ХЕЛЛЕБРОН даже не была уверена, какой именно из хрящеватых органов был сердцем. Она порылась в груди гоблина, ища что-то, что могло быть главной артерией. Её нож кромсанул здесь и там, пока в лицо, наконец, не ударила тугая струя едкой крови.

- Нашла! - радостно вскрикнула она, вырывая орган.

Летриус, первосвященник, терпеливо улыбнулся. Хеллеброн выжала орган, до последней капли тёмной крови, в кубок, а затем бросила сердце на жаровню, где оно зашипело и зашкворчило. Тени плясали на стенах и потолке маленькой каменной комнаты. Она с сомнением посмотрела на напоминающую ил субстанцию в кубке.

- Я должна выпить это?

- Если жертва недостаточно хороша для тебя, то что говорить о Кхаине?

Хеллеброн со вздохом согласилась и поднесла кубок к дрожащим губам. На мгновение остановившись, она нагнулась, чтобы вдохнуть немного опьяняющего дыма, исходившего от жаровни. Сожжённый дремокорень наполнил лёгкие и её тело расслабилось.

- Это может помочь, - сказал Летриус, высыпав землянистый порошок в гоблинскую кровь. - Яд клинков делает вкус крови слаще и увеличивает эффект дремокорня.

Надеясь, что это правда, и понимая, что больше ничего другого ей всё равно не остаётся, Хеллеброн залпом выхлестала кубок и сразу же проглотила, чтобы не успеть распробовать гоблинскую эссенцию на вкус. Это было отвратительно, в крови зеленокожего не было ни капли жизненной энергии, которую она вкусила с кровью зверолюда на первой церемонии.

- Хвала Кхаину, - сказала она, выливая остатки на жаровню. Пламя едва не погасло, но всё же удержалось. Оно сжалось и на мгновение полыхнуло синим, прежде чем вновь окрепнуть и вернуться к нормальному цвету.

Летриус удовлетворённо кивнул

- Ты способная ученица, - сказал жрец. - Ты внимательна, преданна и готова учиться.

- Спасибо, - ответила Хеллеброн, беря полоску ткани, протянутую Летриусом, и вытирая губы.

- Уже свыше ста дней ты приходишь ко мне, чтобы познавать пути Кхаина, - сказал Летриус. - Однако если ты хочешь по-настоящему овладеть путями Владыки Убийства, мы должны проводить вместе намного больше времени. Приходить сюда каждые несколько дней - недостаточно. Если ты действительно хочешь стать апостолом Кхаина, то должна отказаться от своей жизни и всё своё время посвятить служению Ему. Если ты не готова сделать это, то никакого смысла в продолжении обучения нет.

- Но вы же собираетесь покинуть Атель Торалиен, - ответила Хеллеброн. - Вы хотите, чтобы я отправилась с армией? Покинула город?

Летриус пожал плечами.

- Если ты не готова полностью отдать себя в кровавые объятия Кхаина, я больше не буду учить тебя.

- Мой отец не одобрит этого.

- Не все жертвы приносятся огнём и кровью, Хеллеброн. Ты стоишь перед выбором. Не спеши. Приходи ко мне через два дня, в ночь перед началом нового похода.

Хеллеброн кивнула, с почтением поклонилась и быстро вышла из алтарной комнаты. Она медленно поднималась по каменным ступенькам, до сих пор испытывая лёгкое головокружение от дремокорня и яда клинков. Недолгий подъём вывел её под открытый купол храма, крыша и колонны были вырезаны из черного гранита, на поверхности выгравированы руны Кхаина.

Армия собиралась на окружающем храм поле, захватывая пространство чёрными и фиолетовыми шатрами, загонами, складами, оружейными и кухнями. Наггароти готовились к походу далеко на юг и восток, чтобы захватить новые земли для князя Малекита и Ултуана.

