Священная война (3)

Большинство людей слабы. Особенно те, кто оказывается в подобной ситуации.

Простой человек не в силах выдержать, когда вокруг убивают и умирают.

«Вот почему это так важно».

Именно поэтому высшая цель и правое дело становятся ещё важнее.

Сражаться во имя Бога.

Сражаться за свою страну.

Сражаться за свою семью.

Их учат думать подобным образом неспроста.

То же самое касается и убеждения: «Мы правы».

Есть огромная разница между сражением ради защиты и сражением ради захвата.

В их же случае они потеряли и высшую цель, и правое дело.

Командиры среднего звена, горя чувством долга, отчаянно кричат, но их возгласы вряд ли доходят до ушей простых солдат.

Они ставят под сомнение всё, от начала войны и до её целей.

Если они начинают задумываться, не обманул ли их призыватель демонов, это всё равно что в их разуме уже поселился бес.

Лучшее, на что они способны, — это в ужасе выпускать стрелы.

Те, кто кричит и пытается выбраться из этой ситуации, — ещё из приличных.

Число тех, кто отказывается сражаться, не счесть.

Чем больше их загоняют в оборону, тем хуже становится ситуация.

Вот какой силой обладают наглядность и факты.

Вероятно, сцена, отражающаяся сейчас в Зеркале Богини, более чем способна ещё больше сбить их с толку.

— Умри!

— …….

— Умри! Предательница!

— ……

— Умриии!!!

Сцена, где Евкарина избивает статуей господина Бариана уважаемого народом Республики жреца-бишопа, — жемчужина этой пропагандистской кампании.

Видно, как солдаты Республики ошеломлённо смотрят в небо, хотя наши войска уже давно наступают.

Конечно, предыдущие события были вырезаны, но большинство людей всё равно не обращают внимания на процесс.

Почему прислужница демонов Евкарина убила жрецов-бишопов?

Их волнует не причина, а сам факт того, что она размозжила ему голову.

Конечно, кто-то может подумать, что люди не настолько глупы, но если вспомнить современных людей, которые ведутся на провокационные статьи, новости и слухи и загораются от них, то это не совсем так.

Тем более граждане Республики не привыкли к таким информационным вбросам.

Не стоит и упоминать, что эффект от этого будет ещё сильнее.

Поле боя, где не смолкают крики и вопли.

Оставив позади Ли Джихё, непрерывно отдающую приказы, я незаметно огляделся и увидел усердно сражающихся членов гильдии Паран.

Глядя на то, как слаженно они действуют, я даже почувствовал гордость.

Среди них немного выделялся Пак Докку.

Но не потому, что он блистал.

Как раз наоборот.

Казалось, его движения были не такими, как обычно.

Он поднялся на крепостную стену со щитом, но было заметно, что он сражается совсем не на уровне своих характеристик.

Зрелище было то ещё: он то и дело испуганно озирался, совершенно не в силах сосредоточиться на битве.

Ю Аён рядом с ним сражалась куда лучше, так что и говорить не о чем.

— Сонбэ-ним! Впереди! Впереди!

— Д-да знаю я!

— Спа… спасите…

— …….

— Нужно двигаться, сонбэ-ним! Сонбэ-ним! Вам нехорошо?

— Да нет, но…

— Поступил приказ. Четвёртый отряд начал подъём… Нам можно двигаться?

— А… ага. Думаю… так будет лучше…

Он определённо мешкал.

Видно, что он не может привыкнуть к ужасам войны.

Он не мог отвести взгляд от вражеских солдат, молящих о пощаде или зовущих мать, и выглядел явно растерянным.

«Ха… вот же ж…»

Я невольно прикусил губу.

Я и не думал, что он покажет себя с такой нелепой стороны.

Я и не ждал, что он полностью привыкнет, но надеялся, что он хотя бы будет держаться на среднем уровне. Каким же я был дураком, раз так думал.

Я даже задумался, не стоит ли мне немедленно отозвать его.

Потому что если он будет так бродить, то станет идеальной мишенью для шальной стрелы.

