на них.

Когда эта новость добралась до солдат, эльфы приободрились. Князь Малриад приказал ускорить темп наступления. Наггароти перешли на быструю трусцу, эльфы покрывали милю за милей лёгкими, размашистыми шагами, без особых усилий преодолевая заросли кустов и неровности почвы, попадавшиеся на их пути. Позвякивала сбруя скакунов рыцарей и длинная, до колен, кольчуга пехотинцев.

Дождь прекратился незадолго до полудня, хотя небо по-прежнему оставалось пасмурным. Ближе к побережью поднялся ветер и, наконец, защёлкали и затрепетали флаги и вымпелы, и взъерошились синие, красные, фиолетовые и чёрные гребни на шлемах воинов.

Воздух был солёный. Хеллеброн облизнула губы, вспомнив вкус крови. Земля под ногами стала твёрже, грязь пустошей уступила место каменистому побережью. Она увидела, как с юго-запада прискакали разведчики, и вскоре звучно взвыли рожки, приказывая разбить колонну и сформировать боевую линию.

Пока армия наггароти вытягивалась с севера на юг, Хеллеброн, наконец, впервые увидела орду зеленокожих. Впереди земля поднималась, образуя холм, и на его склонах колыхалось зелёное море. Они сгрудились под грубыми тотемами из черепов и костей. Самые крупные орки суетливо носились среди орды, вопя и раздавая тычки, чтобы установить своё господство.

Мелкие гоблины, рассевшись на спинах серошкурых волков, ждали по краям орочьей армии, вглядываясь в эльфов из-под опушенных мехом шлемов, их маленькие кулачки нервно стискивали кривые древки копий с каменными наконечниками. Ещё больше мелких зеленокожих глумились в передних рядах орочьей армии - сброд, вооружённый кинжалами, дубинками, короткими мечами и круглыми щитами.

Изменившийся ветер принёс вонь зеленокожих, пронёсшуюся над рядами эльфов. То была влажная смесь из навоза, гниющих потрохов и дёрна, напомнив запах тела животного, сдохшего в лесу и ставшего пищей для червей. Хеллеброн даже не поморщилась: она пила кровь полудюжины орков и гоблинов, и это даровало ей почти полную нечувствительность к их вони. Другим вокруг неё повезло меньше: среди эльфов раздался ропот омерзения, и рычащие оскорбления были выплюнуты в сторону грязных врагов.

В центре вражеской армии несколько десятков здоровенных орков сидели на спинах не менее впечатляющих кабанов. Их «скакуны» были облачены в разномастную шипастую броню, клыки - обиты металлом. Орки носили грубые безрукавки из недублёных шкур, их зелёную кожу покрывали рубцы старых шрамов, грубые татуировки и боевой раскрас. Злобные красные глазки уставились на эльфов, грубые мечи и жестокие цепы взмахнули в вызове.

- Глядите, тролли! - крикнул Нхалек, указывая на юг.

Больше десятка огромных существ брели вниз по склону позади толпы гоблинов. Каждый тролль был раза в три выше эльфа, и раз в пять - гоблина. Их брюхо напоминало котёл, ноги были коротки, а руки - нескладны. Их кожа была глубокого зеленовато-голубого цвета, уши на плоской голове - длинные и оборванные, словно грубая пародия на эльфийские. Тролли облачились в тканые лохмотья и случайным образом расположенные куски плотной кожи, однако их собственная была намного крепче, чем любая броня, которую могли бы сделать орки. Когтистые лапы потрясали вырванными с корнями деревьями и костяными дубинками, усеянными металлическими шипами.

Позади орочьей армии шайка гоблинов пыталась привести в рабочее положение военную «машину». Это была смехотворная попытка повторить гномью катапульту. Дышащая на ладан конструкция из вымазанной красным древесины и кое-как скреплённая верёвками, камнеметалка выглядела так, что, казалось, развалится ещё до того, как гоблины попытаются метнуть с её помощью камень. Под кнутом орка-надсмотрщика гоблины забили в землю опоры, чтобы обеспечить конструкции устойчивость, в то время как другие медленно, с помощью лебёдки, опускали вниз метательный рычаг, а ещё больше мелких зеленокожих тащили камни для швыряния, которые им удалось собрать в округе.