Когда Хеллеброн пересекла полосу истоптанной грязи, действие наркотиков прошло, и в голове запульсировала боль. Однако она почувствовала и другую боль - боль нерешительности. Летриус поставил её перед простым выбором, но сделать его оказалось не так-то и просто. Действительно ли она хочет отказаться от своего наследия как дочери правителя Атель Торалиена? Сможет ли она обходиться без удобств, к которым была приучена с самого детства и наслаждаться которыми уже привыкла, жить в каком-нибудь тёмном храме и взад-вперёд таскаться по миру по пятам армии?

Это заставляло её в нерешительности задуматься. Она вспомнила, чем привлёк её Кхаин, что было в стороне от монументального ощущения могущества и энергии получаемой от жертвы: власть. Первосвященники обладали серьёзным влиянием, а роль Кхаина в армии Нагарита и узы Аэнариона были мощным инструментом. Любая сила была ничем, если Хеллеброн не могла взять её с собой, когда, наконец, отправится на Ултуан.

Она подошла к колодцу, набрала немного воды и смыла кровь с рук и лица. Стоявшая неподалёку красная палатка была отведена первосвященнику и его послушникам. Хеллеброн нырнула внутрь, сняла окровавленную одежду и облачилась в тёмно-красное платье, перетянув его плотным чёрным поясом.

Всё в палатке являлось инструментами Кхаина: чаши и ножи, крюки и гравировальные пилы. Диадема из чёрного эмалированного железа лежала на небольшом каменном алтаре. Хеллеброн никогда не видела, чтобы Летриус носил корону Жертвоприношения, и задумалась, что бы это означало. Она знала только её название, так что решила спросить первосвященника, когда вернётся.

Краткое отвлечение успокоило её мысли. Связав свою судьбу с Летриусом, Хеллеброн нисколечко не поможет своему возвышению. Для Морати это не будет означать ровным счетом ничего - Хеллеброн станет просто одной из множества жрецов и жриц Кхаина, обслуживавших армии Нагарита. Она должна была сделать нечто большее. Подобно тому, как Морати принесла поклонение Эрет Кхиал, Мораи Хег, Анаф Раэма и другим богам и богиням, Хеллеброн должна была донести до народа Атель Торалиена мощь Кхаина.

Летриус был слишком закостенелым, но всё-таки оставался истинным жрецом. На данный момент он всё ещё был полезным кладезем знаний. Когда она узнает всё, что первосвященник может поведать ей, Хеллеброн изберёт свой собственный путь. Целые дни она проводила в библиотеке отца, исследуя историю Нагарита, вновь и вновь перечитывая легенды об основании королевства Аэнариона. Рассказы о войнах Аэнариона, несущего меч Кхаина, Сеятель Вдов, взволновали её. Она узнала, как бог Убийства благословил наггароти, чтобы они смогли изгнать демонов, окруживших Ултуан.

Многие из нынешних наггароти уже забыли про это наследие. В то время как прожигатели жизни потеряли себя в навеянных наркотическим дурманом оргиях, а болезненные поэты воспевали Эрет Кхиал, сердце Нагарита осталось лежать на обочине. Хеллеброн же была княжной, а её отец - гордым воином и одним из самых могучих эльфов в колониях. Это была её обязанность, её долг - напомнить сородичам об их великой истории, и позаботиться, чтобы княжество Нагарит сохранило крепкие, чистые традиции Аэнариона.

Она принесёт Кхаина народу Атель Торалиена и создаст второй Анлек в землях Элтин Арвана. Став жрицей Кхаина, она затмит земные свершения остальных служителей Кровавого бога.

Хеллеброн ехала обратно в город, её разум наполняли видения, она видела армии последователей Кхаина, готовых выполнить любые её приказы. Она вспомнила эффектный приём Морати в Атель Торалиен и мечтала о том дне, когда и её будет приветствовать восторженная толпа, а имя Хеллеброн будет воспето поэтами на протяжении веков.

КНЯЗЬ Аландриан принял известие куда лучше, чем ожидала Хеллеброн.

