Мико сидела на больничной койке, обхватив колени руками и глядя в одну точку. Казалось, она ничего не видела и не слышала вокруг, полностью погружённая в свои мысли. Холод, который она ощутила при пробуждении, до сих пор не покидал её. Казалось, что он пробирался глубоко под кожу, оставляя внутри её тела невидимый след.

Мать, сидящая рядом, внимательно смотрела на дочь. Она заметила, как изменилось выражение её лица, как в глазах Мико появился неведомый страх. Раньше её дочь была полной жизни, озорной и беззаботной, но сейчас её взгляд стал отрешённым и каким-то отстранённым. Она хотела спросить, что произошло, но чувствовала, что это может напугать Мико или закрыть её ещё больше.

Наконец, собравшись с духом, мать осторожно наклонилась к дочери и тихо произнесла:

— Мико, милая… что случилось? — Её голос был мягким, полным заботы и понимания. — Я здесь, чтобы помочь тебе. Пожалуйста, расскажи мне, что ты чувствуешь.

Мико не сразу ответила. Она прижала руки к груди, словно пытаясь согреться. Её дыхание было прерывистым, а глаза — пустыми, как будто она смотрела сквозь стены палаты куда-то далеко. Слова матери, тёплые и обнадёживающие, звучали, как сквозь плотный туман.

— Мама… я… — Мико на мгновение замолчала, её глаза наполнились растерянностью. Она не знала, как описать то, что ощущала. Всё это было слишком странным, слишком пугающим. Как объяснить матери, что её окружает ледяной холод, исходящий, кажется, откуда-то изнутри?

— Ты ведь знаешь, что можешь мне довериться, — мать улыбнулась, стараясь не показать своей тревоги. Она хотела коснуться плеча дочери, но остановилась, увидев, как Мико сжалась от прикосновения. — Всё хорошо, я рядом, и никто тебя не обидит.

Мико слегка кивнула, её губы дрогнули, как будто она собиралась что-то сказать, но в последний момент замолчала. Внутри неё бушевали вопросы, и она чувствовала, как прошлое и настоящее сталкиваются в её голове, оставляя лишь отголоски неясных воспоминаний и переживаний, которые она не могла объяснить.

— Просто… мне холодно, мама, — едва слышно прошептала она, и её глаза на мгновение встретились с глазами матери.

Мать, не зная, как ответить, лишь крепче обняла дочь, позволяя ей почувствовать тепло и поддержку.

Мико сидела в объятиях матери, чувствуя, как её тёплые руки пытаются растопить ледяное чувство, которое засело внутри. Но холод оставался. Она закрыла глаза, желая, чтобы всё это исчезло, чтобы тот страшный сон, где горели костры и звучали крики, был всего лишь воображением.

Мать, чувствуя замешательство дочери, слегка наклонилась к её лицу.

— Мико, пожалуйста, скажи мне, что тебя беспокоит, — шепнула она, поглаживая её по волосам. — Ты ведь знаешь, я всегда рядом.

Мико снова открыла глаза. Она смотрела на лицо своей матери, такое тёплое и родное, но чувствовала, как слова застревают в горле. Она сама не понимала, как можно объяснить это… ощущение. Будто бы что-то холодное и неизведанное растёт внутри неё, что-то, что ей трудно контролировать. Она старалась сосредоточиться на голосе матери, но в сознании то и дело всплывали образы — белая фигура в снежном вихре, пронзительный взгляд голубых глаз. Её ладони начали дрожать.

— Мама… — её голос был почти не слышен. — Я… видела что-то… что-то страшное.

Мать нахмурилась, её глаза наполнились тревогой. Она мягко взяла руку дочери и посмотрела в её глаза.

— Ты имеешь в виду несчастный случай? — осторожно спросила она, намекая на события прошлой ночи.

Мико смотрела на мать, пытаясь уловить смысл её слов. Её воспоминания о прошлом дне были размытыми, и она словно видела их через пелену. Обрывки фраз и образы всплывали в голове, но соединить их в одно целое было непросто. Она помнила, как встретилась с Хитоми, как они говорили… но что было потом?

— Несчастный случай? — переспросила Мико, нахмурившись. — О чём ты говоришь, мама?

Мать нахмурилась, её глаза снова наполнились беспокойством. Она явно не ожидала такого вопроса. Её голос стал ещё тише и мягче, как будто она боялась навредить дочери, напомнив ей о случившемся.

— Ты не помнишь? — спросила она осторожно.

Мико медленно покачала головой. Она чувствовала, как внутри поднимается чувство паники, словно что-то важное ускользало от неё. Её воспоминания обрывались там, где они с Хитоми смеялись, шли вместе, но что произошло после этого — осталось неясным.

— Я помню, как встретилась с Хитоми, — прошептала она, нахмурив брови. — А потом… потом всё как в тумане. Всё размытое. Я помню только… тьму и холод.

