Глава 2 - Как умирает герой.

Том 1 глава 2

Как умирает герой

Дракон, казалось, был снова в небытие, или в каком-то ужасном нервном сне. Когда он вдруг начал вспоминать обрывки из своего прошлого, его ноги подкосились, а сам он свалился, не испытывая никаких чувств, и оказался в сидячем положении, упираясь спиной о склизкую, похоже, замшелую или покрытую выделениями здешних мелких обитателей, стену, в то время как его голова завалилась набок, и он выглядел, будто он снова умер, только уже в теле человека. Ильнез оставался в сознании все это время и продолжал рассуждать о случившемся и о том, что стоит предпринять следующим, какое развитие событий их ждет. Ильнез был в предвкушении. Дракон, лишь иногда рычал в полусне, видимо когда он снова и снова прокручивал в своей голове свою смерть и то, как украли его дитя, по его мнению, ничтожные насекомые, люди, а его губы в тот момент скалились, злобно искривлялись. Он выглядел так, будто он вот-вот набросится на своë же эфемерное видение, как волк, который не может отступить ни на шаг, ведь за его спиной скрывается его самое драгоценное сокровище - его ребенок. Некоторое время спустя, когда его злоба иссякла, а гнев был отточен до чистого, если его можно таковым назвать, желания мести, дракон снова пришел в себя. Он почувствовал, как капля воды коснулась его окровавленной руки и стекла на каменный пол, на котором он сидел. Первым, что он увидел, был оставленный на руке заметный чистый след без крови, в котором было видно, будто шрамированную часть кожи. Его переполняло желание.

— Тебе знаком Герб с алмыми крыльями? — серьезным голосом спросил дракон стискивая зубы и сжимая кулаки. Ильнезу было ясно, чего сейчас желает дракон.

« Кто у нас заговорил? » — отвечал Ильнез с некой усмешкой, которая отнюдь не была провоцирующей, однако дракон не принял его слова за добрый жест. Он лишь насторожился. Дракон желал лишь одного, он хотел как можно скорее убить всех, кто был хоть как то связан с тем происшествием в его гнезде, но пока что он был слишком охвачен этим ядовитым желанием, чтобы рационально принимать решения и осознавать столь низкое своё положение, в котором он мало что может предпринять для этого. Ильнез лишь хотел остудить его пыл.

— Дак знаком? — спрашивал он, всë также серьезно. Ильнез решил не медлить с ответом.

« Да, знаком. Это герб той самой семьи Альмос. У меня на нее свои... » — не успел договорить Ильнез, как со злобным рыком его перебил дракон, который прекрасно помнил, как незнакомец рассказывал о том, что когда-то он служил этой семье. Дракон одновременно говорил и не мог сдержать злобы, из-за чего рычание просачивалось сквозь зубы.

— Ррх... ты сказал... ррых... Семьи Альмос!? — рычал дракон так, что даже сознанию Ильнеза стало не по себе. Что-то в сущности дракона было такое, что затмевало обычных людей несмотря на то, что осталась всего-лишь его душа, запертая в человеческое тело.

« Да, » — спокойно ответил Ильнез. Слишком спокойно. Он и сам ненавидел Альмос за то, что они не сделали ничего, чтобы утихомирить бунт, который поднял Талос, даже после всего, что он сделал для них. Он ненавидил семью Альмос может не больше, но уж точно не меньше, чем дракон. К тому же он (прекрасно) понимал, что дракон при всем желании не (сможет) навредить ему. Дракон же почувствовал, что Ильнез, наконец, стал серьезней в своих словах. Дракон сдержал порывы ярости ведь не был уверен в причастности Ильнеза к происшестию, что он связан с теми людьми. Он начал размышлять о том, сколько же уже лежит здесь это тело, и почему его никто не обнаружил. Дракон стал осознавать свое жалкое положение: он оказался никчемным человеком, к тому же смертельно раненым. Он снова попытался встать, но на удивление стал чувствовать себя куда лучше, будто его раны начали затягиваться.

« Так воздействует твоя душа на это тело, — задумчиво произнес Ильнез, нехотя даже думая о том, что ему довольно сильно повезло, — ты, однако, раньше был сильным существом. Возможно слухи о тебе и сейчас наводят ужас, » — говорил он, желая хоть чем-то поддержать дракона.

