< 780 глава. Конец (13) >

«Да, чёрт возьми. Спасибо тебе. Мы же были неразлучны. Ты ведь этого не забыла».

Реакция Чо Хеджин и впрямь заслуживает благодарности. Я знал, что ей нравится проводить со мной время, но и подумать не мог, что она настолько обо мне заботится.

«Я же говорю, лучшие друзья».

Однако улыбаться не тянет. Несмотря на то, что Чо Хеджин, похоже, довольна, холодный пот прошиб не только её, но и меня.

Нет, мне даже хуже, уж точно не легче.

«Даже Хаян сидит смирно, так чего вы творите, серьёзно?..»

Чон Хаян и впрямь вела себя тихо. Вопреки ожиданиям, что она станет утверждать, будто «вторая половинка» — это она, Хаян сохраняла удивительно кроткий вид.

Раз оракул был ниспослан в присутствии Пак Докку и Чон Хаян, они, должно быть, поняли, что речь не о них, однако прежняя Чон Хаян наверняка хотя бы раз, но заупрямилась бы.

Нынешнее поведение Чон Хаян говорило о том, насколько она повзрослела.

«Берите пример с Хаян…»

Честно говоря, казалось, что она проявляла некоторый интерес, но после того как выяснилось, что оракул указывает на Ким Хёнсона, она полностью к этому охладела.

Видимо, она в какой-то степени смирилась с тем, что Ким Хёнсон — моя родственная душа. Я не ожидал, что эти двое поднимут шум похлеще, чем Чон Хаян.

— Ах, что же делать…

Поскольку, несмотря на длительное ожидание, ничего не менялось, Чо Хеджин с тревогой оглядывалась по сторонам, тогда как на лице Ким Хёнсона, глядящего на статую широко открытыми глазами, всё ещё читалась уверенность.

«Чёрт…»

Я заметил, как Чо Хеджин тихонько, шажок за шажком, меняет позицию. Видимо, думает, что если хоть немного приблизится к статуе, может последовать какая-то реакция.

У Чо Хеджин не хватало смелости открыто подойти к Ким Хёнсону и заявить: «Кажется, это я, а не мастер гильдии».

Нет, наверное, никому было бы непросто набраться такой смелости.

Разве мыслимо совершать столь дерзкие поступки на таком торжественном религиозном мероприятии?

К тому же она не хотела обманывать ожидания Ким Хёнсона, который свято верил, что он и есть та самая родственная душа. Да и сама Чо Хеджин не из тех, кто любит привлекать к себе внимание.

Поскольку статуя не реагировала, верующие молились ещё усерднее. Гимны звучали всё громче, и праздник ожидания нисшествия снова начал набирать обороты.

Солнце медленно садилось, небо меняло цвет, но, похоже, они полагали, что я явлюсь до того, как оно полностью скроется за горизонтом.

Они были уверены, что я обязательно появлюсь, пока не зашло солнце.

— Да не могу я спуститься. Серьёзно…

Атмосфера начала меняться спустя ещё несколько минут: поскольку реакции так и не последовало, послышался гул разочарованной толпы.

Были видны расстроенные лица, а жрецы, присланные орденом, что-то бормотали с серьёзным видом.

Члены гильдии «Паран» всё ещё держали строй, но Чо Хеджин заметно вышла вперёд, прижимаясь ближе к статуе.

У этого ублюдка Ким Хёнсона на лице по-прежнему ни тени сомнения. Похоже, он думает, что я просто не могу не появиться.

— Киён-сси… Если вы слышите мой голос…

«Да слышу я, слышу».

— Можете ответить?

«Отвечать как-то неловко».

Она снова крепко сжала розарий и вознесла молитву.

Молитва, в которой смешалось множество сложных чувств, растолкала все молитвы собравшейся толпы и встала в самый первый ряд по своей страстности.

— Я обязательно должна вам кое-что сказать. Прошу…

Спустя ещё немного времени жрецы начали открыто совещаться. Раз уж они раздули это дело, то теперь обсуждали, как разгребать последствия.

