Глава 3 - Старый друг.

Том 1 глава 3

Старый друг

Находясь в человеческом теле, дракон все время испытывал недомогание, которое, несмотря на то, что драконья душа питала своей силой израненное тело, и некоторые серьезные раны закрылись, быстро лишало его сил, поэтому он с трудом ходил. Когда он подошёл к речке, чтобы утолить жажду, накопленную за то долгое время, что это тело находилось в пещере, он заметил, что жизненная сила Громма была и в воде. Вскоре он опустил голову и умылся, после чего ненароком увидел свое отражение. Он увидел бледное лицо с ярко выраженными скулами, на котором остались ужасные следы былых сражений: высохшая и затвердевшая кровь, выглядевшая как отпечаток ладони чеговека, что в последнем издыхании хватался за его голову желая вонзить пальцы в глаза, дабы хоть чем-то отомсить за свою смерть, густые, но подпаленные брови, абсолютно отреченно смотревшиеся на молодом лице героя, и золотисто-желтого цвета взъерошенные волосы длиною с его ладонь, края которых также были подпалены. Не считая следов прошлого, его вид не был высокомерным, а наоборот добрым и даже приятным, как у человека, который не потерял свою человечность, даже после ужасных несправедливых собитий, что бывают с добрыми людьми. К тому же, на удивление самого Ильнеза, его ни разу не ранили в лицо, поэтому шрамов на нём не было.

— Изрядно тебя потрепали, — почти равнодушно произнес дракон и снова окунул лицо, чтобы поскорее смыть с лица следы прошлых сражений.

« Я бы хотел, чтобы ты не снимал подвеску. Хоть она и... » — начал было говорить Ильнез, но заметил, что собеседник его не слушает. Дракон, с задумчивым видом, прерывая просьбу Ильнеза, вдруг ступил в воду.

— Так и думал! — восторженно выкрикнул дракон, — он не мог так просто умереть, это ведь Громм!

Ильнез очень постарался, чтобы не выдать дракону то, что ему не нравится неуважительное отношение. Он было хотел начать ругаться на него, но усилием воли остановил себя. Услышав то, с каким восторгом дракон заходит в воду, его посетили несколько мыслей, после чего он, еще немного злясь или скрывая обиду на дракона, спросил, — Здесь осталась частица его души?

— И не только, этот чудак даже умудрился сохранить часть сознания, — говорил дракон, желая показать разницу между людьми и теми, кто стоит над ними, — Ох! Я стал чувствоввть себя значительно лучше.

Вода попадала на оставшиеся открытые раны на теле и медленно заживляла их, оставляя только огромные шрамы. Дракон чувствовал, что жизненная энергия, что течет в этом теле, стала немного спокойнее.

« Это значит, что Громм тебя узнал. Кто же мог подумать, что он обладает такой огромной силой, вот только... каким образом он проиграл? Разве Альмос когда-то владела такой силой, что способна убить древнего? » — очень сильно удивляясь спрашивал Ильнез.

— Эти жалкие ничтожества, сумели убить меня. Думаешь я был слабее Громма? — рассерженно сказал дракон, — я знаю, что он меня узнаëт, вокруг меня даже стала течь вода, которая отличается от остальной тем, что в ней бóльшая концентрация жизненной силы. Я это чувствую. Громм был добрым... — сказал дракон, вспоминая друга.

« Кем же ты был, что Громм так благоволит тебе? — ужасаясь спрашивал Ильнез, который не знал, кем был дракон, ведь сейчас он чувствует только его душу, сильную душу. Он понимал, что узнать его прошлое будет не так просто. Так оно и было, на лице дракона был такой вид, будто его очень сильно оскорбили, но он молчал, а Ильнез, не желая создавать долгое и мучительное для себя молчание, продолжил, — я и сам догадался о том, что Громму не чужды чувства. Возможно от сострадания к тому, кто умер от тех же людей, а возможно из чувств мести, он позволил мне войти. К тому же, думаю, что без него моя душа бы давным давно отправилвсь наверх, — скрывая свою жалость к себе, произносил Ильнез, — да и не смог бы я так просто войти в пещеру, раз ни один человек, который зарился на жизнь Громма, еще не возвращался из неë. Эта убийственная аура сожрала бы меня, если бы он этого хотел, » — говорил Ильнез.

