Перевод: Astarmina

Мэдлин была совершенно вымотана.

Как только она добралась до особняка, напряжение, накопившееся за день, разом спало, и тело стало невероятно тяжелым.

«Лучше бы не ходила и занялась работой...»

Тем не менее, прогулка с Иэном, ну, в общем, была не такой уж плохой. Да, совсем неплохой.

— Мадлен, ну как вам? Ведь там собрались все известные дамы и джентльмены высшего общества!

Когда коллеги спрашивали ее об этом, Мэдлин отвечала уклончиво.

Безусловно, платье маркизы Торрес было великолепным. Кажется, она заказала его прямо на курорте в Испании. На запонках Хольцмана сверкали бриллианты... а французский Полли Джей Диллинджер был настолько безупречным, что Мэдлин даже не решилась бы ему подражать.

— Они действительно были такими удивительными и замечательными людьми, как о них говорили. Ха-ха.

Конечно, правду сказать было невозможно.

Как можно заявить: «Эти лицемеры, погрязшие в формальностях, хотят закрыть больницу»? Глядя на сияющие глаза коллег, оставалось лишь лгать.

Однако даже если больница скоро прекратит своё существование, это не станет большим сюрпризом. Когда-то заполненные палаты постепенно начали пустеть, так как пациенты один за другим выписывались.

Теперь оставались только те, кто получил серьёзные ранения и нуждался в восстановлении, а также те, кто пережил сильные душевные травмы.

Многие медсёстры тоже начали увольняться или переходить в другие больницы. Будь то потому, что их мужья вернулись с фронта, или из желания получить больше опыта, Мэдлин искренне желала удачи всем, кто уходил.

Конечно, несмотря на то, что она предчувствовала конец, всё же, когда больница действительно закроется, это наверняка будет очень огорчительно.

«Ничего не поделаешь».

Ничто не вечно. Всё когда-нибудь заканчивается.

Мэдлин молча работала и училась. Даже немного денег, которые ей удавалось откладывать, постепенно превратились в приличную сумму, поэтому теперь она думала, что сможет обосноваться и жить где угодно.

«Может, поехать в Лондон...»

Ей хотелось продолжить учёбу на медсестру в Лондоне, а также поработать в другой больнице.

По крайней мере, у неё были навыки, которые могли ей помочь, а значит, была и надежда. Это было куда лучше, чем прежние годы, когда ей казалось, что она беспомощна и ничего не умеет.

...Но это не означало, что всё было легко и оптимистично.

У неё оставались неразрешённые чувства к Иэну Ноттингему.

Конечно, она не собиралась продолжать держаться за него или умолять. Каждое слово, сказанное на побережье, было полным искренности.

Разговор о том, что людей нельзя спасти другим людям. Поэтому договоренность о том, чтобы каждый из них старался на своем месте, по-прежнему оставалась в силе.

Как они поддерживали связь через письма во время войны, так и теперь она хотела продолжать их связь на расстоянии, поддерживая его издалека.

Это был бы способ Мэдлин Лоэнфилд искренне примириться с прошлым.

«И почему-то мне кажется, что в этой жизни Иэн не сломается».

Иэн Ноттингем был в довольно стабильном состоянии. В прошлой жизни после возвращения он чувствовал себя гораздо хуже. Он мог внезапно закричать в коридоре, дрожа от страха, и полностью избегал общения с людьми.

Сейчас он был уже не совсем таким, как в прошлые дни. Иногда его внезапно начинало трясти, или он впадал в состояние шока. Однако, по крайней мере, он оставался связан с семьей и окружающими людьми. Он старался стать лучше.

Возможно, большое влияние на него оказало то, что его младшие брат и сестра были живы. Но не только это – вероятно, и больница сыграла свою роль.

Кстати, он говорил об этом перед родственниками. Говорил, что больница для него самого.

Наверное, это были искренние слова.

На губах Мэдлин, которая стирала белье в одиночестве, появилась легкая улыбка. Когда она тщательно перетирала ткань бледными руками, раздался голос:

— Мэдлин.

— Ой, напугал... — девушка, выжимавшая воду из полотенца, слегка вздрогнула и обернулась. За ее спиной замер огромный силуэт. — Я не испугалась, Иэн.

— Но, судя по твоему дыханию, это не совсем так.

С каких это пор он следил за Мэдлин? Иэн Ноттингем стоял, прислонившись к дверному косяку прачечной. Он слегка наклонил голову.

Сложно сказать, когда именно, но у него вновь появилось чувство юмора. Казалось, к нему вернулась лёгкая игривость, какая была у него до войны.

— Нет... я не настолько пугливая, — ответила Мэдлин, вставая со стула. — Ну, в любом случае... Чем обязана визитом такого важного гостя в столь скромное место?

— Мне стало любопытно, неужели ты вынуждена сама заниматься стиркой?..

Он недовольно оглядел прачечную. Маленькая, скромная комната с побелёнными стенами, вероятно, была самым непритязательным местом во всём этом сверкающем особняке.

Наверное, Иэн Ноттингем никогда не заходил в эту комнату по собственной воле. Тем не менее, он всё ещё выглядел благородно.

Мэдлин пожала плечами, словно говорила что это само собой разумеющееся.

— Ну, просто не хватает рабочих рук. Неделю назад Камилла и Энтони ушли, помните? Сейчас мы разбираемся с последствиями. Если каждый не возьмётся за любую работу, больница просто перестанет функционировать. Хотя, наверное, не только больница. Все вещи, которые граф носил в последнее время, тоже постираны здесь.