Мать сжала её руку, и Мико почувствовала, как её пальцы начали дрожать. Её мать выглядела растерянной, словно пыталась подобрать слова, которые могли бы всё объяснить, но сама до конца не знала, с чего начать.

— Ты знаешь, я… — голос матери был тихим, как будто она боялась, что слишком громкие слова могли бы разбудить забытое. — Врачи сказали, что ты была одна, когда тебя нашли. Но, Мико… Хитоми… Она тоже исчезла, как и те другие девочки.

Мико замерла, её взгляд стал растерянным. Она пыталась уловить смысл слов матери, но в голове возникал лишь ещё больший хаос.

— Исчезла? — прошептала она, не веря своим ушам. — Как это… исчезла?

Мать кивнула, её глаза потемнели от тревоги.

— Да, — сказала она, стараясь говорить мягко. — Они не знают, где она. Но ты ведь помнишь хоть что-то? Вы с Хитоми были вместе?

Мико посмотрела вниз, её губы дрогнули, но ответа она не знала. Всё, что она могла вспомнить, — это холод, тьму и девушку в белом.

Видя, как лицо Мико меняется, а глаза тускнеют от растерянности и боли, мать сделала глубокий вдох. Она поняла, что её вопросы только запутывают дочь и, возможно, делают ещё больнее. Стараясь сдержать слёзы и замешательство, она медленно отпустила руку Мико.

— Прости, милая. Я, наверное, давлю на тебя, — мягко произнесла она, стараясь скрыть своё беспокойство за дочерью за спокойной улыбкой. — Мне нужно на минутку выйти. Отдохни, я скоро вернусь.

Мико не сразу отреагировала. Её взгляд всё ещё был прикован к кровати, словно она видела перед собой что-то невидимое. Мать медленно поднялась, посмотрела на неё в последний раз и, мягко прикрыв за собой дверь, вышла из палаты.

Оказавшись в пустом коридоре, она опустила плечи, пытаясь справиться с охватившей её волной беспокойства. Всё, что она хотела, — это помочь Мико, но теперь чувствовала, что теряет дочь в этом мраке.

Мико осталась одна, её взгляд был устремлён в пустоту, но внутри неё бушевала буря. Слова матери эхом отдавались в голове, снова и снова: «ты была одна», «Хитоми исчезла, как и другие девочки». Она пыталась зацепиться за какие-то образы или воспоминания, но каждый раз её разум натыкался на непроницаемую стену.

Она закрыла глаза, надеясь, что это поможет пробудить забытые моменты, но перед её мысленным взором вставала лишь темнота, такая же плотная, как во сне. Хитоми… В памяти всплыли её улыбка, её голос. Она чувствовала, что где-то там, в её сознании, спрятаны ответы, но добраться до них было мучительно сложно.

Чем больше она старалась, тем сильнее сжималось сердце. Это чувство безысходности, как будто часть её самой была утеряна в той темноте, от которой не было спасения.

Открыв глаза, Мико ощутила странное, необъяснимое побуждение подняться. Её ноги, будто сами по себе, спустились с кровати на холодный кафельный пол. Она всё ещё чувствовала этот леденящий холод, как будто он проникал прямо в кости, не оставляя места теплу. Дрожа, Мико подошла к окну, её взгляд был направлен на улицу.

Сквозь стекло она увидела мокрые тротуары и тёмные крыши, на которых ещё блестели капли недавнего дождя. На миг перед глазами мелькнули обрывочные образы, будто вспышки: проливной дождь, тусклый свет уличного магазина, маленькое, перепуганное существо, забившееся в угол картонной коробки.

— Котёнок… — прошептала она, её глаза расширились, когда в памяти всплыл образ маленького, дрожащего комочка шерсти.

Фрагменты воспоминаний начали оживать, и в груди сжалось что-то болезненное. Она вспомнила, как взяла на руки испуганного котёнка, почувствовала его мокрую шерсть. Затем… обрывок темноты, крик, который прозвучал где-то позади, и чей-то знакомый голос, зовущий её по имени.

В этот момент дверь палаты тихо открылась, и мать Мико вошла с подносом, на котором стояли две кружки горячего чая. Её лицо озарила тёплая улыбка, но, взглянув на дочь, она замерла на месте.

Мико стояла у окна, её хрупкая фигура отражалась в стекле. Она казалась такой маленькой и одинокой на фоне серого, мокрого пейзажа за окном. Слёзы блестели на её щеках, и её губы едва шевелились, произнося слова, которые мать почти не могла расслышать.

— Хитоми… не исчезла… — тихо прошептала Мико, её голос звучал с такой печалью и уверенностью, что у матери в груди что-то сжалось.