Хеллеброн уловила шёпот, пронёсшийся с юга по линии эльфов. Волна недовольства прокатилась по рядам, пока, наконец, не добралась и до Хеллеброн. Слух о том, что ночью разведчики заметили виверну, однако сегодня огромное существо нигде не было видно. Хеллеброн подняла голову, пытаясь высмотреть в небе полудракона, однако нигде не было ни единого признака крылатой зверюги. Другие тоже всматривались в небеса, испытывая неудобство при мысли о могучей твари, незаметно пикирующей на них сверху.

Не в первый раз Хеллеброн отметила, как спокойна была армия перед битвой. В то время как орки суетились и собирались в беспорядочные толпы, тихие ряды эльфов терпеливо ждали приказов своего командира. Копейные наконечники образовывали прямые линии серебра, а щиты создавали нерушимую красно-чёрную стену. Музыканты сыграли команды, короткие звуки, которые перестроили линию, когда орочья армия, наконец, построилась, и полки без лишней спешки спокойно перешли на свои новые позиции.

Это было затишье перед бурей, холодный очаг перед тем, как вспыхнет пламя.

На мгновение Хеллеброн задумалась, что чувствовали зеленокожие, глядя на замершие внизу безмолвные линии эльфийских воинов. Впрочем, она тут же отбросила подобные мысли: орки и гоблины были тупыми тварями, неспособными осознать величие того, что предстало перед ними. И так же точно, они были неспособны узнать поражение, смотревшее им прямо в лицо. Раз за разом армии наггароти уничтожали их орды и сжигали дотла их варварские поселения, но зеленокожие всё равно пытались сражаться.

Насилие было единственным языком, который они понимали. И наггароти предстояло даровать им его столько, чтобы зеленокожие поняли - эти земли принадлежат эльфам.

Грохот барабанов разнёсся над толпами орков и гоблинов. Сначала это был беспорядочный грохот, просто шум без ритма или цели. Но постепенно грохот сливался воедино, выбивая медленный ритм, к которому присоединились орки, стуча оружием по щитам и топая ногами. Грубые рога проревели вызов, дерзкий и немелодичный. К барабанному грохоту и рёву рогов присоединили свои голоса и орки, выкрикивая басовитые вызовы и оскорбления, изредка прерываемые визгливыми воплями мелких гоблинов.

Барабанный ритм постепенно ускорялся, вопли становились громче, шум заволок холм в тщетной попытке запутать армию наггароти.

Князь Малриад вылетел из рядов своих рыцарей, за ним следовал его личный знаменосец. Два всадника проскакали вдоль линии и встали перед лицом воинов. Малриад выхватил меч, его чёрный скакун нетерпеливо бил копытом.

- Мы можем и громче! - выкрикнул князь.

- За Аэнариона! - в один голос воскликнули эльфы, стуча копьями и пиками, и на мгновение заглушив ор и грохот зеленокожих.

- За князя Малекита!

Выставив щиты и копья, тысячи воинов сделали шаг, и от их поступи затряслась земля.

- ЗА НАГАРИТ!

Этот последний клич превратился в оглушающий рёв, вырвавшийся из глотки каждого воина наггароти.

Орки не собирались отставать, они увеличили шум и грохот, воя и крича, несомненно выкрикивая разнообразные оскорбления и пустые похвальбы на своём гортанном наречии. Их вожаки, огромные создания выше и шире эльфов, топтались перед своими сородичами, обнажив длинные клыки и рыча.

Возможно поддавшись страху или волнению, обслуга орочьей военной «машины» открыла стрельбу из камнеметалки. Рычаг резко рванул вперёд. Облако камней размером с кулак прочертило дугу в воздухе. Тысячи глаз в обеих армиях напряжённо следили за его полётом.

Камни рухнули на землю, взметнув в воздух фонтаны грязи, не долетев сотни шагов до линии эльфов. Ветер донёс до орков смех наггароти, что лишь ещё сильнее распалило зеленокожих. Самые нетерпеливые шайки бросились вниз по склону, с грохотом топая к эльфийской линии. Боясь остаться позади, остальные отряды рванули вслед за ними, и вскоре уже вся зеленокожая орда пришла в движение, беспорядочной толпой разлившись по склонам холма.

