— Пожалуйста... убей... меня.

Актёрская игра в мучения — это лишь приятное дополнение. Крупные, словно жемчужины, крокодильи слёзы и не думали останавливаться.

Наполнив глаза слезами и глядя вперёд с таким видом, будто хочу поскорее со всем покончить, потому что больше нет сил терпеть, я увидел в поле зрения растерянное лицо Ким Хёнсона.

От почти идеального приёма мне едва не захотелось закричать от восторга, но нельзя было показывать радость.

Как можно более отчаянно, как можно более печально. Насильно подавляя эмоции, я отпустил себя, словно полностью сдался.

Хотя меня и накрыло чувством жгучего стыда, от которого сводило руки и ноги, где ещё найдётся сцена важнее этой?

«Вот он, пик самопожертвования. Да, именно так».

Готовность отдать даже собственную жизнь ради мира на континенте. При мысли о том, что на это смотрят все люди, стоящие на этой земле, по спине пробежали мурашки.

Было очевидно, что чувствуют те, кто услышал голос падшего Светлого Киёна, молящего о смерти.

И не только Ким Хёнсон. Пак Докку, Ча Хира и даже официальные лица, которые ещё недавно болели за меня, смотрят сюда с прискорбным выражением лиц.

Когда я заговорил, обращаясь к парню, который пытался подобрать слова, я увидел, как Ким Хёнсон снова крепко сжал кулаки.

— Пока не стало слишком поздно...

— К-Киён-сси.

— Хёнсон-сси... вы должны это сделать. Больше я...

— Вы пришли в себя?

— Кху-у-ух!!

— Киён-сси!

— А-а-а-а-а-ах!

— Скорее, меня... А-а-а-а-ах!

— Киён-сси!!!

Осознав, что возникла проблема, он, не разбирая дороги, бросился ко мне.

Однако его ждали не тёплые объятия Светлого Киёна, а огромные когти Диаругии. Со звуком «крак» он отлетел далеко в сторону.

— Кажется... попало точно в цель...

«Он выдержит. Похоже, внимание приковано сильнее, чем я думал... Разве вид нас обоих, покрытых ранами, не будет казаться более прекрасным?»

— Как... как я могла с таким человеком... нет, только что... как ты мог сам произнести... эту... такую реплику... у тебя совсем нет чувства стыда?

Стыдом сыт не будешь.

— Тошнотворный чело... Пожалуйста... А-а-ах! Ты всё ещё! Кха!

— ...

— Хёнсон-сси... Хёнсон-сси, пожалуйста! У... гр-р... Ха-а, ха-а, ха-а.

— ...

— А-а-а-а-а-а-ах! Ха-а, ха-а, прошу...

— ...

Эту актёрскую игру можно назвать самой сложной за всю жизнь Ли Киёна. Ни Ан Гимо, ни Ким Йери не смогли бы показать ничего подобного.

Зрелище ментального столкновения Светлого Киёна и Дум Киёна внутри было более отчаянным, чем любая битва.

Лицо искажается, всё тело корчится, я издаю рвотные позывы и хватаюсь за грудь.

Губы расплываются в болезненной ухмылке, но полные печали глаза продолжают лить крокодильи слёзы.

Я тяжело дышу, словно мне не под силу противостоять злу, словно я на пределе.

Наверное, сейчас тот самый момент, когда рейтинги просмотров на самой вершине.

Без сомнения, люди со всего континента смотрят на это и возносят молитвы.

Чтобы Почётный кардинал Ли Киён победил в этой битве со своей падшей версией.

Чтобы воплощение Бенигор смогло воспротивиться силе Белиала.

Чтобы он, как обычно, сражался вместе со светом.

Они наверняка ждут этого.

Но разве ожидания зрителей существуют не для того, чтобы их предавать?

Светлый Киён появился лишь на мгновение, чтобы произнести последние слова, и тут же Дум Киён, которого и прибить-то будет мало, возвращает себе контроль над телом.

— Ха-а, ха-а, ха-а.

Вытерев бегущие слёзы, я снова поправляю маску.

С самой подлой улыбкой, какую только можно вообразить, я запускаю сигнальную ракету для всего континента, возвещая о том, что контроль над плотью снова захвачен.