Мать осторожно поставила поднос на столик и подошла к дочери. Её сердце разрывалось при виде страдания дочери, но она не знала, как правильно поступить. Она мягко положила руку на плечо Мико, и та, почувствовав прикосновение, обернулась к матери. В её глазах было столько боли и смятения, что мать не могла сдержать слёз.

Мама снова обняла Мико, крепко прижимая её к себе, словно пытаясь защитить от невидимых страхов, преследующих её. Они стояли у окна в тишине, чувствуя тепло друг друга, которое на мгновение могло согреть холод, заполнивший душу Мико.

Спустя какое-то время их молчание нарушил тихий скрип открывающейся двери. В палату вошёл врач, держа в руках папку с записями. Он внимательно посмотрел на Мико и её мать, давая им несколько секунд, прежде чем заговорить.

— Извините за беспокойство, — начал он с мягкой улыбкой. — Но я принёс вам хорошие новости. Мы изучили все анализы и данные. Мико совершенно здорова, и мы не обнаружили никаких повреждений. Единственное, что ей сейчас нужно, — это отдых и забота близких.

Мать Мико благодарно улыбнулась, с облегчением выдохнув, и обняла дочь ещё крепче. Мико же всё ещё оставалась погружённой в свои мысли. Эти слова принесли ей лишь частичное спокойствие — она знала, что её состояние куда сложнее и глубже, чем просто физическое здоровье.

— Значит, вы можете ехать домой, — добавил врач, закрывая папку. — Если вдруг что-то покажется вам странным, не стесняйтесь обращаться.

Он дал им немного времени, чтобы всё осмыслить, и тихо вышел, оставив их наедине. Мать погладила Мико по голове, стараясь прогнать её сомнения.

— Всё позади, милая, — прошептала она, сжимая её руку. — Всё хорошо, и теперь я никуда тебя не отпущу.

Штаб агенства ( мед пункт )

Тем временем, в медпункте штаба агентства Мизу сидел на осмотре, его лицо было сосредоточенным, хотя взгляд выдавал усталость. Доктор, глядя на результаты обследования, покачал головой.

— У тебя серьёзное истощение, — сообщил он, внимательно следя за реакцией Мизу. — И как минимум три сломанных ребра. Тебе нужно как минимум несколько недель, чтобы восстановиться. В ближайшее время тебе придётся воздержаться от любой активной работы.

Мизу вздохнул, недовольно покосившись в сторону, но ничего не ответил. Он уже знал, что его состояние оставляло желать лучшего, но слышать это от врача только добавило чувства беспомощности.

После слов врача в кабинет с шумом вошёл Хару. Он был весь мокрый, его волосы прилипли ко лбу, а под пиджаком он явно что-то прятал. Оглядевшись, он осторожно вынул из-под одежды дрожащего котёнка и аккуратно передал его медсестре, той самой девушке, которую он встретил той ночью.

— Позаботьтесь о нём, — тихо попросил Хару, глядя на котёнка с неожиданной мягкостью.

Медсестра кивнула, приняв крохотное существо, и с лёгкой улыбкой посмотрела на Хару.

— Не волнуйтесь, с ним всё будет хорошо, — сказала она, нежно поглаживая котёнка.

Хару уже собирался уйти, но вдруг остановился, обернувшись к девушке, и с легкой неуверенностью переспросил:

— С ним? Вы о котёнке?

Она покачала головой, улыбаясь ещё шире.

— Я говорю об Исами, — ответила она. — Мы смогли вывести противоядие. Он идёт на поправку.

Хару замер, и на его лице заиграла едва заметная улыбка, смягчившая его обычно серьёзное выражение.

— Вот и хорошо, — тихо сказал он, как будто позволив себе немного облегчения.

Тут в разговор вмешался Мизу, который, несмотря на свою боль, не мог удержаться от вопроса:

— А как же Эйдэн?

Медсестра на секунду задумалась, её улыбка слегка потускнела.

— Состояние Эйдэна нестабильно, — ответила она с сожалением. — Но мы делаем всё возможное.

Медсестра взглянула на Мизу с выражением беспокойства, её улыбка окончательно исчезла.

— Ведь его состояние не ограничивалось только отравлением, — продолжила она, её голос звучал тихо и серьёзно. — Вы же понимаете, он получил серьёзную травму . Его тело было истощено. Мы делаем всё возможное, но… потребуется больше времени, чем мы рассчитывали.

Мизу молча кивнул, сжимая руки, его взгляд был направлен куда-то вдаль. В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь тихими звуками приборов.

Мизу опустил голову, его лицо исказилось от чувства вины, которое он так старался скрыть.

— Если бы я отреагировал раньше… — тихо прошептал он, едва слышно, как будто эти слова были адресованы самому себе.

Хару бросил короткий взгляд на Мизу, но не стал продолжать разговор. Слова были сказаны, и он знал, что сейчас Мизу нужно побыть одному. Молча покинув кабинет, Хару направился в свою комнату, чтобы сменить промокший насквозь костюм.