- Для тебя действительно будет неплохо узнать что-то о наших подданных за пределами городских стен и увидеть мир, не ограниченный гобеленами и подушками, - сказал её отец. Он наклонился вперёд в своём кресле и положил руки на заваленный свитками стол. - Однако Лириэт тоже должна отправиться с тобой.

Хеллеброн колебалась. Разговор шёл слишком хорошо, и она ожидала подобного подвоха.

- После того, как ты выйдешь за границы города, то окажешься вне пределов моей власти, - продолжил Аландриан. - Тебе не будет предоставлено ни особого обращения, ни поклонения или командования армией. Хорошо, что ты хочешь стать сильнее, но сделать это тебе предстоит собственными силами.

- Я понимаю, отец, - ответила Хеллеброн. Она смотрела на его искреннее лицо и понимала, что это не просто разговоры, чтобы поднять её дух: он имел в виду каждое произнесённое им слово. Он не собирался отрекаться от неё, но и не собирался использовать своё влияние в её интересах. - Когда мы с Лириэт вернёмся, семья будет гордиться нами.

- Вы с сестрой должны заботиться друг о друге, - сказал он. - Я знаю, что вы близки, но вскорости вы будете нуждаться друг в друге куда больше, чем думаете.

- А если Лириэт не захочет уходить?

- Захочет, - тепло улыбнулся Аландриан. - Она обожает тебя, и если ты позовёшь, то она последует за тобой.

Хеллеброн задумалась. Это была ответственность, которую она не предвидела. Одно дело - связать свою судьбу с культом Кхаина, другое - сделать то же самое за свою сестру. Но разве не Лириэт в первый раз отвела Хеллеброн к кхаинитам? Да и к тому же, Лириэт будет рада сопровождать Маэнредила в походе.

- Я не стану давить на неё, отец, но если она захочет пойти со мной, мы станем сильнее вместе.

Аландриан кивнул.

- Ещё кое-что, дочь. Если ты хочешь познать путь Кхаина так, как это сделали я и многие другие, то должна искать не только церемонии и жертвоприношения, ты должна принять все дары Кхаина и научиться вести войну. Именно это является наследием Аэнариона наггароти, не забудь.

Теперь уже пришла очередь кивнуть Хеллеброн.

- Я изучу все кровавые пути как в храме, так и в битве. Покажем тем, в Нагарите, что истинный дух наггароти по-прежнему жив в эльфах Атель Торалиена.

Принц Аладриан обошёл вокруг стола и, обняв Хеллеброн, погладил её тёмные волосы.

- Я уверен, ты заставишь меня гордиться собой, - сказал он. Выпустив дочь из объятий, князь на мгновение задержал руку на руке Хеллеброн. - Весь Атель Торалиен будет гордиться.

«И Морати? - задумалась Хеллеброн. - Будет ли впечатлена королева?»

Если звезда Хеллеброн будет ярко светить в колониях, то Морати будет вынуждена признать её достижения.

ХЕЛЛЕБРОН и Лириэт душевно простились с отцом и покинули Атель Торалиен. Жизнь эльфов не измеряется днями, сезонами и даже годами. Сёстры увидели свой первый бой в предгорьях к югу от Атель Торалиена. В то время как она скандировала восхваления Кхаину и призывала благословение Повелителя Убийства, Хеллеброн смотрела, как армия наггароти вырезала орду искривлённых Хаосом зверей. Её восхищала жестокая эффективность отрядов наггароти, ударивших уверенно и с убийственной точностью, словно нож Летриуса.

Два десятка раненных врагов были доставлены в лагерь, и костры Кхаина в тот вечер пылали горячо. Хеллеброн и Лириэт заняли свои места среди других прислужников, неся святые орудия Кхаина, в то время как Летриус занимался жертвоприношением. Воины наггароти, что отметились исключительными деяниями на поле боя, были помазаны кровью павших врагов, получив за свои жестокие подвиги похвалу от Летриуса и благословение от Кхаина.