Мэдлин, подбирая бельё, начала ворчать. Мужчина, попавший под этот поток слов, выглядел смущённым.

— Видимо, нужно поднять зарплату, чтобы найти новых работников.

На его слова девушка покачала головой.

— В этом нет необходимости. В конце концов, пациентов стало меньше, разве не так?

Мужчина стоял на том же месте, пока Мэдлин завершала работу с бельём. Её беспокоило, почему он так упорно остаётся на месте, несмотря на очевидную усталость. Она не могла сосредоточиться на работе из-за его присутствия.

Наконец, закончив складывать последнее бельё аккуратно и с видимой тщательностью, Мэдлин упёрла руки в бока и спросила мужчину:

— Что вам нужно? Говорите быстрее.

После поездки в загородный дом их отношения заметно сблизились, хотя сами они этого, похоже, не осознавали.

Иэн некоторое время смотрел на аккуратно сложенное бельё, а затем перевёл взгляд на ее кончики пальцев. Немного поколебавшись, он наконец произнёс:

— Я собираюсь вскоре поехать в Лондон. Как насчёт того, чтобы вы поехали со мной?

Мэдлин широко распахнула глаза.

— Разве вы не говорили, что у вас ухудшилось зрение? Конечно, здесь есть оптики, но, думаю, лучше подобрать очки в хорошем месте...

Он, не характерно для себя, замялся, путался в словах. Наблюдая за ним, Мадлен ответила:

— Правда? Я была бы очень благодарна, если бы вы порекомендовали хорошую оптику. Но платить буду я. У меня достаточно денег на это.

— Тогда мой поход с вами потеряет смысл...

— Что за странные слова?..

Мэдлин вспылила, будто угрожая ему. Хотя её вспышка была скорее похожа на щебет маленькой птички.

— Разве нельзя считать это скромным подарком?

— Скромным подарком за что?

— Считайте это благодарностью за вашу усердную работу здесь, в больнице...

Мужчина, похоже, сам был не совсем доволен своими словами. В любом случае, это было слишком неожиданное предложение.

— Но всё-таки... Вы вдруг предлагаете поехать в Лондон за очками, это кажется немного... внезапным.

Мэдлин неуверенно замолчала, не зная, что сказать дальше. Её успокаивало то, что отношения с ним наладились, но она сомневалась, правильно ли проводить так много времени с человеком, с которым она уже пыталась расстаться.

Похоже, Иэн уловил её колебания и опередил её.

— Я как раз хотел посмотреть Лондон. Как видите, в моём состоянии я не могу путешествовать в одиночку. Этот город слишком недружелюбен, знаете ли.

— А…

Эти слова оказались решающими. Иэн, словно волшебник, знал слабое место Мэдлин. В конце концов, она медленно кивнула.

— Хорошо... Тогда поехали вместе. Покажете мне Лондон. Но взамен... очки я закажу за свои деньги.

Мэдлин, словно приняв окончательное решение, вновь кивнула.

Иэн, добившийся желаемого ответа, наклонил голову, скрывая пылающие щеки. Однако он тоже не смог сдержать прорывающуюся улыбку.

Она всегда жалела, что в прошлой жизни так и не смогла по-настоящему насладиться Лондоном. Хотя, конечно, с ним у нее не было особо приятных воспоминаний. Высший свет был скучным, да и конец вышел неудачным, а когда она сбежала, то даже тогда толком не смогла насладиться этим городом.

Для Иэна этот город, вероятно, будет восприниматься иначе. Ведь когда-то он был человеком, который до войны покорял светское общество Лондона. К тому же, и после войны он довольно часто приезжал туда по делам, поэтому город ему давно знаком. И вот теперь этот человек лично становится гидом для Мэдлин, которой Лондон все еще казался чужим.

До войны даже сама мысль о том, чтобы мужчина и женщина вдвоем отправились в Лондон, выглядела бы совершенно возмутительной. Но времена изменились, и теперь люди даже не считают подобные прогулки чем-то вроде свидания.

Внезапно пришло осознание, как сильно все изменилось за последние несколько лет. Свободная любовь стала обыденностью, а отношения между мужчинами и женщинами стали куда менее определенными. Для Мэдлин это по-прежнему был мир, в котором она чувствовала себя растерянной и не до конца понимала правила.

***

Расписание предполагало однодневную поездку в город на поезде, чтобы осмотреть достопримечательности и вернуться обратно. Это казалось хорошим способом сменить обстановку без лишнего напряжения.

Однако это было не совсем радостным событием. Мэдлин беспокоилась за Изабель. В последнее время она выглядела подавленной и казалась совершенно без энергии. Оставить ее одну ради поездки вызывало у девушки чувство неловкости и даже вины.

Мэдлин ощущала, что Изабель словно избегает её, но она не могла просто так взять и потребовать объяснений.

«Может быть, она думает, что я какая-то жалкая женщина, которая пристаёт к её братьям».

Хотя она была уверена, что Изабель вряд ли так думает, даже если бы это было правдой, она ничего не смогла бы с этим поделать. Объясняться было бы странно, и всё, что оставалось Мэдлин, — это надеяться, что та скоро придёт в себя.

Так, отбросив все мысли и ожидания, она готовилась к приближающемуся дню поездки в Лондон.