Шаги эхом разносились по пустым коридорам штаба, а капли воды стекали с его одежды, оставляя за собой мокрые следы. Хару чувствовал, как холод проникал до костей, но сменить одежду стало скорее формальностью, чем необходимостью. Он был измотан, и, наконец добравшись до своей комнаты, он быстро закрыл за собой дверь.

Сняв промокший пиджак и рубашку, Хару позволил себе на мгновение задержаться у окна, глядя на серый городской пейзаж, оставшийся после сильного дождя. Улицы были пустынны, тусклые огни отражались в лужах, и город казался безмолвным, как будто погружённым в глубокий сон. Но это спокойствие не приносило ему облегчения.

Поглощённый видом, Хару погрузился в свои мысли, и гнев начал подниматься внутри него, смешиваясь с горечью. Он ударил кулаком по стене, не сдержавшись, чувствуя, как холодный металл стены отзывается тупой болью.

— Ну вот, опять… опять я не успел, — тихо прошептал он, его голос был полон подавленного отчаяния. — Да, монстра мы устранили, но какой ценой…

Он сжал кулаки, яростно глядя на своё отражение в оконном стекле. Три жертвы среди гражданских, которых они должны были защитить, и вдобавок ещё это: сила, передавшаяся обычной девчонке, которая ни к чему не была готова.

— Это полный провал, — прошептал Хару, испытывая тяжесть этих слов. Он привык бороться, принимать на себя последствия, но осознание того, что цена за этот бой оказалась такой высокой, вызывало в нём острое чувство вины.

Хару взял две папки с отчётами о двух девушках, которые недавно пропали без вести. Уже было ясно, что они стали жертвами того же монстра, с которым они столкнулись той ночью. Это открытие тяжело ложилось на Агентство, ведь исчезновения произошли ещё до последней битвы, и они не смогли предотвратить трагедию.

Он быстрым шагом направился к кабинету главнокомандующего, прекрасно понимая, что ему предстоит объяснить, как и почему они не успели вовремя.

Подойдя к массивной деревянной двери, Хару остановился на мгновение, собираясь с мыслями. Эта дверь всегда внушала уважение и скрывала за собой не только авторитет главнокомандующего, но и важнейшие решения, которые касались судьбы Агентства и всех его бойцов.

Хару сдержанно постучал, ожидая приглашения. Спустя мгновение из-за двери раздался глубокий, спокойный голос:

— Входите.

Хару взялся за ручку, открыл дверь и вошёл внутрь, держа папки с отчётами крепко в руках. Главнокомандующий сидел за своим большим письменным столом, его взгляд был прикован к Хару, и по его лицу невозможно было понять, что он думал.

Главнокомандующий сложил руки перед собой и внимательно посмотрел на Хару.

— Ну, как всё прошло? — спросил он, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась требовательная нотка. Хару знал, что за этим простым вопросом скрывался глубокий анализ каждого действия и каждого решения, принятого в ходе операции.

Хару на мгновение замешкался, подбирая слова. Он поставил папки с отчётами на стол перед главнокомандующим и, стараясь держать голос ровным, начал:

— Монстра удалось уничтожить, но… — он сделал паузу, взгляд его стал мрачнее. — Мы потеряли троих гражданских. Одна из жертв — девушка по имени Хитоми. Она была с Мико, когда произошло нападение.

Главнокомандующий оставался невозмутимым, но в его глазах мелькнула тень, отражающая важность и тяжесть услышанного.

— Ещё одна проблема, — продолжил Хару, стараясь говорить чётко. — В результате боя сила передалась обычной гражданской — той самой Мико. Она ещё не понимает, что с ней произошло, но теперь обладает способностями, связанными с силой стихии пока не известно какой предположительно вода.

Главнокомандующий молча кивнул, переваривая услышанное.

Спустя некоторое время, заполненное нервной тишиной, главнокомандующий наконец заговорил, его голос был спокоен, но в нём звучала стальная нотка.

— Нужно сообщить семьям жертв об утрате, — произнёс он, не отрывая глаз от отчётов. — Добавь хотя бы денежную компенсацию. Это не исправит ситуацию, но будет знаком уважения к их потере.

Хару кивнул, понимая, что ему предстоит нелёгкий разговор с семьями тех, кого они не смогли спасти.

Главнокомандующий перевёл взгляд на папку с информацией о Мико. На мгновение он задержался, оценивая всю сложность ситуации.

— А вот что делать с Мико… — он сделал паузу, будто подбирая слова. — Свяжись сам знаешь с кем. Скажи агенту  « Ведьме », что пора возвращаться. У нас есть для неё задание под прикрытием.