— Пха-ха-ха-ха-ха!

Это был смех, пропитанный духом «синдрома восьмиклассника», от которого сводило руки и ноги, но для кого-то он стал шокирующей сценой, воплощающей само отчаяние.

Дым рассеялся, и лицо медленно приближающегося Ким Хёнсона застыло так, что и словами не описать.

Его выражение лица, полное решимости, внушало мне беспокойство...

«Этот придурок же не сошёл с ума настолько, чтобы убить меня по-настоящему?»

Такого не может быть. Разве недавно мой любимый регрессор не сказал сам:

«Я никогда не сдамся».

Раз уж он из тех, кто привык держать слово, он не может меня бросить.

Наверное, это проявление воли привести меня в чувство, сделав небоеспособным.

Пожалуйста, пусть будет так. Я снова посмотрел вперёд с некоторой тревогой, но лицо Ким Хёнсона всё ещё было холодным.

«Ведь нет же? Хёнсон-а. Мы ведь всё ещё друзья?»

Я боялся, не скажет ли он что-то вроде: «Простите, Киён-сси. Если такова ваша воля...», но, к счастью, он не произнёс такую реплику.

Вместо этого он заговорил, источая жажду крови:

— Верни его. Это не твоё тело, ублюдок.

— Он — это я, а я — это он. Жалкий человек, не знающий своего места. Ты ничего не понимаешь. Глупое человечишко.

— Ты — это не он.

— Что бы ты ни думал, это ничего не изменит. Суть вещей неизменна.

— Верни его. Ах ты, ублюдок.

— Разве я не говорил?

— Верни...

— Словно попугай.

— Верни его, я сказал, верни!!! Твою мать!! Ах ты, скотина!!!

«Эй, зачем ругаться... Хёнсон-а...»

— Глупый...

— Ублюдок!!!

Он рванул вперёд мгновенно, словно пружина.

«Что с этим придурком? Чёрт, он с катушек съехал. Мать твою! Ты чего!»

Не знаю, в чём дело, но его глаза точно были безумными.

Из рук, сжимавших меч, брызгала кровь, и казалось, он вовсе перестал думать о защите или о чём-либо ещё.

У меня даже возникла мысль, что я вижу Ча Хиру, когда та теряет над собой контроль.

Я впервые видел его таким, словно он пылал от ярости. Невыносимое давление ощущалось даже издалека.

Я почувствовал себя мышью перед котом... нет, мышью перед тигром, и тело невольно сжалось.

Я готов был обделаться, но уже в другом смысле, нежели когда произносил первую реплику.

Радар выживания Светлого Киёна начал беспрестанно бить в набат, мне хотелось рухнуть на месте в ту же секунду. Однако...

— Пха-ха-ха-ха-ха! Забавно! Как весело! Чертовски весело!!

Рот, погрузившийся в ролевую игру, начал бормотать сам по себе.

«Чёрт, что делать! Диаругиа-ним... Твою мать!!»

— Я тоже не знаю. Пока буду сдерживать его, насколько смогу...

— Ах ты, ублюдок!!!!

«Дыхание! Блин! Используй Дыхание!!»

— Знаю!

«Быстрее-е-е!»

— Не торопи меня!

Кху-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!

— Это ещё что такое...

Когда он взмахнул мечом, зажатым в обеих руках, вырвавшееся Дыхание было рассечено с невероятной лёгкостью.

Диаругиа тоже растерялась и взмахнула передней лапой в сторону парня, который сократил дистанцию.

Похоже, она вложила в удар всю ману, настроившись серьёзно, но это нельзя было назвать верным решением.

Сейчас приоритетнее было отступить назад.

Диаругиа, видимо, тоже поняла свою ошибку и поспешно расправила крылья, но вряд ли она могла ускользнуть от него.

Я увидел, как от взмаха меча она покатилась по земле.

Хотя её рука не взмыла в небо, удара было достаточно.

С трудноописуемым звуком «кра-а-ах» тело Диаругии позорно завалилось.

Я тоже отчаянно пытался удержать равновесие, но мне ничего не оставалось, кроме как упасть вместе с ней.

Тем временем Ким Хёнсон, неведомо когда успевший подобраться вплотную, протянул руку.

