**СатусБург**

Утро, как всегда, уговаривало меня остаться в постели и продолжать спать до того момента, пока мой мозг не сможет дальше фантазировать сны в моей голове. Но раз за разом это блаженство сновидений и тёплой постели прерывает она.

— Аааадам! Живо вставай и иди завтракать, тебе надо успеть ещё на занятия!

— Иду…

я протёр свои заспанные глаза и снова увидел не красивые покои принца в замке, а свою неубранную комнату. Быстро одевшись в рубаху и штаны и еле ковыляя, я направился на кухню, где на столе, как всегда, лежала свежая булка и стояла тарелка супа с говядиной.

— Ешь быстрее, я не хочу опять выслушивать жалобы о твоих опозданиях.

— Хорошо, мам…

Это моя мать, Катрина Финис. Она работает, не покладая рук, домработницей в поместье нашего бургомистра. Отец сразу после моего рождения умер на войне, и ей пришлось одной воспитывать меня и держать нашу лачугу, называемую домом, в тепле и уюте. Её главная мечта — выучить меня и сделать великим человеком. Она не хочет, чтобы я окончил свою жизнь, как отец, но удержать меня от единственного, что хоть немного может меня заинтересовать и доставить толику удовольствия, у неё пока плохо получается.

Покончив с завтраком, я направился прямиком в Церковь Созидания. Никогда не понимал религию: священники разделили всё просто на хорошее и плохое. За добродетели отвечала богиня созидания Удзура, а за греховные поступки — ужасающий бог разрушения Мамон. Мама не особенно верующая, поэтому она не могла нормально мне объяснить, почему всё так устроено. Но даже так, спорить с порядком церкви было сложно, да и, в принципе, никто другой не мог: от божеств у нас остались артефакты разной степени силы, и даже такой мальчуган, как я, знал об этом, так как артефакты низшего уровня, пригодные только для очищения от порчи и болезней, находились в каждой маломальски обустроенной Церкви Созидания.

Пройдя по коридору мимо витражей, я поздоровался со своими компаньонами Хэдом и Давадом. Их отцы тоже умерли на войне, и эта тонкая нить в раннем детстве нас немного объединила. Но у них ситуация получше: они хотя бы видели своих отцов.

— Адам, ты опять чуть не опоздал, — с игривой ухмылкой на все 29 зубов (остальные он выбил себе на тренировках) сказал мальчишка с очень, как бы сказать, пухлой мордой, как по мне.

— Оставь его, Давад, сам-то, лёжа на спине, еле встаёшь с кровати.

— Эй!

Колкость позволил себе Хэд, тот, кто и стал, наверное, для меня первым другом ещё до знакомства с Давадом. Хоть для всех детей и их родителей я был беспризорником, Хэд первый, кто увидел во мне хоть что-то кроме моего малоимущества.

— Пойдём уже, дурни, а то святой отец Питер опять начнёт гундеть что-то про свои великие добродетели и о том, как мы усердно их нарушаем.

Втроём мы быстро зашли в аудиторию и присели на лавку у длинной парты. Мест, как всегда, было на одно больше, ибо остальные дети нас не особо жаловали, короче говоря, мы были белыми воронами втроём. Отец Питер начал читать свою скучную до омерзения лекцию, не знаю, то ли это от моего желания вообще не воспринимать ненужные знания, то ли от вида самого святого Питера: дед выглядел буквально как высохший труп с моноклем в монашеской рясе. Анализ убогого вида учителя прекратился на моменте, когда Хэд решил отвлечь меня.

— Эй, Адам, ты слышал, кто придёт сегодня на занятия?

Почему-то на лице Хэда читалась игривость.

— М? О чём ты? Все же сегодня на местах.

— Сегодня освободится твоя подруга. Или, стоит сказать, л…

Момент, когда урок мог сорваться из-за нашей драки с Хэдом за его неумение выбирать подколы, сменился удивлением от резко открытых дверей. В аудиторию ворвалась, как молния, 15-летняя дочь бургомистра, наша ровесница и, наверное, моя единственная подруга — Анджела Амаре. Высокая, стройная брюнетка, одетая в платье золотистого цвета. За ней бегали все парни города, но она держала их на расстоянии как просто приятелей. Ближе всех, по великой случайности, с ней был знаком я. Её личный телохранитель, сэр Ланс, был напарником моего отца по службе. Он иногда приглядывал за мной и организовал тренировки для молодёжи города. Почти всегда он ходил в потрёпанных временем доспехах, а его и без того огромную невозмутимость украшал большой шрам на пол-лица. Анджела, как девушка буйного нрава, часто сама приходила посмотреть на наши тренировки. Впервые я её увидел на своём первом занятии. Я был первым, кто записался в этот клуб, и на тот момент единственным. Посчитав меня в возрасте девяти лет очень мужественным, ей взбрело в голову начать со мной дружбу, хотя, осмелюсь сказать, сопротивления я не высказывал.