Хару молча кивнул, понимая, что главнокомандующий намекал на одного из агентов с позывным « Ведьма », которая обладала опытом работы с теми, кто внезапно получил силу. Это задание потребует не только осторожности, но и умения адаптироваться, чтобы понять, насколько далеко может зайти Мико со своими новыми способностями.

Хару слушал внимательно, стараясь скрыть удивление. Имя «Ведьма» в контексте этого задания заставило его задуматься, но он не подавал виду. Обычно с «Ведьмой» работали в самых сложных и специфических ситуациях, и её навыки в общении с людьми, обладающими скрытыми способностями, были на вес золота. Однако Хару пока не понимал, зачем понадобилось именно её прикрытие в случае с Мико.

Главнокомандующий, заметив мимолётную неуверенность в глазах Хару, добавил:

— Она уже сталкивалась с подобными случаями, и её опыт будет нам полезен. Мико ещё не осознаёт, что её сила может выйти из-под контроля в любой момент. А значит, нам нужен кто-то, кто сможет наставить её… или при необходимости предотвратить возможные последствия.

Хару сдержанно кивнул, стараясь не показывать собственных сомнений. Он знал, что приказы главнокомандующего всегда обоснованы, но отправлять одного из самых загадочных агентов на задание, связанное с обычной девушкой, казалось ему слишком серьёзной мерой.

— Я всё понял, свяжусь с ней, — ответил Хару.

Главнокомандующий откинулся на спинку кресла, его взгляд снова стал холодным и сосредоточенным.

— Хорошо. И будь начеку, Хару. Ситуация с каждым днём усложняется.

Хару кивнул, стараясь не выдать смешанных чувств, и направился к двери. Он чувствовал, как вес поручения ложится на его плечи, и понимал, что от этого задания будет зависеть не только его собственная судьба, но и будущее Мико.

Выйдя из кабинета, он прикрыл за собой массивную дверь, оставляя позади невозмутимое лицо главнокомандующего и строгое освещение кабинета. В коридоре царила полная тишина, и Хару почувствовал, как гулкие шаги отдаются эхом в пустоте вокруг. Внутри росло чувство ответственности и тревоги. Предстояло не только позаботиться о Мико и её новых силах, но и снова встретиться с загадочной «Ведьмой».

Сделав глубокий вдох, он направился к своему рабочему столу, чтобы подготовить необходимые документы и связаться с агентом.

Дом Мико

Дом встретил их тишиной, и Мико казалось, что это молчание отражало её собственное состояние. В её взгляде застыло что-то отрешённое, словно в глубине души она потерялась среди своих воспоминаний и страхов. Мама заметила её равнодушный вид, и в её сердце сжалась тревога, но она старалась не показывать дочери своё беспокойство.

— Пойди, отдохни, милая, — мягко сказала она, пытаясь придать голосу уверенности. — А я пока приготовлю ужин.

— Не хочу есть, — едва слышно ответила Мико, её голос был глухим, будто приходил издалека.

Мико молча поднялась по лестнице на второй этаж, её шаги были едва слышны. Она чувствовала себя словно призрак, проходящий через привычные стены дома, которые теперь казались чужими и далёкими. На лице по-прежнему сохранялось равнодушие, а её взгляд был пуст, как будто часть её души навсегда исчезла в событиях той ужасной ночи.

Добравшись до своей комнаты, она закрыла за собой дверь и, не глядя по сторонам, медленно подошла к кровати. Всё вокруг — фотографии, книги, её собственные вещи — больше не вызывало ни радости, ни уюта. Она опустилась на край кровати, и в груди ощутилась тянущая пустота, которая, казалось, заполняла её изнутри, не оставляя места для других чувств.

Сидя на кровати, Мико закрыла глаза, но отрывистые фразы, словно эхо, продолжали звучать у неё в голове, разбиваясь на куски и заполняя её сознание:

«Хитоми исчезла… как и другие девушки…»

«Хитоми… не исчезла…»

«Мико! Обернись…»

Слова словно всплывали из глубины её памяти, обрывочные, как разорванные строки текста. Они накладывались друг на друга, повторялись и звучали всё громче, как будто пытаясь пробиться сквозь туман забвения, чтобы вернуть её к тем событиям, которые она забыла или не могла вспомнить.

«Вызови ей… скорую… Ей сегодня… не легко пришлось…»

Каждая фраза разрывала её на части, и с каждым повтором становилось всё тяжелее.

Как вдруг голоса стихли, оставив за собой гнетущую тишину. Мико подумала, что это всё наконец прекратилось, но тут её уши уловили другой звук — детский смех. Он был лёгким и звонким, но при этом неприятно резал слух. Это был не тот смех, который приносил радость. Наоборот, этот смех пробуждал в ней только страх и отвращение.

Этот смех принадлежал детям из её прошлого, тем, кто в младших классах постоянно издевался над ней. Воспоминания, которые она так старалась забыть, теперь оживали в её сознании с пугающей яркостью. Казалось, что они окружали её, насмехаясь и заставляя вновь переживать унижения, которые, казалось, были давно забыты.