Именно в этот момент Чо Хеджин встала со своего места и направилась к группе жрецов.

— Возможно, «родственная душа», о которой говорилось в оракуле, — это не Мечник Заката. Что же нам делать…

— Вы сообщили Папе?

— Да. Но он лишь сказал, что тот обязательно явится… Его вера кажется непоколебимой. Я не отрицаю слова Папы, но, может, стоит подготовить запасной план на всякий случай? Нужно найти способ утешить разочарованных верующих. Мне тоже кажется, что «родственная душа» из оракула — это Мечник Заката…

— Вероятно, это всё-таки Мечник Заката. Ведь его утверждения небезосновательны. Возможно, есть другие обстоятельства. Боги нечасто сходят на землю один за другим… может, нужно больше времени. Или, может быть, требуется подношение. Это нечастый случай, но говорят, что эльфы приносят дары Элруну.

— Ли Киён был человеком бескорыстным. Какое ещё подношение? Подношение тому, кто и в земной жизни не имел никакой тяги к материальному, — что за вздор! Следите за языком! Жрец Берином! Вы навлечёте на себя его гнев. Он точно разгневается! Подношение Сыну Бенигор! Подношение!

— И-извините. Кажется, я оговорился…

Именно тогда подошедшая к жрецам Чо Хеджин открыла рот.

— Не совсем так.

— Что вы имеете в виду…

— Конечно, я не хочу сказать, что заместитель главы гильдии был жадным. Ему больше нравилось помогать другим, чем заботиться о себе, но… насколько я помню, у заместителя было небольшое хобби — коллекционирование сумок. Он даже выделил отдельный шкаф и каждый раз собирал одни и те же сумки.

— Хо-хо… Вот оно как…

— Я помню, что мастер гильдии тоже знал об этом и всегда дарил ему их. Может быть…

— Мы… Похоже, мы слишком мало знали о нём. Ха… ха-ха…

— ……

— Возможно, он хотел что-то сохранить. Наверное, он хотел хранить веру и любовь людей. Это кажется таким скромным хобби. У меня даже странное чувство возникает. Мысль о том, что он всё-таки был человеком… Если подумать, так и есть. Разве он не тот, кто в одиночку защищал континент и взвалил на себя всё бремя? Ему нужно было что-то, чтобы избавиться от огромного давления в сердце и мыслях. И это… это всего лишь коллекционирование сумок… Я сейчас расплачусь. Жрец Берином.

— ……

— Подумать только, единственным утешением Ли Киёна в его земной жизни было коллекционирование сумок… Когда я думаю, что это скромное хобби было его единственной отдушиной… как тут сдержать слёзы?

«Эти жрецы реально пугают. Охренеть…»

Как можно было додуматься до того, что сумки нужны для хранения человеческой веры и любви?

«Нужно следить за словами и действиями. Чёрт».

Этот бардак из-за фразы про «родственную душу» говорит сам за себя.

Зрелище жрецов, роняющих слёзы и возносящих искренние молитвы, было просто смехотворным. А между тем я, кажется, понял, чего добивалась Чо Хеджин.

— Насколько я помню, мастер гильдии недавно приобрел сумку из этой серии.

«Чёрт, он и сейчас их покупает? Нет, Ким Хёнсон с ума сошёл?»

— Ах! Значит, нужно преподнести её.

— Да. Я как раз хотела спросить, не стоит ли передать её.

— Конечно, нужно передать. Разумеется.

— Я лично передам это мастеру гильдии.

— Прошу вас, госпожа Чо Хеджин.

— Я сейчас с ума сойду, чёрт.

Реально с ума сойду, ублюдки. Чёрт.

Похоже, у Чо Хеджин всё же не хватало смелости заявить, что родственная душа — это она.

В итоге она решила передать подношение, чтобы покрутиться рядом с Ким Хёнсоном. Видимо, она думала, что если окажется достаточно близко к статуе, я отреагирую.

«С ума сойти можно».

План был неплох, но я не хочу становиться богом, принимающим сумки в качестве подношений.