Взмахнув напоследок мечом, Малриад снова присоединился к своим рыцарям. Резкие щелчки возвестили о том, что в дело вступили баллисты эльфов. Словно тёмные пятна, копья пронеслись через сужающееся пространство между армиями. Там, куда они попадали, орки отбрасывались назад, пронзённые насквозь острыми снарядами.

Хеллеброн поймала взгляд Лириэт, и сёстры кивнули. Бой вскоре должен был начаться всерьёз, и удобный случай будет потерян.

Сёстры сломали строй и пошли в сторону надвигающейся орды. Лириэт достала пузырёк с темно-красной жидкостью и сделала глоток, после чего передала его Хеллеброн. Она проглотила остаток приправленной наркотиками крови и отбросила хрустальный флакон. Гневолист и злобоцвет сработали мгновенно, наполнив всё тело покалывающей энергией. Пульс ускорился, дыхание стало прерывистым, когда наркотическое зелье потекло по венам.

Дочери Убийства отбросили щиты и копья, пока изумлённое перешёптывание охватывало армию наггароти. Сбросили кольчугу и шлемы. Затянув пояса с оружием вокруг полуобнажённых тел, Лириэт и Хеллеброн обнажили клинки и повернулись к своим изумлённым товарищам.

- Мы не нуждаемся в алтаре, чтобы принести жертву Кхаину! - выкрикнула Лириэт. - Поле битвы должно стать нашим храмом. Боевые кличи должны быть нашими литаниями. Убийство должно стать нашими подношениями!

- Вы называете нас Дочерьми Убийства, - выкрикнула Хеллеброн. - Сегодня мы предложим нашу кровь и души Кхаину и посвятим себя Богу Убийства в одиночку. Сегодня мы станем Невестами Кхаина!

Несколько смешков и пренебрежительных замечаний раздалось среди недоверчивых наггароти. Хеллеброн впилась в армию взглядом, обнажила зубы и зарычала.

- Да не будет никаких сомнений, что мы избраны Кхаином, - подхватила Лириэт. - Мы не станем искать укрытия за щитами или защищать своё тело кольчугой, потому что если Кхаин хочет взять нашу кровь, то Он волен забрать её! Наши клинки должны быть нашей защитой, как и учит нас Кхаин. Убивать и не быть убитыми - вот истина Кхаина!

Одинокая фигура вырвалась из рядов и поспешила к сёстрам. Это был закутанный в окровавленную робу Летриус. Его лицо исказилось от ярости, когда он набросился на Лириэт и Хеллеброн.

- Это позор! - прорычал он. - Немедленно прекратите это богохульство.

- Это ты позор! - крикнула Хеллеброн.

Лириэт вложила в ножны своё оружие и схватила Летриуса. Жрец бился изо всех сил, но хватка эльфийки была крепкой, словно железо, и она заставила старого эльфа опуститься в грязь на колени. Хеллеброн метнулась вперёд, её нож остановился в волоске от горла Летриуса. Жрец опустился ещё ниже, испуганные глаза остановились на Хеллеброн. Остальные прислужники бежали к ним, растерянно крича.

- Не подходить! - рявкнула Хеллеброн.

- Кто здесь рискнёт вызвать неудовольствие Кхаина? - воскликнула Лириэт. - Кто из истинных наггароти отвернётся от Того, кто благословил Аэнариона и вложил в наши руки дар смерти?

- Что ты делаешь? - вопрос пришёл от князя Малриада. Командующий подъехал к ним и спрыгнул с коня, одна рука двинулась к рукояти меча. - Это ты собираешься вызвать гнев Кхаина, подняв руку на Его жреца.

- Он не истинный слуга Кхаина, - Хеллеброн вложила в эти слова всё своё презрение, до последней капли. Она возвысила голос, чтобы ближайшие к ним воины могли услышать её. - В каждом сражении мы кладём свои жизни на край клинка Кхаина, в то время как Летриус и его дружки просто смотрят.