Мико прижала руки к ушам, отчаянно пытаясь заглушить эти звуки, но они становились только громче, будто исходили из самой её памяти. Она сжалась, пытаясь спрятаться от этих призраков прошлого, но смех звучал всё громче, превращаясь в какофонию, от которой не было спасения.

Мико сжалась на краю кровати, и воспоминания полностью захватили её. Она снова ощущала себя маленькой, уязвимой и беспомощной — как в тот день, когда её окружили со всех сторон, обступили, не давая шанса убежать. Смех не утихал, он нарастал, становясь всё громче, словно тени из прошлого вернулись, чтобы снова погрузить её в этот бесконечный кошмар.

Сердце бешено колотилось, и руки невольно сжались в кулаки, но ей было некуда деться. Она снова была той девочкой, стоящей в кругу насмешек, без права голоса и права на защиту. Вся сила, которую она обрела за последние дни, исчезла, и холод вновь охватил её, пробираясь до самых костей.

— Перестаньте… — прошептала она, но её голос затерялся в этом хаосе, и смех не прекратился.

Вдруг, сквозь хаос, среди разрывающегося смеха, пробился один единственный голос — сильный, решительный, но при этом тёплый и родной. Он прозвучал, как спасение, пронзив шум, окутывавший её сознание.

— А ну отстаньте от неё!!!

Мико замерла, смех вокруг начал стихать, и перед её глазами всплыла яркая картинка. Маленькая девочка с решительным взглядом протягивала ей руку. Хитоми. Её короткие волосы развевались от порыва ветра, а глаза светились уверенностью и добротой. Она наклонилась к Мико, которая сидела на полу, обняв колени, и с улыбкой произнесла:

— Меня зовут Хитоми. Пойдём же, а то они опять пристанут.

Эти слова прозвучали для Мико как спасение. Она почувствовала тепло от протянутой руки и в тот момент поняла, что ей есть на кого опереться. Хитоми была рядом, чтобы защитить её, и даже в этом далёком воспоминании, в этой едва уловимой картине прошлого, её присутствие приносило покой и уверенность.

Мико, немного поколебавшись, протянула руку и почувствовала, как тёплая ладонь Хитоми крепко сжала её. Хитоми улыбнулась, словно уверенная, что вместе они справятся с любой бедой. Девочки бросились прочь от толпы, их шаги эхом отдавались по школьному коридору. На мгновение всё вокруг стало тише, и Мико почувствовала облегчение, которое давно не испытывала.

Смотря на это воспоминание, Мико прошептала, будто говоря самой себе:

— Даже тогда ты пришла мне на помощь, — её голос дрогнул, — а я так и не смогла тебе отплатить…

Хитоми обернулась на бегу, её лицо светилось искренней улыбкой, и, словно услышав эти слова, она подмигнула Мико.

— Прости меня, Хитоми… — прошептала Мико, но голос затерялся в звуке их шагов, словно сам воздух поглощал её извинения.

Они выбежали на школьный двор, где воздух был свежим и прохладным. Мико остановилась, пытаясь восстановить дыхание, её сердце всё ещё бешено колотилось от страха и от бега. Она опёрлась руками на колени, ощущая, как дрожат ноги, но рядом с ней Хитоми, казалось, не испытывала ни капли усталости. Её взгляд светился уверенностью и жизнерадостностью, а дыхание было ровным. Даже в младших классах она всегда была сильной и спортивной — словно защитницей, готовой прийти на помощь в любую минуту.

Хитоми повернулась к ней и с улыбкой сказала:

— Ну вот, теперь они нас не найдут. Ты в порядке?

Мико, всё ещё задыхаясь, невнятно ответила:

— Всё… в порядке.

Хитоми облегчённо улыбнулась, глядя на неё с добротой и неподдельной заботой.

— Вот и славно! А звать тебя как?

Но прежде чем Мико успела ответить, раздался звонок на урок. Хитоми обернулась на звук и вдруг быстро направилась к дверям школы.

Мико смотрела, как её спасительница уходит, и в последний момент, не желая, чтобы её имя осталось незнакомым, крикнула вдогонку:

— Мико… Меня зовут Мико!

Хитоми остановилась на пороге, обернулась и одарила её тёплой, обнадёживающей улыбкой, которая навсегда запечатлелась в памяти Мико.

После того дня, когда Хитоми протянула руку помощи, жизнь Мико изменилась. Они начали встречаться почти на каждой перемене, и Хитоми всегда знала, как поддержать её, подбодрить и заставить забыть о неприятностях. Эти короткие, но такие важные минуты между уроками стали для Мико настоящими островками безопасности и радости.