— Всем привет, ребята! Отец Питер, простите, пожалуйста, меня за срыв урока. Я просто хотела поприсутствовать, вы же не против?

— Конечно, нет, юная леди. Даже такие простые знания могут вам пригодиться.

Сэр Ланс молча поприветствовал меня кивком и, как непоколебимая стена, стоял у входа, наблюдая за происходящим.

— Тогда я выберу место, с вашего позволения! — Как всегда шустро, она приземлилась как раз на свободном месте рядом со мной. Я сразу почувствовал на себе острые взгляды всех парней вокруг, но это было мне не в новинку: я их превосходил и на тренировках, и по взаимоотношениям с Анджелой.

— Привет, Адам, как проходит твоя учёба?

Как всегда, она общается игриво, не так, как должны люди её сословия. Они слишком напыщенны, чтобы хоть как-то уважительно, без притворства общаться с людьми нашей родословной — обычными рабочими и крестьянами. Она никогда не видела ни в ком кого-то ниже себя, хотя её искреннее доверие ещё надо заслужить.

— Как всегда, муторно и совсем не занимательно. Что такая важная леди забыла среди нас? Неужели наскучило практиковать реверансы, учить древние языки или чем вы там занимаетесь? Я уже забыл.

— Как неуважительно с твоей стороны так со мной обращаться. Я могу и не прийти на ваше вечернее занятие с сиром Лансом.

— Я же знаю, что ты придёшь так или иначе. Твои девчачьи уловки на мне не сработают…

— Надеюсь, страшный бог Мамон покарает такого ужасного человека, как ты!

Она в своей обычной манере надула губы, и мы принялись всё оставшееся время молча записывать и слушать отца Питера. Спустя два часа мы были свободны, и Анджела, позабыв обиду, начала рассказывать мне тонну чепухи про свои события за последние пару дней.

— А потом нас посетил этот напыщенный сын чиновника из столицы. Наши отцы переговаривались насчёт поставок сырья из наших земель прямо в руки предприятий его отца. Тема интересная, но этот индюк Гарен то и дело зачем-то засыпал меня комплиментами, рассказывал о сказочной жизни в столице и о том, как бы он хотел меня там увидеть.

Вот исправленный текст с учётом грамматических и пунктуационных правил, без изменения содержания:

---

Мы прогуливались по центру города, естественно, под охраной сира Ланса. Обычно в моменты её увлекательных повествований я наблюдал за окружением, но не забывал проявлять интерес к фоновому звуку. Как-то раз она подловила меня на том, что я не слушал её, и прилетело мне по первое число. После этого я научился совмещать наблюдение за окружающим с запоминанием ключевых деталей её историй.

— Так что плохого-то? Да, он хвастается и всё в этом роде. Женишься на нём, обзаведётесь кучкой маленьких лордов и лорденят и будете жить сказочной жизнью знати в столице. А ты жалуешься, что не можешь улететь из нашей дыры.

Получив довольно сильный подзатыльник от её хрупкой руки, я поймал горький взгляд сира Ланса. Он уже привык к такой картине, но мы оба каждый раз удивлялись силе и характеру этого безобидного цветка.

— Полный идиот ты, Адам. Не называй наш город дырой и не забывай, что в столице не будет такого идиота, как ты, который будет со мной наравне.

— Точно-точно.

Она довольно часто на мои поддразнивания о столице отвечает аргументом, основой которого являюсь я. Это крайне приятно и мило с её стороны, но я никак не могу понять этого, как бы сильно ни хотел принять её мысли.

— Слушай, дурак, пойдём на холм и посидим там. Ты же знаешь…

— Что там самый красивый вид на город? Да, не забудь, что у меня тренировка, сразу после неё можем прогуляться.

— Ой, точно! Совсем вылетело из головы в болтовне с тобой. И вас прошу меня простить, сир Ланс…

Болтала только ты сама с собой.

— Всё в порядке, миледи, время в пределах допустимого, успеем на тренировочный полигон.

Непринуждённо слушая остальной словарный град Анджелы, мы дошли до полигона. Это была обширная арена, обустроенная благодаря вложениям бургомистра, которые выпросила Анджела. Ведь раньше это был пустырь, где сир Ланс обучал меня держать меч. Сир Ланс начал эту затею с мыслью, что слишком много отцов молодых пацанов гибнут на войне; он хотел научить их защищать себя и близких и, возможно, хоть немного оттянуть их дату смерти на поле боя. Я и десяток парней моего возраста взяли свои тренировочные мечи и приготовились к изнурительным тренировкам нашего мастера. Анджела молча наблюдала с трибун, как мы целый час повторяли правильные взмахи мечом, представляя перед собой шею противника. За некачественное выполнение упражнений всегда прилетало тренировочным мечом по макушке от нашего учителя. На моё счастье, как самый старший ученик, я получал их намного меньше остальных.