- Пришло время перемен, - сказала Лириэт. - Кхаин требует жертв, а всё, что мы предлагаем ему - это кислая кровь гоблинов и грязь зверолюдей.

- Это безумие, - прохрипел Летриус. - Враги почти добрались до нас.

- Без благословения Кхаина нет победы, - ответила Хеллеброн. - Разве Аэнарион пресмыкался пред взором Кхаина, прежде чем взял в руки Сеятель Вдов?

- Мы предлагаем тебе выбор, жрец, - продолжила Лириэт. - Твои обещания Кхаину должны быть выполнены. Разве не говорил ты, что мы все молимся, чтобы отказаться от себя во имя Кхаина на поле кровопролития? Подними же клинок и бейся во славу Его, или мы сами предложим Ему твою кровь!

- Вы свихнулись, обе, - взвизгнул Летриус. - Я не могу сражаться!

- Да, ты не можешь, - сказал Малриад. - Ты требуешь нашего послушания и возносишь молитвы к Кхаину от нашего имени. Невесты Кхаина правы - мы не нуждаемся в тебе. Кровь на наших клинках - достаточное подношение.

Хеллеброн подняла взгляд в удивлении. Хотя наркотики затуманили её мозг, она всё же почувствовала возможность, большую, чем могла надеяться. Она думала, что либо Летриус станет сражаться и умрёт, ибо не имеет нужных навыков, либо она прикончит его сама. Однако то, что происходило сейчас, было даже лучше.

- Вы наш командир, владыка этой армии, орудие Кхаина, - сказала Хеллеброн, заткнув нож за пояс и кладя руку на нагрудник князя. Топот орков был всё ближе. Стрелы разрезали воздух, и крики раненых присоединились к рёву зеленокожих.

- Быстрее, наш храбрый князь! - рыкнула Лириэт, угадывая намерения своей сестры. - Обнови свои клятвы Кхаину кровью этого труса и приведи свою армию к победе!

- Или поверь его лжи и преклони колено перед ничтожеством, которое может убивать только слабых и беззащитных, - добавила Хеллеброн.

Малриад выхватил меч и перешагнул через сжавшегося Летриуса. Дыхание Хеллеброн перехватило, когда Лириэт выпустила жреца и отошла.

- За Кхаина, - выдохнула Хеллеброн.

Князь вонзил меч в горло Летриуса. Кхаинит упал, кровь фонтаном хлынула из раны. Хеллеброн и Лириэт бросились к телу, позволив крови пропитать их одежду, размазывая её по лицам и голым рукам.

Пьянящее возбуждение момента едва не свалило Хеллеброн в обморок. Кровь стекала по коже, чувствовать её запах, ощущать её вкус - было восхитительно. Она взглянула на Малриада и увидела беспокойство, чуть ли не раскаяние в его глазах. Сделка с Кхаином ещё не была закреплена окончательно.

Она погрузила пальцы в рану на шее жреца, после чего повернулась к Малриаду. С неспешной целеустремлённостью Хеллеброн начертала руну Кхаина на щеке князя, кровь засверкала на его бледной коже.

- Кхаин благословляет вас, князь, и ожидает достойного восхваления от вашего клинка, - сказала она.

Неуверенно подошли остальные послушники. Они смотрели на двух вымазанных в крови сестёр и командира и, со смесью ужаса и презрения, на безжизненное тело Летриуса.

- Не бойтесь, братья и сёстры, - сказала Лириэт. - Вы стали жертвами лжи Летриуса. Кхаин говорит через нас, и мы поведём вас по пути истинного поклонения. Заберите это.

- Подождите, - окликнула Хеллеброн, когда послушники подняли безжизненное тело. Быстро работая кинжалом, она вскрыла грудную клетку старого эльфа. Быстрыми взмахами Хеллеброн вырезала сердце и подняла над головой, чтобы это видели все. - Нет жизни без смерти - ни одно сердце не бьётся без благословения Кхаина!