Он понимал то, что его силы были словно песчинка среди целой пустыни по сравнению с силой, которой обладал Громм, от чего еще больше удивлялся тому, что дракон и Громм были друзьями.

Гром, даже после смерти, внушал величие. После того, как Ильнез оказался в пещере и запечатал свою душу, она бы могла схраниться максимум на несколько лет. Если бы древний не окутывал тело героя многие годы, то от его души, сейчас, врядли осталась бы большая часть, что значит, что Ильнез сейчас не был бы собой. Когда от души остается маленький кусочек, она теряет свое я, после чего впадает в буйное состояние. Если существто, которое имеет такую душу, сможет вновь встать на ноги, его уже нельзя будет назвать человеком. Желания обретают агрессивный животный характер, но способность разговаривать остается, поэтому такие существа, зачастую считались людьми, в которых вселился демон. Из-за того, что от души остался лишь осколок, она начинает с огромной скоростью выпускать из себя жизненные силы, потому что больше не имеет возможности удерживать их, поэтому, в тот короткий момент жизни или небытия, такое существо становится многократно сильнее. К счастью, долго такие не живут, да и знают о них лишь единицы.

Дракон начал смывать с огрубевшего тела оставшиеся кровь, грязь и пот. Он явно чувствовал удовлетворение, но не от того, что его новое тело становилось чистым, а от того, что он чувствовал себя все лучше. Хоть шрамы, полученные Ильнезом, все еще были отчетливо видны, все раны затянулись, а дракон стал чувстовать себя гораздо свободнее, чем после пробуждения. К тому моменту, как с процедурами было покончено, он уже мог полноценно контролировать это тело, без какого-либо неудобства, после чего стал идти к берегу, переполненный новыми силами.

— Не сказать, что меня устраивает это тело, но теперь я с ним еще смогу смириться на какое-то время, — уже ступая на берег, сказал дракон, который был слегка доволен тем, что теперь все не так плохо, — ты ведь знаешь, как теперь мне выбраться отсюда? — непринужденно спросил он, с недовольным видом смотря на порванное тряпье, что лежало на берегу около прозрачнейшей воды. Ильнез, казалось, чувствовал облегчение от того, что дракон теперь не так настороженно относился к нему.

« Сначала все же оденься. Понимаю, что сейчас выбор не такой большой, но это лучше чем ничего. Поверь, это элементарные правила прели... — не успев закончить фразу, Ильнез был шокирован произошедшим, он не мог произнести и звука. Можно представить чувство, что испытывает существо, которое находилось в полном одиночестве, на едине с самим собой долгие годы, при виде замертво падующего тела, которое только мгновение назад составляло ему компанию, которое только-что было вовсе не телом, а живым собеседником, в котором Ильнез так долго нуждался. Только после того, как это тело свалилось на землю так, словно оно всегда было мертвым, Ильнез очнулся от шока, — черт! Нет!.. — он больше не чувствовал, что дракон существвал. Ильнез полностью перестал ощущать душу дракона. Он постепено начал впадать в отчаяние, — чёрт, как ты посмел снова оставить меня?! Снова... » — Ильнез звал его, но вскоре прекратил это делать, посколько посчитал это бессмысленным. Дракон его не слышит. Так прошли следующие два тихих и безмятежных, мертвых, часа. Герой почти смирился с тем, что случилось, но не потому что был готов и дальше ждать кого-то или умереть, а потому что дракон уже не в первый раз теряет сознание. Вот только на этот раз, все было по-другому, Ильнез больше всего переживал о том, что душа просто не смогла прижиться с этим телом, но он не осталвлял надежду на то, что он вот-вот очнется, и ждал.

В то время, как тело свалилось на землю, сам дракон вдруг снова оказался во тьме, но сразу же увидел свет. Он уже не был так сильно удивлен, как когда очнулся после своей смерти.

— Все же это было предсмертное видение... а я умер, — тихо, почти шепотом, и очень растеряно произнес дракон.

Свет быстро становился все ярче, и вскоре перед драконом начал виднется расплывчатый образ Громма. Дракон более не ощущал себя в человеческом теле, потому он был почти уверен в том, что он умер. Он был полностью погружен в свои мысли о том, что так и не сможет никому отомстить. Образ друга стал становится чётче. Дракон предполагал, что теперь, перед смертью, он вспоминает тех, кто был ему близок, и еще больше расстроился от мысли, что будет вспоминать свое дитя, которое больше никогда не сможет увидеть.