После этого начиналась разминка перед лёгкими спаррингами. Час физических упражнений для разогрева и мини-кросс в несколько кругов вокруг арены. За ними следовало упражнение на точность. От обычного спарринга оно отличалось тем, что сир Ланс давал нам чёткую точку для нанесения удара, которую нужно было защитить и самому попасть по противнику, обойдя его защиту. Это должно было приучить нас к рефлексам защиты и нападения в непредвиденных ситуациях. Единственным, кто мог без удачи, а благодаря своим личным навыкам, нанести мне удар, был Хэд со своим орлиным зрением и чувством ритма. Дальше шли настоящие спарринги один на один, которые заканчивались только по усмотрению судьи или личному желанию прекратить бой одним из участников.

Мальчишки невзлюбили меня не только из-за связей с Анджелой, но и потому, что на дуэлях они никак не могли победить меня. Я не хвастаюсь этим, но сам факт состоит в том, что в 11 лет мне в дуэлянты-ребёнка заменял сам сир Ланс, не особо любящий щадить учеников. Я не особо силён и, конечно, взрослого воина, скорее всего, не выиграю без доли удачи, но мои сверстники мне ничего не могли противопоставить.

— Господи, остановись, пожалуйста!

Мольбу о помощи выкрикнул, по моему мнению, самый главный ублюдок города Торни. Его отец был заместителем бургомистра, именно поэтому Торни мог безнаказанно творить свои унижения и проделки над сверстниками. Но в эту минуту он лежал на земле калачиком, ибо не смог правильно защитить своё предплечье.

— Тебе бы больше заниматься своим телом, а не конченными идеями.

— Не тебе меня судить, кусок дерьма…

— Пошёл на…

В эту секунду деревянный меч довольно жёстко и точно нанёс удар прямо по моей макушке. На минуту мне даже показалось, что я увидел звездопад.

— Прекратить брань на арене и разойтись, сегодняшняя тренировка окончена!

Сразу после этих слов, словно невозмутимый метеор, несущийся вдаль, к нам направилась леди, перепрыгивая через скамейки трибун.

— О, прекрасная дама, не желаете ли пройтись сегодня со мной вечером?

— И тебе привет, Торни… Адам, давай, пошли!

Взяв меня под руку, Анджела силой повела нас в сторону холма. Там мы могли спокойно поболтать без лишних глаз. Хоть видом я и старался показать своё недовольство ситуацией, но в душе всегда радовался такой моральной разгрузке через общение с ней.

Примерно через 20 минут мы уже сидели, наслаждаясь видом СатусБурга. С севера и запада его укрывал густой лес, именуемый Темнолесьем, к которому нам всегда было велено не приближаться. По слухам родителей, там обитали оборотни и всякая прочая ерунда, называемая нечистью. Всю эту бесовщину уже несколько лет не видели в окрестностях города благодаря усилиям патрулей стражников сира Ланса, поэтому иногда я позволял себе прямо в чаще уединяться для тренировок.

— Слушай, а ты думал, чем будешь заниматься после совершеннолетия?

Церемония совершеннолетия в СатусБурге проходила целым обрядом, который всегда выпадал на первый день весны. После этого взрослым юношам и девушкам предначертано выбрать дальнейший путь жизни, но, грубо говоря, это был выбор между стражником, домохозяйкой, дояркой или фермером. Самым везучим удавалось стать купцами или чиновниками.

— Да какая разница? До этого нам ещё целых два года, и выбор мой особо не изменился. Поступлю на службу в армию и дослужусь до высокого чина в гвардейской армии столицы.

— Туда таких дурней не берут.

— Глупых принцесс особо тоже не жалуют, как бы…

— А если бы я стала бродячей циркачкой, ты бы пошёл ко мне в труппу?

Не поняв смысла этого глупого вопроса, я уставился на неё странным взглядом, но от неудобной позы моя рука дёрнулась занять другую точку опоры, которой случайно стала рука Анджелы.

— Эм… Ну фф-фокусник из меня будет такой себе…

— Фокусников-заик особо не полюбят.

Её лицо было пугающе близко к моему, это повлияло на моё исключительное мышление, заставив его уступить подростковым желаниям. Сейчас наши лица, хоть и с довольно медленной, но для меня пугающей скоростью, начали приближаться друг к другу.

— Ау, дурни, вы представляете, кто посетил наш город?

Одновременно испуганно обернувшись, мы увидели Хэда, стоящего на лугу в паре десятков метров от нас. Анджела и я резко отпрянули друг от друга, будто ничего и не было.

— Если это не предвестник богини, то я лично распоряжу тебя в уборщики за главным амбаром, Хэд!

Сейчас она казалась подобием дикого зверя в ярости, это пугает…

— В городе откуда ни возьмись появилась драконья воительница из Зандары!

Чего? Наш город редко могли посетить купцы из соседних городов, а тут — важная военная фигура другой страны