— Нужно узнать какой сейчас год, — с еще больше серьезностью произносил дракон. Чем больше прошло времени, тем больше вероятность того, что с его дитя случилось горе. Ильнезу тоже хотелось бы это знать, он не был точно уверен сколько времени он провалялся в пещере, к тому же он знал, что в год оранжевого быка, который должен был наступить черед десятилетие после того года, в котором он умер, должен состоятся крупнейший в мире фестиваль. Этот фестиваль был слишком редок для жизни обычного человека, потому что он проходил раз в 3 сотни лет, а славился он тем, что 3 великих клана, которые представляли господствующие расы на какое-то мгновение забывали о "Великой Вражде", что длилась на протяжении всего их существования, ради этого грандиозного события. Туда съезжались не только крупнейшие силы мира сего, но и мелкая знать и множество неизвестных никому ранее талантливых личностей, что с огромным желанием вербовали мелкие силы. На фестивале проходила крупнейшая в мире работорговля, на которой за круглое количество ценси¹ можно было приобрести различного вида рабочую или военную силу, или даже рабынь, что стоили куда больше десятка других рабов каждая. Рабы продавались вместе с особым клеймом, которое было поставлено на их душе, благодаря чему, дабы сохранить свою жизнь, они должны были полностью подчинятся своему хозяину: скажут идти на войну, и он пойдет, скажут умереть, и он умрет, а в противном случае раба ждала мучительная смерть, которая даже близко не стояла с обычной смертью. Такая смерть, когда твою душу по частичке разбирают и скармливают самой бездне этого мира, забирая возможность снова переродиться в новом жизненном цикле.

На фестивале собирались правящие верхушки, поэтому не обходилось без пиров и празднований.

Каждый день фестиваля был чем-то особенным, ведь каждую неделю состоялось новое празднование, посвященное чему-либо особенному, а проводился он на протяжении целого года. Сотни танцовщиц, приставленные к каждому важному человеку, танцевали без отдыха, стараясь развлечь их, и сменялись практически ежедневно. Разумеется во время празднования умирало огромное количество существ, ведь где еще можно было встретить столь большое количество выдающихся мастеров, великих людей из разных семей, кланов и королевств и даже королей, которые правили огромными группами монстров. Каждый раз праздник оставлял за собой гору трупов и море крови, а также большие изменения как во внешней, так и во внутренней политике практически во всех уголках мира. Некоторые расы даже прекращали свое существование, не говоря уже о мелких кланах. Но самое большое событие фестиваля проходило в последнюю неделю. Это был аукцион.

Ильнез был все также спокоен. Дракон, казалось, сорвался бы снова, если бы Ильнез сказал то, что он не хотел услышать, поэтому Ильнез решил говорить с той же серьезной интонацией — « С момента моей смерти прошло, по крайней мере, семь с лишним лет. Но, видимо, я умер задолго до тебя. Я думаю, что твоя душа направилась в это тело сразу же после твоей смерти, а значит, прошло не так много времени, » — говорил Ильнез, будто хотел показать, что он и дракон в чем-то схожи, чтобы завоевать его доверие, что он также, как и дракон, не мало стерпел.

— Сколько я спал? — выдохнув и очищая голову, забитую самыми разнообразными мыслями, спросил дракон. Ему нужно было прийти в себя.

« Прошло около двух недель с того момента, как ты впервые открыл глаза. » — ответил Ильнез.

— Расскажи как ты попал в это место, — спрашивал дракон так, будто он и не просил вовсе, а приказывал. Он очень хотел, чтобы Ильнез сразу и прямо ответил ему, вместо долгой и бесполезной истории. Ильнез понимал желание дракона, но он был очень язвителен, особенно к тем, кто был груб с ним. Но он не стал переберщивать, понимая, что ему придется сосуществовать вдвоем с драконом в одном теле.

« После того как люди Сецилии пришли по мою душу, — решил все таки ответить Ильнез, — я потерпел сокрушительное поражение, но смог сбежать благодаря подарку старейшины. Это была подвеска на шею с каплей драгоценного нефрита цвета глубин моря, которую я получил, в качестве благодарности за спасение его десятилетней дочки от разбойников. Вещица могла предвидеть будущее на 3 минуты. Я использовал её до того, как получил удар клинком в сердце и смог сбежать. Но раны, полученные на тот момент в бою, были смертельны, и я понимал, что вскоре умру. Тогда я и решил, что во что бы то ни стало, я должен сохранить жизнь. Мне нужно было лишь продержаться до того, как я смогу скрыться. Решив использовать свой единственный шанс, чтобы оторваться от погони, я вошел в нору древнего, в которую боялись зайти даже великие мастера из-за убийственной ауры, сочащейся из этой пещеры. Я укрылся в норе древнего и запечатал здесь свою душу, » — заключил Ильнез, словно подводя итог своей жизни.

Но дракон голодно спрашивал дальше, — Что за пещера древнего?

« Пещера, в которой мы находимся, это нора давно умершего древнего по имени Громм, — с интересом продолжил рассказывать Ильнез, — когда-то он считался великим существом, священным кротом, что охранял Южные земли. Все было так, ровно до того момента, как рядом не поселилась семья Альмос. Он пал около ста лет назад, » — в неком возбуждении от предстоящего ответа дракона, заканчивал предложение Ильнез.