Чо Хеджин всё же проявила сообразительность, прикрыв подношение белой тканью, однако я видел, как лицо Ким Хёнсона просияло при её приближении.

Оно выражало озарение, словно он понял, чего не хватало, и недоумение: «Как же я мог об этом забыть».

«У меня был такой имидж?»

— У меня есть кое-что для Киён-сси.

«Не давай… Чёрт, не давай же».

Я и так не мог выйти, но уж точно не появлюсь, приняв это.

Кажется, эти ублюдки из гильдии «Паран» сговорились, чтобы коллективно подставить меня.

Чо Хеджин шагала так, словно несла священную реликвию, а зрители шептались, что это, должно быть, благодарственный дар богу.

Ни один здравомыслящий бог не захотел бы появляться в такой момент.

Если и была проблема, которую я не предусмотрел…

Так это то, что Хан Сора задрожала всем телом.

«Ах… Хаян… Чёрт… Ах…»

Чон Хаян, похоже, предчувствовала, что родственной душой может оказаться не Ким Хёнсон.

«Н-нет. Ах…»

Не она, не Пак Докку и не Ким Хёнсон. Кажется, она задумалась о том, кого же я назвал своей родственной душой.

Думает ли она, что есть кто-то третий, кого она не знает? Возможно, она вспоминает о «втором инциденте с Пак Миджин». Видно, как каменеет её лицо.

Я увидел, как лицо Хан Соры, почуявшей опасность, становится всё бледнее. Если оставить всё как есть, она точно взорвётся.

Тем временем Чо Хеджин передала подношение Ким Хёнсону, и они оба с ожиданием уставились на статую.

Чо Хеджин верила, что я появлюсь, потому что пришла она, а Ким Хёнсон верил, что я явлюсь благодаря подношению.

Ким Хёнсон высоко поднял подношение, как обезьяна поднимает львёнка. Чон Хаян начала скрежетать зубами, поскольку я всё ещё не появился.

Громогласно звучащие гимны. Медленно заходящее солнце. Ликующие верующие, подогревающие толпу жрецы и «троица Пак Гири», которая неизвестно когда встала и начала аплодировать.

Они хуже всех. И я не понимаю, почему плачет Элена. Я ведь даже ещё не появился. Чего ты ревёшь, чёрт возьми?

Казалось, всё загоняет меня в угол. Клянусь, терпеть эту ситуацию труднее, чем последнюю битву.

Обернувшись, я увидел лицо Бенигор, которая весело улыбалась.

«А она когда пришла?»

На её лице несомненно читалась насмешка.

«Чёрт…»

— Говорю же, это непросто. Управлять континентом — нелёгкая задача, младший Ли Киён. Одно слово может быть так важно… Эх… Я тоже стараюсь помалкивать, чтобы не ошибиться. Не расстраивайся слишком сильно… новички обычно всегда такие.

«……»

— К-конечно, я думала, что младший Ли Киён будет немного другим, но, похоже, новичок есть новичок. Ещё совсем зелёный. Пф… пхи-хи. Я должна наставить младшего Ли Киёна на путь истинный и всему научить. Сделай лицо попроще, младший Ли Киён. Говорят ведь, что на ошибках учатся. Верно?

Мне нечего было сказать.

Я опустил голову, а так как ситуация внизу становилась всё более и более абсурдной, выбора больше не оставалось.

В конце концов, мне пришлось закусить губу.

— Это Ли Киён…

— Ли Киён снизошёл к нам!

— Он действительно снизошёл!

— Ува-а-а-а-а-а-а!!!

— Это Сын Бенигор!

— О Боже, присматривай за нами всегда.

— О Боже! Тебе, пожертвовавшему жизнью ради мира на континенте… я буду молиться тебе всю жизнь.

— Мы никогда не забудем твою жертву.

«……»

— Киён-сси?

«……»

— Киён-сси…

Парень ронял слёзы.

Я начал беспокоиться о том, что же мне сказать, чтобы возместить этот ущерб.