— Не печалься, друг, — ласково произнес грубый голос Громма, — ты, в отличии от меня, имеешь возможность жить дальше.

— Вот как, это все же ты. Давно не виделись... — говорил дракон, даже не думая о том, что все сейчас происходит взаправду.

— Я знаю, что ты хочешь отомстить. Мы слишком долго были с тобой знакомы, ха-ха, — смех Громма отдавался басом в сознании дракона, как когда-то отдавался вживую, — представить не могу, они одолели и тебя! — говорил древний, снова заливаясь добрым смехом.

— Почему?.. Если ты сейчас стоишь передо мной, то почему ты не можешь, как и я, жить дальше?! — с грубым рычанием и злостью, которая возникла из-за того чувства, что заставил его испытывать Громм, произносил дракон.

— Я прожил достаточно. Если хочешь, то ты моешь мстить за меня, но советую оставить эту идею. Я не волнуюсь о том, что ты не справишься с той ношей, которую ты возлагаешь на себя, я волнуюсь о том, что ты не справишься с самим собой, что твой огонь погаснет... Мы не всесильны, но я не буду отговаривать тебя... Ха-ха, в этом никогда не было смысла, я уж слишком хорошо тебя знаю, — будто прощаясь говорил Громм.

— Не говори мне о том, что я вижу тебя в последнтй раз! Не смей! — еще больше гневаясь, говорил дракон.

— Я уже начал отдавать тебе оставшиеся силы, так что твои просьбы уже ничего не изменят, я уже давно с этим смирился, я готов отдать тебе всë, — спокойно отвечал дракону Громм.

— Здались мне твои никчемные силы! Я не прошу тебя, я приказываю! — не веря происходящему, до последнего пытался Дракон.

— Надеюсь, ты сможешь обрести покой в своей душе... ха-ха, прощай, друг, — сказал Громм, прикасаясь своим огромным когтем к образу души дракона, и смолк. В то же мгновение дракон начал видеть чёткие образы воспоминаний его друга. Громм напоследок решил показать дракону кто его убил. Дракон видел и чувствовал все то, что видел и чувствовал его старый друг: обычных рыцарей и людей, которые выглядели, как знатные люди, которые также имели на своих доспехах герб семьи Альмос, часть пещеры, где всегда жил Громм, ужасное сражение, которое длилось несколько часов, человека, который одолел его и воспоминания о последних мгновениях жизни.

Дракон очнулся лежа на замшелых камнях около речки, вытирая холодный пот со лба, и в тот же момент услышал очень взволнованный голос Ильнеза, — « Ты очнулся! Что с тобой случилось? »

Дракон сел и стал очень задумчивым.

— Мне привидился Громм... — потерянно ответил дракон. Он не хотел терять друзей, которых у него не так много, но не мог признаться себе в чувствах, которые он испытывал, и не верил, что Громм навсегда прощался с ним.

« Я думал, что я снова остался один, — поспешно говорил растроганный Ильнез, — не пугай меня больше так, ты даже не представляешь, что я чувствовал оставшись совсем... — он резко остановился из за того, что вдруг вспомнил, что только что очнувшийся дракон совсем недавно расстался со своим дитя, к тому же еще и успел пережить свою смерть, — ты впорядке? » — спросил он, сглаживая свою неловкость.

— Да, в полном, — не желая рассказывать Ильнезу о своих чувствах, ответил дракон.

Он прекрасно понимал чувство полного одиночества, только вот оно его вполне устраивало, потому что только на едине с самим собой он чувствовал себя по-настоящему свободным. Ему всегда не нравилось заводить друзей, потому что он знал как тягостно терять их. Слова Ильнеза казались ему слишком грубы, хоть он и понимал, что они вылетали поспешно и без злых намерений, но в итоге дракон решил не думать об этом. Он был очень расстерян от случившегося.

« Хмм. Почему же ты вдруг будто пропал?.. Я совсем не ощущал твоего присутствия и все время пытался понять, что произошло, » — спросил Ильнез, до сих пор ломая голову над случившимся.