Днём сёстры тренировались вместе с солдатами, учась сражаться как одно целое, два копья среди нескольких тысяч. Ночью же слушали рассказы Летриуса об Аэнарионе и его войне с демонами.

С каждой историей амбиции Хеллеброн лишь увеличивались, и она понимала, что выбрала правильный путь. В службе Кхаину была слава мифа, а для наггароти не было славы выше.

Хеллеброн демонстрировала куда больше усердия и терпения, чем в любом другом деле, которым она увлекалась. Она без жалоб терпела долгие переходы, утомительные рассветы и ужасающие столкновения с орками и зверолюдами. Она упивалась жертвами Кхаину и смогла собрать несколько своих собственных последователей в рядах армии наггароти, которые приветствовали её успехи с клинком и красноречивые хвалы Повелителю Убийства.

Двадцать лет сёстры следовали за армией наггароти, сражаясь в рядах копейщиков, а накануне битв и ночами после многочисленных побед выполняя кровавые ритуалы Кхаина. Под руководством капитанов и суровым взглядом Летриуса Хеллеброн узнавала секреты копья и меча, жертвенного кинжала и молитвы.

Достижения Лириэт были не менее впечатляющи. Сёстры сражались и восхваляли Кхаина бок о бок и так и возвышались, неотделимо друг от друга. Подхваченная своей преданностью Кхаину, Лириэт отвергала знаки внимания Маэнредила, пока капитан, наконец, не заскучал, и пара не прекратила свидания. Сёстры бились друг за друга, за своих братьев по оружию и за Кхаина. Летриус частенько называл их Дочерьми Убийства, прозвище, которое Хеллеброн быстро приняла.

Через дикие горы, тёмные леса и продуваемые ветрами луга Элтин Арвана проходили наггароти, подчиняя себе всю округу. Временами они сражались в одиночку, а в других случаях соединялись с небольшими армиями других городов-колоний. Такие союзы были чреваты напряжённостью. Наггароти чувствовали, что остальные эльфы пользуются их достижениями, с другой же стороны солдаты других княжеств с подозрением относились к церемониям наггароти и их очевидной любви к убийству.

Летриус запретил своим послушникам говорить с эльфами других княжеств, но Хеллеброн игнорировала его распоряжения и при каждом удобном случае передавала секреты Кхаина тем немногим, кто был готов слушать. С каждым годом она всё больше убеждалась, что Летриус был слишком мелочным и всё сильнее ревновал к её популярности. Первосвященнику хватало кровавых проповедей перед своими, но Хеллеброн этого было мало - она стремилась распространить слово Кхаина и среди других эльфов, не только наггароти.

Трижды за эти двадцать лет армия возвращалась обратно в Атель Торалиен. Хеллеброн была придавлена своими ожиданиями на первом триумфальном параде, и принимала крики и восхваления жителей, как одна их многих. Во второй раз она вошла в город уже как жрица Кхаина, но обращался к толпе и восхвалял Кхаина Летриус. Хеллеброн снова была обманом лишена заслуженного триумфа, но ничего не сказала. Вместо этого она прислушалась к словам Лириэт, призывавшей её к терпению и самоотверженности.

Третий же визит вызвал тревогу у Хеллеброн. Народ Атель Торалиена легко пресыщался, и после нескольких лет, когда Дочери Убийства были предметом легенд и сплетен, интерес к их подвигам постепенно угас. Успех армий наггароти принимался как данность, и каждая последующая победа праздновалась с куда меньшим энтузиазмом, чем предыдущая. Зверолюды с Севера были истреблены почти полностью, а орков с Востока вытеснили гномы. Земли Элтин Арвана стали почти столь же безопасны, как пастбища Котика, но наггароти были эльфами действия и не бросили свои войны.