Как только мёртвый жрец был утащен прочь, Малриад вскочил на коня и вернулся к своим рыцарям, проревев подчинённым поток приказаний. Хеллеброн впервые за прошедшее время посмотрела на орков. Они были, возможно, шагах в ста от них. Кривые стрелы падали в траву вокруг, и ещё один валун пролетел над головой. Она посмотрела на свою роту, и они показались ей чужими. Они так сильно отличались от них, от этой безжизненной, безликой стены металла и ткани. Хеллеброн посмотрела на свою сестру, зная, что та разделяет её чувства. Лириэт представляла собой грозное зрелище: её лицо превратилось в кровавую маску вокруг сверкающих глаз, гладкие волосы приобрели тёмно-красный оттенок.

Они встали бок о бок и обнажили оружие, и вдвоём встретили нахлынувшую на них орочью волну. Хеллеброн не испытывала страха, пусть её и накрыло вражеское море. Гневолист пульсировал в теле, питая праведный гнев, злобоцвет наполнил силой конечности и разогнал сердце так, что его грохот оглушал. Вкус крови Летриуса на губах был слаще любого котикского вина. Она могла слышать резкие вдохи Лириэт и ощущать тепло, исходящее от стоявшей рядом с ней сестры.

- За Кхаина, сестра, - сказала Лириэт. - Пусть кровь течёт.

- За Кхаина, - ответила Хеллеброн.

Орки были массой из металла и зелёной плоти, надвигавшейся на Хеллеброн. Звериное хрюканье наполнило её уши, яркие красные глаза и рычащие клыкастые пасти - всё, что видела. Меч и нож в руках ощущались как свет, как воздух. Она не будет стоять сложа руки и ждать, пока надвигающаяся волна сметёт её.

Хеллеброн рванула вперёд, бросившись прямо на орков, и Лириэт отстала от неё лишь на шаг. Кровь, запёкшаяся на теле Хеллеброн, стала для неё более крепкой защитой, чем любая кольчуга или броня, и в каждом нерве гудела сила Кхаина.

Её первый удар вскрыл горло орка, едва не оторвав голову зеленокожего. Хеллеброн рассмеялась, ликуя от ощущения свободы. С копьём и щитом она была одной из многих, дисциплинированной и спокойной. Теперь же её дух, наконец, был свободен, не сдерживаем строем или приказами.

Наступающие орки пронеслись мимо неё. Она ныряла и уклонялась между их звероподобными тушами, лезвия мелькали, каждое их прикосновение оставляло глубокие раны на мордах и конечностях зверей. Даже стеснённая окружившей её массой плоти, она ни на мгновение не останавливалась, парируя прямолинейные удары, а её клинки плели кровавые завораживающие узоры.

Это было крайне безрассудно, но Хеллеброн было всё равно. Она снова рассмеялась, когда скользнула в сторону, уклоняясь от метнувшегося к ней щита, и взвизгнула от восторга - поднырнув под опускающийся тесак.

Грохот металла накрыл её. Она повернулась, одновременно чиркнув краем клинка по затылку зеленокожего, и увидела, что наггароти перешли в контратаку. Линия копейщиков врезалась в орков, пробивая кожаные куртки, выкалывая глаза, сокрушая и терзая зеленокожую плоть.

Срубив очередного орка, Хеллеброн лицом к лицу встретилась с Лириэт. Глаза сестры были широко распахнуты от волнения, как и во время первого жертвоприношения Хеллеброн Кхаину. Они обменялись взглядами и снова разошлись. Развернувшись на каблуках, Хеллеброн вонзила кинжал в раззявленную пасть орка, протыкая нёбо и поражая зеленокожего прямо в крошечный мозг. Она вырвала руку за мгновение до того, как челюсти зверюги инстинктивно захлопнулись. За спиной раздался звон металла и, обернувшись через плечо, она увидела клинок Лириэт, едва ли на расстоянии руки от своей спины, отбивающий в землю тесак очередного орка.

- Не только Кхаин присматривает за мной, сестра, - сказала Хеллеброн, подныривая под вытянутую руку Лириэт, чтобы проткнуть брюхо орка, что уже занёс дубинку, чтобы ударить её сестру.

Лириэт перекатилась, подрезав поджилки зеленокожего. Хеллеброн выпотрошила зверя, когда тот рухнул, и качнулась направо, избегая нёсшегося к ней края щита. Пнув ногой, она отбросила щит в сторону, и рванула вперёд, погружая нож в шею его владельца.