Альмос, неизвестным для всех, даже удивительным, способом, о котором никто не знал, сумела выманить древнего из норы и смогла его одолеть, и все же ужасающая сила Громма осталась в пещере, что делало ее устрашающей, даже после его смерти.

- Значит наш путь уже проложен, — вновь, почти рыча ответил дракон.

« Притормози. Тебе нужно восстановить силы. Ты и сам должен понимать, что сейчас ты не ровня, даже самому слабому из стражников семьи. Нужно какое-то время... и нужно найти хорошую одежду, чтобы мы не вызывали лишнего внимания, » — объяснял Ильнез дракону, будто он уже придумал план мести. Дракону очень не нравилось, что какой-то человек смеет советовать ему, как лучше поступить, но тело с запечатанной душой находилось в пещере не один год, так что дракон понимал, что чересчур дерзкий Ильнез прав. Изорванная от сражения одежда и сломанные доспехи. Всё тело было в шрамах от большого количества сражений. Ильнез получал множество ран от ударов клинка, стрел и мечей. Тело в котором оказался дракон было изуродовано. Оно выглядело так, будто он только что восстал из мёртвых. Хотя на самом деле так и было.

« Для начала попей воды из ручья, »— заботливо, но с той же небольшой дерзостью предложил Ильнез.

Дракон со всей своей серьёзностью показал всем своим видом, что ему не нравится то, как Ильнез смеет разговаривать с ним и даже немного рыкнул, но понимал, что он с этим ничего поделать не может.

Ильнез думал, что если вдруг им удастся попасть в город, который расположен недалеко от этой пещеры, то они смогут, хоть на несколько дней, найти себе укрытие и, возможно даже, обзаведутся некоторыми вещами. В городе было много людей, которые были знакомы с Ильнезом. Будучи живым, еще до того как он стал ненасытным зверем, он был любим жителями этого города, ведь множество раз помогал им, спасая от коллекторов, посланных семьей или помогал им добыть снадобье, дабы излечится и многое другое, поэтому, когда Талос развязал конфликт, множество встали и на сторону Ильнеза. Он же, в свою очередь слишком дорожил ими, и дабы не накличить на них беду, он решил уйти, когда его поставили перед выбором: смерть с честью или жизнь с позором.

Дракон продолжал задумчиво сидеть в том же положении. Он пытался заполнить дыры в его памяти, хотя бы вспомнить имя, но так и не смог вспомнить его, как вдруг, что-то будто ударило его по голове и он осознал, что был знаком с Громмом, когда то очень и очень давно.

— Ты говорил, что мы находимся в норе Громма? — оживленно спросил дракон.

« Так и есть, друг, мой, » — отвечал Ильнез, обрадованный тому, что дракон после столь долгого молчания снова заговорил. Он уже до чертиков прочувствовал одиночество и скуку, которую испытывал больше семи лет заточения.

— Ты мне не друг! — с какой то животной злостью ответил дракон. Видимо в нем ни на каплю не уменьшилась драконья гордость, что ранее никогда бы не позволила провести столь светскую беседу с человеком.

« Но и не враг. Теперь у нас общая судьба, так что тебе стоит поскорее смириться с тем, что ты делишь тело со мной, » — строго, но заметно расстроенно говорил Ильнез дракону, который и так всë понимал.

Дракон, будто не замечая того, что сказал Ильнез, продолжил говорить с интонацией, которая была вызвана ностальгией, — Раз это пещера Громма, то неудивительно, что я чувствую здесь такое давление в человеческом теле. Как же так вышло, что он пал от рук людей... — уже задумчиво заканчивал фразу дракон.

« Сейчас это не имеет значения. Прошу, давай выйдем из этой чертовой пещеры! » — Ильнез так говорил, потому что не мог больше видеть эту пещеру. Из-за нее у него всплывали только ужасные воспоминания.

Дракон, хоть и нехотя, но согласился и первым делом решил умыться. Сперва он снял с себя тряпье, которое не успело разложиться за более чем семь лет нахождения во влажной пещере, что окутывало его пояс и ноги, а потом решил снять и остатки, когда-то, очень даже хорошо сделанной, брони. Следом он с трудом скинул с себя, чуть более сохранившуюся, рубашку и подошел к речке, чтобы утолить жажду. Речка, текущая в этой пещере, имела тихий поток и низкие берега, а также на ее берегу росли растения, от которых исходила жизненная сила Громма. Дракон это чувствовал. Жизненная сила также была и в воде, в которую он вскоре опустил голову и умылся, как вдруг он увидел свое отражение.

Ценси¹ — валюта, которая используется на континенте.