Хеллеброн раздражало быть одной из многих: как в бою, так и в служении Кхаину. Вместе с Лириэт они искали наиболее умелых мастеров меча и более опытных капитанов, чтобы получать новые навыки, познавать новое оружие и команды. Некоторые из них с удовольствием передавали свои знания. Другие же были тщеславными, самовлюблёнными гордецами, прожившими не одну сотню лет. Этих сёстры соблазняли удовольствиями плоти, покоряя их своей красотой, манипулируя ими, чтобы узнать всё, что те могли им дать, прежде чем вышвырнуть ставших бесполезными любовников прочь.

Слухи об этих «подвигах» достигли Летриуса, и первосвященник жестоко наказывал сестёр, запрещая им присутствовать на церемониях Кхаина. Хеллеброн страстно желала вырвать контроль из рук Летриуса, но старик был слишком осторожным, чтобы его удалось обмануть, и слишком закостенелым, чтобы она могла поделиться с ним своим грандиозным видением будущего культа.

Без сцены популярность Лириэт и Хеллеброн в армии пошла на спад. Идя наперекор Летриусу, они скрывали от него своих собственных посвящённых Кхаину, проводя тайные кровавые обряды перед избранной аудиторией из наиболее влиятельных воинов и капитанов. По сравнению с догматическими, застывшими во времени обрядами Летриуса, их жертвоприношения были полны энергии и новизны. Хеллеброн позволяла и другим погружать кинжал в грудь захваченных зверолюдов, орков или гоблинов, разделяя с ними восхваление Кхаина, в то время как Летриус обеими руками держался за свою роль посредника между эльфами и их кровожадным божеством.

Пройдя по землям, принадлежавшим колонистам других княжеств, наггароти добрались почти до пустынь юга. Здесь, вдали от городов гномов и эльфов, собрались орки, и именно здесь армии Атель Торалиена предстояло вновь испытать себя.

ОРОЧИЙ посёлок был обнаружен конным разъездом, и на следующий день эльфам предстояло принести туда кровопролитие. Летриус приказал Лириэт и Хеллеброн присоединиться к нему для предбоевых ритуалов, но никакой роли в церемонии они не получили. Хеллеброн раздражённо молчала, глядя, как Летриус без лишней суеты расправляется с жертвами, вырезая сердца и бубня одни и те же устаревшие банальные обращения к Кхаину, которые он произносил уже не одну сотню лет.

Она смотрела на собравшихся - едва ли треть армии соизволила присутствовать на церемонии - и чувствовала, как даже здесь, среди самых пылких воинов наггароти, поклонение Кхаину ускользает прочь. Воины скандировали «Хвала Кхаину», но глаза их были пусты, а голоса - безжизненны, и это разрывало сердце Хеллеброн.

Двадцать лет она с трудом создавала собственный миф, и вот даже эта, столь маленькая слава, постепенно уплывала прочь с каждым монотонным песнопением. Завтрашняя битва вполне может стать последней на ближайшие годы, и перед Хеллеброн замаячили серые будни, проведённые в безвестности.

Когда последнее сердце было брошено в огонь, Хеллеброн сгорала от желания схватить Летриуса и бросить туда же. И причиной тому были не только её амбиции, которые разрушал старый жрец, но и желание, как никогда горячее, чтобы с уст каждого эльфа срывались хвалы Кхаину. И пусть Летриус произносил священные слова и хранил легенды, но с каждой бесцветной, безжизненной церемонией старый первосвященник уничтожал наследие Аэнариона. И вскоре Кхаин, спасший эльфов через Аэнариона, сгинет навеки, оставив её народ слабым и беззащитным.

Когда толпа разошлась, Хеллеброн и Лириэт отправились к своей палатке. Некоторое время Хеллеброн сидела молча, пока сёстры готовили оружие к завтрашней битве.

- Всем плевать! - наконец не выдержала Хеллеброн. - Завтрашний бой станет просто ещё одной схваткой против зеленокожих варваров. Охотничьи ястребы вскоре будут цениться выше, чем мы.