Орки отступали от сестёр и копейщиков, обращаясь в бегство. Хеллеброн услышала сигнал, приказывающий держать линию, но он был заглушен стуком крови, грохотом её сердца.

- Никто не должен уйти! - выкрикнула она, поворачиваясь к наггароти. Воины в нерешительности остановились, разрываясь между желанием броситься за убегающими зеленокожими и поступившим приказом. - Кхаин требует их смерти!

Лириэт и Хеллеброн бросились за улепётывающими орками. Увлечённые их порывом, воины бросились вперёд, не обращая внимания на приказы командиров. Подобно окровавленному наконечнику копья рота врезалась в убегающих зеленокожих, глубоко вонзившись в их ряды, одного за другим убивая пытавшихся сбежать врагов.

Хеллеброн преследовала зверей, кромсая открытые спины, рассекая подколенные сухожилия и хребты.

- Сестра!

Крик Лириэт моментально остановил Хеллеброн. Поскользнувшись, она остановилась в грязи и крови и вдруг ощутила дрожь земли. Обернувшись направо, она увидела орков на кабанах, что с грохотом неслись на неё со склона. Копейщики спешно восстанавливали растянувшиеся в поспешной погоне за зеленокожими ряды.

Орочья кавалерия уже была в шаге от Хеллеброн. Она чувствовала вонь кабанов, чувствовала дрожь земли, видела комья грязи, вылетающие из-под обитых железом копыт. Орки, сгорбившись над своими «скакунами», сжимая толстые пучки шерсти как «вожжи», опустили копья, изготовившись к удару. Она ощущала гневное возбуждение зеленокожих, когда те неслись вниз к своей, вроде бы, беззащитной жертве.

Взгляд назад показал Хеллеброн, что она была слишком далеко от безопасности фаланги, и попытка убежать стала бы лишь приглашением воткнуть копьё ей в спину.

Хеллеброн выбрала самого крупного наездника, темнокожего зверя почти в два раза крупнее эльфа. Орк носил пластины из дублёной шкуры, окрашенные в чёрный цвет и укреплённые костяными шипами, звенья кольчуги, несомненно, снятые с мёртвых гномов, свисали с его брони. Его шлем был простой металлической полусферой, с закреплёнными по бокам лоскутами кожи, свисавшими по обе стороны вопящего лица.

Лёгкими движениями кистей Хеллеброн крутанула меч и кинжал. Она встретилась взглядом с орком и позволила зеленокожему увидеть свою собственную ярость, её губы поднялись, обнажив окровавленные зубы, когда орк ощерил огромную пасть и заревел на неё.

Хеллеброн ждала, сердито ворча и шипя, пока орк надвигался на неё. Она почувствовала дыхание кабана и его наездника, вонь экскрементов. Потрёпанный в битвах наконечник орочьего копья приближался к ней, целясь прямо в грудь. Глаза Хеллеброн сузились, когда она смотрела на рассекающий влажный воздух наконечник, на капли воды, отскакивающие от металла.

В последний момент Хеллеброн подняла кинжал, легко отбивая копьё в сторону. Как только она прошло над её правым плечом, эльфийка прыгнула вперёд, поставив ногу прямо между глаз кабана. Когда импульс существа пронёс его вперёд, Хеллеброн подпрыгнула в воздух, сделав сальто, и разрубила мечом плечо наездника.

Приземлившись в грязь, она сразу же нырнула вправо, чтобы избежать копыт другого кабана, и вскочила на ноги перед следующим. Хеллеброн зажала под рукой копьё орка-наездника и перерезала запястье зеленокожего. Потеряв равновесие, дикарь с грохотом свалился с кабана. Мгновение спустя она воткнула захваченное копьё в щёку орка, пригвоздив его к земле.

Куда больше орков проносилось мимо, слишком тупоголовые, чтобы заметить Хеллеброн. Она воткнула меч в грудь одного, пока зеленокожий отчаянно пытался направить на неё своего кабана. Толчок от удара чуть не свалил её с ног, и лишь отчаянный акробатический кульбит не дал Хеллеброн упасть лицом в грязь.