Губы плотно сжаты, кулаки стиснуты.

«Зачем так зубами скрежетать?»

В его глазах лишь на мгновение промелькнуло сомнение, а затем он, словно приняв решение, протянул руку к моему лицу, и мне ничего не оставалось, кроме как судорожно звать Белиала-нима.

«Белиал-ним! Я сейчас умру... я умираю!»

В тот же миг из моего тела начала извергаться мана, контролировать которую я был просто не в состоянии.

Эта мана в мгновение ока окутала меня, приняв форму огромного уродливого демона.

Можно было сказать, что это был сам Белиал. Разница лишь в том, что он состоял из видимой маны.

Я впервые видел, чтобы мана материализовалась таким образом.

«Этот придурок реально собирается меня ударить!»

В тот момент, когда я подумал, что с таким количеством маны один удар я уж точно выдержу...

«О-о-о?!»

Ба-ба-а-а-а-ах!

Огромный удар, сотрясший всё тело, обрушился на меня.

«А-А-А-А-А-А-А-А-АХ!!!!»

Я инстинктивно плотно сжал губы, но...

Я даже не понимал, где сейчас находится моё тело. Куда меня отбросило и что именно произошло.

От колоссального удара у меня перехватило дыхание, и я даже подумал, не умер ли я.

Пейзаж сменялся, словно я ехал в скоростном поезде, и только после этого моё тело куда-то врезалось.

Ква-ду-ду-ду-дук!!!

— Кха! Кха-кха!

Меня душил кашель.

«Твою мать, я ведь жив, да?»

Даже при том, что мана приняла на себя большую часть удара, я был в ужасном состоянии. Ноги дрожали, но мне ничего не оставалось, кроме как усердно продолжать бормотать:

— Как весело! Весело-то как!

«Ни черта не весело. Домой хочу... больше не буду... блин...»

Однако, вразрез с моими желаниями, мана Белиала, окутавшая меня, подняла тело и нанесла удар огромным кулаком по Ким Хёнсону, который снова бросился на меня с мечом.

Крак!

Со звуком удара Ким Хёнсон снова покатился по земле, но в мгновение ока он уже был рядом и снова замахнулся мечом.

«Если я сейчас попрошу о пощаде, это ведь будет выглядеть жалко, да?»

Бам! Со звуком удара тело снова содрогнулось.

Мана Белиала идеально заблокировала его меч, но удар, поразивший тело, был настоящим.

Видимо, даже Белиал не мог ничего поделать с этой инерцией.

Ситуация, которую можно было назвать столкновением чудовища с чудовищем, заставила даже меня сглотнуть слюну.

То, как они продолжали обмениваться ударами, со стороны выглядело даже отчаянно.

Видя парня, который, будучи весь в крови, продолжал размахивать мечом, я невольно почувствовал укол в сердце.

«Ох, Хёнсон-а...»

— Проклятье!!

— ...

— Проклятье!!!

— Пха... пха-ха-ха-ха!

— У-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Было видно, что он, вопреки своей натуре, выжимает из себя последние силы.

Похлопывая по едва двигающимся ногам, он заставлял себя перемещаться в зону сражения.

Шло время, мана Белиала угасала, а на теле парня множились раны.

Оба достигли своего предела, будучи уже не в состоянии нормально двигаться. Ведь они мутузили друг друга несколько часов.

На поле боя воцарилось затишье. Все, кто был доведён до предела, теперь наблюдали за этой мучительной схваткой.

— Ха-а, ха-а, для мусора... ты неплох.

— Я смогу спасти.

— О чём ты...

— Я смогу спасти. Я сказал, что смогу...

— ...

— В этот раз я смогу спасти. На этот раз... я обязательно... смогу это сделать.

Его лицо, на котором каждый мог прочесть готовность вот-вот разрыдаться, говорило о том, что он загнан в угол и в ментальном плане.

Даже я, до этого момента с удовольствием наблюдавший за ситуацией, почувствовал, как на совести осталась маленькая рана.

— Я спасу вас, Ли Киён-сси. Обязательно... непременно... поэтому, пожалуйста, верьте мне и держитесь. Верьте мне и держитесь.

На руинах Линделя я увидел Ким Хёнсона, который изо всех сил старался сдержать рыдания.