Лукас присел у ближайшей стены, пока окончательно не успокоился. Его душу полностью поглотила печаль и ненависть к убийцам Альберта. Опухшие глаза, всё ещё мокрые от слёз, всё больше начинали гореть решимостью и яростью.

«Никто не заслуживал такой болезненной смерти. Тем более Альберт».

Это была жестокость человека в истинной её красе. Яд, убивший рыцаря, предназначен не для скрытной смерти. Он вызывал агонию, лихорадку, мучительную боль, заставляя человека буквально выхаркивать свои внутренности. В последние минуты жизни человек не освобождается от оков человеческого тела, скорее наоборот, начинает проклинать весь мир за столь восприимчивую и уязвимую ко всему плоть.

Возможно, Диего не знал какой-то тёмной стороны Альберта или он узнал то, чего не следовало.

«Но разве это так важно?»

Лукас не хотел своими домыслами уничтожать прекрасный образ рыцаря, который представил ему Диего. Тем более, у него есть, кого об этом спросить.

Юноша поднялся с места и решительно подошёл к камере, которая ближе всех была к выходу. В его душе всё больше росло возбуждение, вместе с которым поднималась ярость. И это лишь при одном взгляде на пленника.

«Я хочу…Убить его? Я, не имеющий к этому никакого отношения?»

Лукас пристально вглядывался между прутьями в тёмные углы помещения по ту сторону. Его кулаки рефлекторно сжались, а глаза заливались кровью.

«Нет. Я хочу, чтобы он страдал. Не ради себя, а ради Диего и Альберта. Да, точно, так оно и есть».

- Здравствуй, Вильям.

Человек с заросшей щетиной сидел в одном из углов, прикованный цепями. Его кожа стала болезненно бледной из-за недостатка света, а глаза истощали усталость. Он находился в полусидящем положении, опираясь спиной о стену. Вильям лишь мимолётно взглянул на Диего, после чего опустил голову вниз, расслабив её и закрыв глаза своими длинными, сальными волосами.

- Делай всё, что требуется. – Пробурчал пропитый голос. – Я не стану сопротивляться. Это была моя работа, не более.

Он более не отрицал своей вины, как это было раньше. Этому поспособствовало отрывание ногтей на пальцах ног.

Лукас потянулся к связке ключей, которая прикреплялась большим кольцом к поясу. Открыл одним из них камеру и вошёл вовнутрь.

- Ты уж больно спокоен, Вильям. Действительно думаешь, что я остановлюсь на одних лишь пытках? Мне известно, что у тебя есть дочь. Сколько ей там…16?

Услышав вторую часть вышесказанного, наёмник резко задрал голову, яростью пронизывая тело будущего рыцаря.

- Только посмей с ней что-то сделать, щенок! Я буду возвращаться на эти земли снова и снова, приходить к тебе в кошмарах и преследовать тебя до самой смерти! Если ты только посмеешь хоть пальцем её тр…

Лукас закрыл его вонючий рот резким ударом ноги в челюсть. Тело наёмника упало набок, а голова ударилась о гладь.

- Я не спрашивал твоего разрешения, ублюдок. – Лукас схватил Вильяма за волосы, подтянув к себе и посмотрев в его болезненные глаза. – Я найду её также, как нашёл тебя. Выкраду, запру, свяжу, буду насиловать и пытать, а слёзы и крики её милым голосом не смеют утихнуть, пока она не сдохнет, как её драгоценный папаша. Как тебе такое предложение? Или может вырвать ей зубы, чтобы она не сумела откусить и проглотить свой язык, конечно, это необходимо, иначе она может задохнуться. А после заставить её делать фелляцию. Звучит привлекательно, не находишь? А если ты смеешь дожить до этого момента, то я даже окажу тебе услугу взглянуть на это представление. Она будет умоляющи смотреть на тебя, мычать, молиться о том, чтобы отец спас свою дочурку, пока её рот будет занят кое-чем другим. Это ведь неплохая идея. Чёрт, да она прекрасна!

Лукас отчётливо видел, как яростная физиономия наёмника сменялась на умоляющую. Наконец-то он начал понимать, в каком положении он находиться. А по себе понимает, что за этими словами может скрываться правда. Это именно то лицо, которое хотел увидеть юноша.