И вдруг орки закончились, пронёсшись мимо и обрушившись на копейщиков.

Хеллеброн повернулась, чтобы посмотреть, что случилось с Лириэт. Кабанница врезалась в первые ряды наггароти, отшвыривая эльфов, топча и коля всё, что вставало у них на пути. Потрясённые, но не сломленные, наггароти расступились перед напирающими орками, а затем обрушились на их фланги, мгновенно окружив зеленокожих.

В хаосе щитов, копий и мечей, Хеллеброн на мгновение увидела промелькнувшую бледную фигуру, вытаскивающую орка из седла, кинжал раз за разом втыкался в грудь существа. Лириэт была жива и по-прежнему сражалась с яростью Кхаина.

Руки и ноги Хеллеброн налились тяжестью, в голове глухо били барабаны. Она задыхалась и чувствовала боль под рёбрами. Опустив глаза, она увидела расползающийся под изорванной одеждой кровоподтёк. Кроме того, на плече тоже был порез, которого она правда не чувствовала, а мышцы дрожали от усталости.

Она ощущала себя как в конце жертвоприношения, когда действие злобоцвета начинало уходить. Земля под ногами была изрыта копытами кабаньей кавалерии орков. Хеллеброн споткнулась о пучки травы, её ноги словно налились свинцом. Сморщившись от боли, она повернулась, чтобы посмотреть, что происходит в других частях сражения.

На севере князь Малриад и его рыцари рассеяли сотни гоблинов, и теперь гонялись за мелкими зеленокожими, рубя их клинками и топорами. За ними Хеллеброн увидела тёмно-зелёную тушу виверны, нашпигованную болтами, слабо машущие крылья испещряли рваные прорехи. Ещё один залп из баллист засадил болтами её открытое брюхо. Её наездника нигде не было видно.

Повсюду вокруг наггароти победоносно наступали. Всадники носились туда-сюда, передавая приказы, пока остатки зеленокожей орды улепётывали на запад. Рядом кабаньи наездники один за другим падали под ударами копейщиков.

Однако и наггароти смерть не обошла стороной. Раненные эльфы брели по разбитой, превратившейся в жижу земле, или переносились на носилках товарищами. Оружие и щиты валялись по всему полю рядом с облачёнными в кольчуги телами погибших. Несколько флагов, сорванных со сломанных древков, валялись в грязи. Там же были и грубые орочьи штандарты, их ржавые железные лики и черепа-тотемы уныло глядели на окончательное избиение.

Хрюкающие и фыркающие раненные орки привлекли внимание Хеллеброн. Некоторые ковыляли прочь, зажимая зияющие раны и баюкая сломанные конечности. Другие, с раздробленными костями, валялись под тушами дохлых кабанов. Кое-кто всё ещё продолжал злобно рычать, нетвёрдо шатаясь и ползая вокруг, вцепившись в свои клинки и дубины, раны рассекали их лица, у некоторых не хватало руки или ноги.

Засунув кинжал за пояс, Хеллеброн развязала небольшой мешочек и достала щепотку измельчённых пурпурных лепестков. Она быстро их разжевала, не обращая внимания на горький вкус: вымоченный в крови, злобоцвет был куда приятней.

Потребовалось некоторое время, чтобы наркотик начал действовать. Так же быстро, как покинула, энергия вновь наполнила Хеллеброн. Боль исчезла, сделав Невесту Кхаина столь же свежей, словно она проспала целую ночь.

Копейщики шли по полю, добивая выживших зеленокожих.

- Стойте! - крикнула Хеллеброн, направляясь к воинам. - Возьмите их живьём. После столь великого благословения Он наверняка будет испытывать адский голод!

ВО ГЛАВЕ с Хеллеброн и Лириэт жестокие празднества наггароти длились несколько дней. Закрепляя свою идею, что все могли одинаково поклоняться Кхаину, Хеллеброн организовала ритуалы, в кровавых празднествах которых смогли принять участие как воины, так и маркитанты и другие лагерные слуги. В плен попали почти две сотни зеленокожих разного размера и состояния, и каждую ночь, три ночи подряд, они предлагались Богу Убийства.