Каждый день после школы они шли домой вместе. Мико чувствовала себя счастливой, слушая, как Хитоми рассказывала истории о своих мечтах и планах. Иногда они останавливались у небольшого парка по пути, чтобы покормить голубей или просто посидеть на лавочке, болтая о пустяках. Даже самые простые моменты в компании Хитоми казались волшебными.

На выходных они тоже виделись: гуляли по магазинам, заходили в кафе за горячим шоколадом или выбирали книги в небольшой местной библиотеке. Хитоми всегда была полна энергии и предлагала новые идеи, не давая Мико погружаться в свои страхи. Мико поначалу удивлялась тому, насколько Хитоми была сильной и уверенной, и вскоре сама стала чувствовать себя чуть смелее, глядя на свою подругу.

Эта дружба, словно светлый луч, пробила тьму её одиночества. Рядом с Хитоми все проблемы становились не такими страшными, а мир казался намного светлее. Мико начала верить, что сказка может быть реальностью.

Но однажды, когда они, как обычно, гуляли в парке, Хитоми замолчала и, глядя на качели, тихо сказала:

— Мне придётся переехать, Мико. Папу перевели на новую работу, и мы уезжаем в другой город.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Мико застыла, глядя на подругу, пытаясь понять, что это значит. В её груди сжалось от боли, и она вдруг ощутила, как её волшебный сон начинает рушиться. Хитоми тоже выглядела грустной, но старалась держаться, чтобы не показывать свою боль.

— Но мы будем переписываться, звонить друг другу, — попыталась утешить её Хитоми, взяв её за руку и крепко сжав. — Мы ведь подруги, правда?

Мико кивнула, но в её сердце поселился страх, что с уходом Хитоми всё изменится.

После переезда Хитоми жизнь Мико снова стала серой и одинокой, как будто яркий свет ушёл вместе с подругой. Незадолго после этого она перешла в средние классы, и те школьные дни, что когда-то были наполнены смехом и радостью, снова стали монотонными. Но теперь Мико уже не была той беспомощной девочкой, которой её помнили одноклассники. Дружба с Хитоми придала ей уверенности и научила стоять за себя.

Когда обидчики пытались снова её задеть, Мико уже не позволяла им безнаказанно насмехаться над ней. Она научилась отстаивать свои границы и даже отвечать резким словом. Внутри неё поселилась сила — частичка решительности Хитоми, которая осталась с ней даже после её отъезда.

Они с Хитоми переписывались и созванивались так часто, как могли. Каждое сообщение и каждый звонок были для Мико поддержкой, напоминанием о той дружбе, что изменила её жизнь. Хитоми рассказывала о своей новой школе, о друзьях, а Мико делилась своими успехами и трудностями. Они поддерживали друг друга, несмотря на расстояние, и сохраняли эту близость вплоть до старших классов.

Но с каждым годом их общение становилось всё реже: учёба, новые друзья и обязанности отнимали всё больше времени, и они постепенно начали расходиться, хотя воспоминания о той дружбе всегда оставались в сердце Мико.

И вот Мико уже стояла перед доской, где были указаны имена учеников и их классы. Она прищурилась, всматриваясь в мелкий текст, пытаясь найти своё имя в длинном списке, когда вдруг почувствовала на своём плече чью-то руку. Инстинктивно она уже была готова сбросить её и отойти, как делала со многими, кто пытался вторгнуться в её личное пространство.

Но когда она обернулась, слова застряли у неё в горле. Перед ней стояла Хитоми — её до боли знакомые зелёные глаза светились, а на лице играла та самая яркая, заразительная улыбка. Мико не могла поверить своим глазам. Казалось, что время вернуло её в те дни, когда они ещё были детьми и вместе бежали по школьному двору.

— Ты… — прошептала Мико, не в силах сдержать удивления, и её голос дрогнул.

Хитоми рассмеялась, а затем с притворной укоризной сказала:

— Неужели так быстро обо мне забыла?

Мико почувствовала, как внутри неё поднимается волна радости и тепла, прогоняя все тени, которые, казалось, были с ней все эти годы.

Мико замерла, всё ещё не веря своим глазам.

— Но… но как? — прошептала она, еле сдерживая улыбку.

Хитоми рассмеялась, пожав плечами.

— Как я здесь очутилась? Долгая история! Но главное — я вернулась, — с этими словами она снова бросила взгляд на доску с именами. — Ты уже нашла своё имя?

Мико лишь покачала головой, всё ещё находясь в лёгком ступоре от встречи. Хитоми быстро пробежала глазами по списку и, широко улыбнувшись, указала на их имена рядом.

— Вау, да мы ещё и в одном классе! — радостно воскликнула она. — Ну что, займём места рядом? Как в старые добрые времена?

Хитоми ещё что-то говорила — о том, как сильно скучала, о своей новой жизни в старом городе, но Мико почти не слышала слов. Её переполняло чувство радости, тепла и спокойствия, будто мир наконец-то встал на свои места.

