Глава 3.

Мать не отреагировала, пройдя мимо, — Я пойду схожу к Вики.

Когда она ушла, моя сестра пробормотала, — Я вижу, что она решила взять вина из коробки.

Я хмыкнул.

— Выше голову, малыш, — сказала Зои и взъерошила мои волосы, пройдя рядом, из-за чего я нахмурился, — А теперь выбирай, что на ужин, ведь ты теперь главный в доме.

Как же я ненавижу её насмешливую улыбку, — Заткнись.

— Видишь, уже командуешь парадом, — она допила свой стакан виноградного сока и поставила его на стойку в двух футах от раковины.

— Я так понимаю, ты опять не собираешься мыть стакан?

Она пожала плечами, — Нужно пойти поработать.

Я приподнял брови, — Они позволяют вам работать в Dairy Queen в таком виде?

— У них для нас есть форма, которую мы носим в магазине, — сказала она, держа кошелек, — Кому-то из нас ведь нужно получать деньги, чтобы была возможность оплачивать мамино вино. Может тебе стоит возмужать и найти работу?

Поскольку ей исполнилось восемнадцать лет две недели назад, она получила работу, где ее подруга Стефани, начала работать. Меня потрясло то, что она умудрилась пойти на работу. Она была ленивой коровой. Я схватил её стакан, когда она забегала вокруг, глядя на свой телефон.

На улице просигналила машина, и она с удовольствием сказала, — Оо, она тут.

В следующую секунду парадная дверь открылась. Стефани вошла на кухню. Рыжеволосая, с большой улыбкой на лице и восхитительными ямочками на лице. Она обняла мою сестру, когда я отмывал стакан Зои. Если бы я его не вымыл, то стакан просто оставался бы на чёртовой стойке всю ночь. Моя рука сжалась в кулак. Если бы папа был жив, то он отшлепал бы Зои, независимо от того, сколько ей лет.

— А вот и наш жеребец, — сказала Стефани, подбегая ко мне. На ней была узкая, короткая юбка и высокие ботинки с каблуками.

Я почувствовал запах ее духов, когда она прислонилась к стойке.

— Как у тебя дела?

Я нахмурился, — Также, когда мы разговаривали о Всемирной истории.

Это был класс тёти Вики. Она преподавала историю в нашей средней школе. Пусть она и моя тётя, но поблажки она никогда не делала. Во время моей учёбы там, она всегда следила за тем, что бы я не увиливал от выполнения домашней работы. Такая ирония была довольно хреновой.

— Твои волосы взъерошены, — сказала Стефани, прислонившись ко мне. Ее грудь выпирала из рубашки, которую она носила. Я мог увидеть контуры ее сосков.

Она не носила лифчик.

Черт, почему я окружен женщинами, с которыми ничего не могу сделать? Сексуальными женщинами. Мелоди, Зои, мама и даже Стефани. Зои убьет меня, если я начну встречаться с ее лучшей подругой. И Стефани тоже это знала.

Она дразнила меня этим.

— Мне нравятся мужчины с обьёмными волосами, — промурлыкала она, ее голос стал хрипловатым, — Это делает их... опасными.

Я сделал глубокий вдох, — Круто.

Она просто издевается надо мной. Верно? То, как она говорит, как ее зеленые глаза горели, когда она наклонилась ко мне, этот запах ее духов.

Мелоди тоже должна пользоваться духами.

— Нам нужно идти, Данди, — сказала Зои. Не спрашивайте меня, почему моя сестра называет свою подругу Данди. Или почему Стефани зовёт мою сестру Юни.

— Ты права, Юни, — засмеялась Стефани, отходя от стойки, — Пойдём, нам нужно срубить много бабла.

Она подцепила руку моей сестры, и парочка вышла.

— Увидимся, малыш, — сказала моя сестра.

Я почти бросил её стакан на пол. Я ненавидел, когда она называла меня малышом, — Я не чертов маленький мальчик, сука.

Она засмеялась. Входная дверь закрылась.

Я поставил стакан в посудомоечную машину. Она была заполненной, поэтому я добавил мыло и запустил машину. Я вышел из кухни и пошел наверх, где мои ботинки звенели о паркетный пол. Папа клал паркетные полы по всему дому для мамы, когда мне было десять или около того.

— Пусть женщины выберут украшения для дома, — сказал мне папа, — А ты укрась. Покажи им, что ты умелый. Женщинам нравится знать, что их мужчины практичны. Сделай их счастливыми, а они порадуют тебя, сын.

Черт, я скучаю по нему. Я даже не был в его сарае на заднем дворе, где у него лежали инструменты плотника с тех пор, как он умер. Это чертовски больно.

Я добрался до прихожей второго этажа и пересек её до чердачной лестницы. Дверь от комнаты моей маленькой сестры открылась, и она вышла. Ее лицо пристально смотрело на ее Kindle. Она была единственным членом семьи без смартфона или планшета. Но у нее был Kindle eReader. Она рассеянно сняла очки с ее милого носа, а после ахнула, увидев меня.

— Клинт, — застонала она, прижав свой Kindle к груди. В четырнадцать лет она была маленькой и худой, ее светло-коричневые волосы были заплетены в девичьи косички. Она буквально недавно начала учиться в моей школе, — Ты меня напугал.

— Не надо тогда бродить, уткнув свой нос в электронную книгу, Алисия, — ответил я.

Она пожала плечами, повернулась и пошла к ванной. Ее глаза были устремлены в книгу. Я вздохнул. Я почти не разговаривал с ней с момента смерти отца. Она проводила все время в своей комнате и даже ела там в эти дни. А те немногие друзья, что у неё были, похоже, испарились.

Черт, может мне стоит с ней как-то поговорить?

Я тяжело вздохнул и поднялся по лестнице на чердак. Моя спальня занимала половину, а другая была заполнена картонными коробками с рождественскими украшениями, старой одеждой и обычным барахлом, накопленными на протяжении многих лет. Моя дверь была слева, наверху лестницы. Войдя внутрь, я сразу же бросил рюкзак на пол.

Моя комната была аккуратной, чистой. Мне это так нравилось. Моя кровать была под наклонным чердачным потолком. У меня было только одно окно, мансардный проход через крышу. Я мог встать в полный рост. Стены были окрашены в синий цвет - это то, что мы с отцом сделали десять или более лет назад. Я плюхнулся на кровать, и меня начало клонить в сон.

Я должен начать делать домашку. Мелоди скоро будет здесь, но это была тяжёлая неделя, тяжёлый месяц.

Длинная череда месяцев.

Я закрыл глаза, начал медленно дышать и даже не старался сражаться с дрёмой, которая клонила меня в сон.