- Сжалься, Диего…Пожалуйста… - Плечи Вильяма задрожали, его глаза не смели продолжать смотреть на своего похитителя. - Моя дочь…Она же здесь не при чём. Она же не знает, не понимает, чем я занимаюсь…Почему?! Почему она должна страдать из-за меня?!

Мокрые глаза наёмника жалобно поднялись на Диего, физиономия которого медленно расплывалась в безумной улыбке.

- Почему, спрашиваешь...? А разве физическая боль может сравниться с душевной? Ты отнял у меня наставника, второго отца, хорошего человека. Я же просто отплачу тебе той же монетой. Это ведь честно, разве нет?

Вильям молча продолжал смотреть на Диего, его губы то открывались, то закрывались. Он не знал, как и что ответить на это, не знал, как переубедить этого парня хотя бы пощадить его семью. Его воля окончательно сломалась, а вместе с ней, сломался и сам Вильям. Он просто опустил голову, кланяясь в ноги оруженосца, после чего принялся целовать его испачканные грязью сапоги, параллельно обхватывая их своими израненными руками.

- Пожалуйста…Я раскаиваюсь! Я сожалею о своих деяниях.

Лукас отстранился в сторону выхода.

- Мерзость. - Холодно послышалось из его уст, убирая от этого бесхребетного животного свои ноги. Наёмник продолжал тянуться к ним, но цепь на шее отдёргивала его обратно к стене. Лицо Вильяма покрылось слюнями и соплями, то ли от плача, то ли от удушения цепью. Его руки тянулись к Диего, а глаза так вылупились на него, что теперь он походил на зомби, учуявшего мясо. Лукас порядком устал от этого жалкого зрелища.

- Ещё увидимся, Вильям. Возможно, в следующий раз мы мило проведём время втроём. - Со смешком Диего закончил второе предложение и вышел из камеры. Пока он закрывал клетку, его уши пронизывали удушающие крики со стороны пленника:

- Не-е-ет!!! Стой!!! Остановись!!!

«Видимо, здравый смысл окончательно покинул его».

Лукас мысленно вздохнул. Страшно за то, что его действительно радовало нынешнее состояние Вильяма, это удовлетворяло его внутреннее эго. Естественно, при всём этом в нём оставалась капля целомудрия, и он не собирался делать ничего такого с дочерью этого отброса. Ведь, при таком раскладе, это уже нельзя будет оправдать местью. Диего также понимал это, поэтому почти сразу же отбросил подобные мысли прочь.

Сделав пару десятков шагов вдоль пустых камер, он наконец оказался около главного виновника торжества. Меркантильный, лицемерный, лживый дворянин, которому чем-то не понравился Альберт. Господин Фроулен собственной персоны. Мысли о нём притупляли разум Лукаса, отчаянно заставляя бороться с желанием убийства этой свиньи. Влияние Диего оказывало слишком большое давление на юношу. Если говорить о Вильяме, то оруженосец хотел его страданий, а не смерти. Он был посредником, выполняющим грязную работу, дабы заработать пару золотых монет. Его не заботил Альберт, у него не было никаких личных мотивов, но этот дворянин…

Лукас открыл дверь камеры. В приглушённом свете казалось, будто бы глаза его горели алым светом. Господин Фроулен был прикован к стулу. Его жирное пузо с трудом поместилось на собственных коленях, а пуговицы рубашки из последних сил сдерживали сиё детище, не давая выплеснуться наружу. Рот его был перевязан тряпкой, да так, что она не позволяла ему закрыть челюсть. На бритых боках головы виднелись вмятины и порезы, а на макушке, что покрывалась небольшим сгустком волос, запеклась собственная кровь. Два небольших глаза виднелись из-под толстых щёк, смотря на вошедшего Диего. Несколько его подбородков задрожало, видимо, он хотел было что-то сказать, но из-за тряпки и эха показалось, будто бы где-то хрюкнула свинья.

- И вам не хворать, гос-по-дин Фроулен.

Улыбчиво произнёс Диего, подходя к миниатюрному столику, что расположился неподалёку от пленника. На нём мирно лежали и ждали своего часа…Орудия для различных пыток.