Князь Малриад председательствовал на величайшем из обрядов, в первую ночь после победы, расчленяя останки Летриуса, осуждая бывшего первосвященника, как предателя Кхаина, Нагарита и князя Малекита. Пока Летриус обугливался в костре, Хеллеброн объявила, что настала эра наггароти. Вместе с князем, она призывала армию гордиться своими деяниями и не забывать свой долг перед Кхаином, даже когда они вернутся домой.

Лириэт открыла запасы культа, выдавая злобоцвет, лист грёз и тенепыль тем, кто сильнее всех проявил себя в восхвалении Кхаина. Каждая рота имела свой собственный костёр и свою собственную жертву. Некоторые умерщвляли зеленокожих быстро, с торжественной церемонией, другие же следовали примеру Хеллеброн, нанося крепким орочьим телам ужасающие раны, прежде чем вырезать их органы и швырнуть в голодную пасть костра. Некоторые даже предлагали свою собственную кровь, нанося себе раны своими же клинками, чтобы вылить свои багровые подношения в жертвенный костёр или испить жизненные соки друг друга.

Дым от костров закрыл небеса. Огромнейший могильный курган рос с подветренной стороны от лагеря, там, где на старых пепелищах и в костровых ямах были свалены растрескавшиеся, обгорелые кости зеленокожих. Освобождённых Хеллеброн и Лириэт от своих утомительных обязанностей бывших прислужников Летриуса обуяла дикость, они визжали и кричали, пока лилось всё больше и больше крови, призывая кротчайших из наблюдателей подойти и взять жертвенные кинжалы во имя Кхаина.

На третьей и заключительной ночи последний пленник был живым брошен в огонь. Когда вопли агонии орка стихли, Хеллеброн и Лириэт вышли перед толпой, облачённые лишь в запёкшуюся кровь, их волосы свалялись от пропитавшей их крови жертв.

- Мы свободны! - объявила Лириэт. - Кхаин освободил нас!

- Дух Кхаина наполнил сегодня каждого, - продолжила Хеллеброн. - Завтра, когда костры догорят, мы смоем кровь с наших клинков. И всё же, Кхаин по-прежнему голоден. Он насытился дарами нашего могущества, как мы познали победу силами Его благословения. Кровью эльфов был спасён Ултуан, кровью великого Аэнариона мы были спасены от великих несчастий. Своей кровавой работой мы вырвали эти земли из лап дикости и сейчас можем обманывать себя тем, что мир будет длиться вечно.

- Этот мир никогда не познает покоя, ибо Кхаин никогда не насытится. Может пройти год, десять лет или сто, прежде чем мы снова будем призваны пролить нашу кровь. Тем не менее, в те тихие часы, в те дни ложного спокойствия, помните, что во тьме по-прежнему живут тёмные создания, которые стремятся разрушить нашу жизнь, украсть наши души и поработить нас для своих проклятых прихотей.

- Мы не можем позволить Кхаину погрузиться в сон. Без Его даров, без Его кровавой воли, что будет вести нас, мы будем слабеть, пока не обратимся в ничто. Наши враги вернутся - и мы должны быть готовы. Храните Кхаина в своих сердцах, удержите в себе Его силу, которую Он даровал нам.

- За Кхаина! - вскричала Лириэт, подняв окровавленный кинжал.

- ЗА КХАИНА! - взревела в ответ армия, потрясая оружием.

Хеллеброн смотрела на море лиц, мерцавших в отблесках пламени, так что казалось, в их глазах танцует жестокое ликование. Она увидела окровавленные мечи, кинжалы и копья и, наконец, почувствовала обожание, которое, она боялась, ей так и не удастся обрести. С каждым новым выкриком имени Кхаина, Хеллеброн всё глубже погружалась в данное мгновение, и оно было слаще всего, что она могла представить.

Это была слава. Это была сила.

Завтра они отправятся в Атель Торалиен. Но теперь не к бесславию, не к тихому незаметному приёму. На этот раз её имя разойдётся по всему городу, каждый эльф будет говорить о её деяниях.

Кхаин указал ей путь, и она готова выплатить Ему долг.