- Мы по-прежнему делаем работу Кхаина, сестра, - ответила сестра, проводя точильным камнем по изогнутому лезвию клинка. - Кровь по-прежнему будет литься.

- Этого недостаточно! - отрезала Хеллеброн, в раздражении швырнув меч на ковёр, устилающий пол их палатки. - Сколько пали от наших рук, сестра? Тысячи душ отправились к Кхаину на поле битвы и в жертвенном костре, и что, хоть слово прозвучало из уст тех, кто должен бы был восхвалять наши имена?

- Тогда мы должны дать нечто для рассказов, - ответила Лириэт. Она подняла клинок и осмотрела заточенный край. Удовлетворившись, она вложила меч в ножны, отложила их в сторону и вытащила зазубренный кинжал. - Нельзя бесконечно рассказывать одну и ту же сказку, сестра. Если это та слава, которую ты ищешь, то тебе надо дать им что-то новое. Они непостоянны, поэтому мы должны захватить их воображение.

- Или, возможно, мы просто слишком долго отсутствовали, и наши лица и имена забылись, - Хеллеброн подняла меч, прошептала извинение Кхаину за проявленное к оружию неуважение и провела по лезвию камнем. Точило издало плачущий визг.

- Мне кажется, сестра, что если ты вернёшься сейчас, то будешь сильно разочарована. Если ты надеешься вернуться и получить лесть, равную той, что получила Морати, то будешь весьма разочарована.

Хеллеброн зарычала.

- Неблагодарные льстецы. Чем таким обладает Морати, чего нет у нас?

- Наследие, - ответила Лириэт. - Она была королевой Аэнариона, и за одно это её всегда будут почитать. Если ты не собираешься выйти замуж за короля-феникса, то тебе стоит придумать что-то ещё, чтобы захватить воображение наших сородичей.

- У князя Малекита ещё не было жены…

- Это была шутка, сестра. Если Малекит до сих пор не женился, то весьма маловероятно, что он вообще когда-нибудь свяжет себя узами брака. А даже если и нет, то есть куда более реальные претендентки на его руку, стоящие в иерархии наггароти куда выше, чем ты или я. Свою славу мы должны заработать своими руками. Разве не ради этого мы начали всё это? Если ты просто хотела выйти замуж за репутацию, то это можно было сделать намного раньше.

Хеллеброн опробовала заточку, без особого усилия разрезав кусок шёлка. Удовлетворённая, она вытерла смазку с инкрустированного серебром лезвия. Она увидела своё отражение и на мгновение замерла, залюбовавшись собой. Она знала, что была красива, но красота не была чем-то уникальным. Она всматривалась в своё отражение, в свои рубиновые губы, в подведённые тёмной краской глаза, в белизну крашеных волос и бледную кожу.

- Страх, - сказала она.

- Что ты имеешь в виду, сестра?

- Морати боятся не меньше, чем уважают. Она колдунья, не знающая себе равных. Её окружение запугивает всех своими странными обычаями и таинственными силами. Сама по себе она всего лишь опасна, но как лидер, воплощает в себе намного больше. Мы должны заполучить своих собственных последователей, сестра.

- Отец однажды сказал, что природа власти имеет два аспекта, - сказала Лириэт. - С одной стороны - награда, которую обещают тем, кто служит хорошо, с другой - наказание, тем, чья служба неудовлетворительна. Что можем предложить мы?

- Для второго у нас есть нужные силы, - ответила Хеллеброн, поднимая клинок и касаясь кончиком лезвия кинжала в руках сестры. - Смерть. Возможно, пришло время предложить Кхаину вкусить нечто получше выродившихся зверей и недалёких орков?

- Зачем подслащивать каждый приём пищи нашей кровью, когда можно весь банкет сделать намного слаще? - улыбнулась Лириэт, понимая, что задумала её сестра.

- Завтра, во время битвы, - сказала Хеллеброн, - мы покажем истинные желания Кхаина. Мы дадим армии жертвоприношение, которое не забудут никогда.