ни провели вместе всю осень, как будто возвращая утерянное время. Каждый день Мико и Хитоми возвращались домой после школы, болтали обо всём на свете, смеялись, делились своими секретами. Им казалось, что ничто не может разрушить это маленькое счастье. Золотые листья кружились вокруг них, холодный воздух бодрил, и даже самые обыденные моменты казались волшебными.

Но этот светлый период оказался недолгим. Всё изменилось, когда они столкнулись с тем, о чём Мико даже не могла бы подумать. Той ночью, среди мрака и тишины, им предстала ужасная сцена — монстр, сущность, которой не должно было быть в их мире.

— Оно забрало её у меня… — крикнула Мико, схватившись за свои длинные чёрные волосы, словно пытаясь унять боль, терзающую её изнутри.

Её голос эхом разнёсся по пустой комнате, а затем тишина окутала всё вокруг, поглотив её слова, точно так же, как поглотила её страхи и воспоминания. В комнате наступила абсолютная, пугающая тишина, подобная той, что Мико слышала в своём сне. Она зажмурила глаза, пытаясь вернуть себя в реальность, но чувство было слишком отчётливым, слишком настоящим.

И вдруг её охватил странный холод, а в тишине послышался новый смех — тихий, едва слышный, как далёкий шёпот. Этот смех был чужим, не принадлежал ни Хитоми, ни детям из её прошлого. Он был низким, зловещим, и при его звуке по спине Мико пробежал ледяной холод.

Мико почувствовала, как комната вокруг словно растворилась, уступая место той тёмной, бескрайней пустоте, в которой она уже однажды оказалась. Но на этот раз не было девушки в белом, не было ни намёка на спасение или поддержку. Только густая, всепоглощающая тьма и зловещий смех, раздававшийся где-то впереди.

Смех становился всё громче, пробирая её до костей. Вдруг вокруг неё начали кружиться снежинки, словно материализовавшись из самой тьмы. Падая на её лицо и плечи, они мгновенно таяли, оставляя за собой холод, который проникал глубоко под кожу. Снег усиливался, превращаясь в завесу из множества искрящихся ледяных кристаллов, но смех по-прежнему не стихал.

Мико медленно шагнула вперёд, чувствуя, как каждый её шаг отдаётся в пустоте, но голос внутри неё словно подталкивал её двигаться дальше, к источнику звука. Она шла, не понимая, куда её ведёт эта темнота и кто скрывается за этим смехом, но чувство беспокойства лишь нарастало, заполняя всё её существо.

Спустя какое-то время перед Мико открылось нечто, чего она не ожидала увидеть в этой бескрайней темноте: огромная каменная башня, уходящая ввысь, казалось, до самого неба. Её стены были серыми и холодными, словно выточенными из древнего камня, а витиеватые ступеньки вели вверх, теряясь в темноте, словно приглашая её подняться.

На самой вершине башни, словно маяк среди этой мрачной пустоты, горел слабый свет. Мико узнала его — это был тот самый мягкий, тёплый свет, который исходил от девушки в белом, её незримой защитницы. Этот свет манил её, обещая ответ или утешение, которых она так отчаянно искала.

Поколебавшись всего мгновение, Мико сделала шаг вперёд и начала подниматься по каменным ступеням. Каждая ступенька была холодной и шершавой, словно создана для того, чтобы напоминать о тяжести пути. Но она продолжала подниматься, шаг за шагом, пока снежинки вокруг неё тихо кружились, мерцая в тусклом свете.

С каждым шагом смех становился всё громче, и свет впереди — всё ярче.

Мико продолжала подниматься по ступеням, и с каждым шагом смех становился всё громче, превращаясь в зловещий хохот, от которого по коже пробегали мурашки. Свет на вершине башни становился ослепительнее, пока не озарил её холодным сиянием, от которого исходил пронизывающий холод. Наконец, добравшись до вершины, Мико замерла, увидев перед собой ту самую девочку в белом.

Но это была уже не та добрая и обнадёживающая фигура из её снов. Девочка сидела на троне, выточенном из льда, и её лицо озаряла широкая, издевательская улыбка. Вокруг было усыпано снегом, а холодный ветер, пронизывая её насквозь, заставлял дрожать.

— Ха-ха-ха! Какая грустная история! Я чуть слезу не пустила! — насмешливо произнесла девочка, её голос звучал так звонко и пронзительно, что Мико почувствовала, как её страх только усилился.

Мико, поражённая этим неожиданным поворотом, шагнула назад, едва вымолвив:

— Кто… кто ты?

Девочка на троне издала ещё один зловещий смешок и, склонив голову, ответила с насмешливым тоном:

— Кто? Кто я такая? — Она посмотрела на Мико, её глаза светились холодной яростью и презрением. — Хорошо, раз уж ты так хочешь знать… Я…