Я его растил и лелеял, как сокровище, а теперь, видя, что он даже свой хлеб не отрабатывает, чувствую себя так, будто смотрю на сына, который заперся в своей комнате и не выходит.

«Что это на него нашло?» — неудивительно, что в голову пришла такая мысль.

Я бормотал себе под нос, не заболел ли он и вправду, и тут меня осенило.

Я вспомнил то, на что до сих пор совершенно не обращал внимания.

«У этого парня… был такой опыт?»

Я медленно порылся в памяти.

Но сколько я ни копался в воспоминаниях, не мог припомнить, чтобы у него был подобный опыт.

Косвенно он видел многое.

Но он никогда не марал руки лично.

Даже когда я впервые расправился с Ю Соку, он крепко зажмурился, и каждый раз, когда случалось нечто подобное, он незаметно уходил.

Конечно, бывало, что он сражался с людьми, но он никогда лично не добивал их.

«Похоже, и вправду не было?»

Признаться, я был немного ошарашен.

Попав на континент, каждый рано или поздно проходит через это.

Если не повезёт, то ещё во время туториала.

Если нет, то уже после прибытия на континент.

Это может быть не человек, а гуманоидный монстр, или же противником может стать преступник или разбойник.

Но, насколько я помню, у Пака Докку подобного опыта не было.

Я чувствовал себя идиотом, что не замечал этого до сих пор.

Похоже, он и вправду слишком мягкосердечный.

Было заметно, как он топчется на месте, хотя мог бы продвинуться дальше вперёд.

Он явно сдерживался.

Про себя я чертыхался, но в то же время не мог не беспокоиться.

Потому что я примерно знал, насколько слаба психика у этой свиньи, строящей из себя крутого.

— Сонбэ-ним! Сонбэ-ним!

— И-иду уже.

— Подкрепление!

— А… ага.

Глядя на его глупый поступок — отвлекаться посреди этого хаотичного поля боя — я весь кипел.

В конце концов, мне ничего не оставалось, кроме как медленно обратиться к Ли Джихё.

— Пак Докку и Ю Аён…

Прежде чем я успел закончить, Ли Джихё кивнула и отдала новый приказ.

— Седьмой отряд, покинуть линию фронта и сосредоточиться на защите сдавшихся и жрецов. Это высший приоритет. Седьмой отряд, покинуть линию фронта и сосредоточиться на защите сдавшихся и жрецов.

— Приказ получен.

В поле зрения попали Пак Докку и Ю Аён, которые снова заговорили, видимо, получив приказ из командного центра.

— Сонбэ-ним!

— А?

— Поступил новый приказ. Он отличается от предыдущего. Нам велено покинуть поле боя и защищать сдавшихся и жрецов. Высший приоритет.

— А, вот как. Б-быстрее…

— Да. Координаты передаются. Мне идти первой?

— Нет. Думаю, лучше я пойду впереди.

— Тогда так и сделаем.

— Осторожно!

— А, спасибо, сонбэ-ним.

Его лицо немного просветлело, и это мне точно не показалось.

Однако это посветлевшее выражение вскоре сменилось тревогой.

Он примерно догадался, почему внезапно поступил такой приказ.

Изначальная цель седьмого отряда, куда входили Пак Докку и Ю Аён, — вовсе не какая-то там защита жрецов.

Для этой задачи существовал отдельный отряд, о чём было объявлено на предварительном брифинге.

Цель седьмого отряда — поддерживать другие отряды, поднимающиеся на стену.

Я предупредил, что буду отдавать приказы в соответствии с ситуацией через Зеркало Богини, так что он, возможно, догадался, что я видел его жалкое состояние.

«Хорошо, что ситуация позволяла».

Если бы на фронте шли напряжённые бои, я бы не смог его отозвать.

Это стало возможным лишь потому, что обстановка была благоприятной.

Прошло не так много времени, а вражеская армия, в чьи души закрался бес сомнения, стремительно теряла силы.

«Вот насколько важны жрецы на поле боя, дамы и господа».

Я забеспокоился, не слишком ли всё легко идёт, но…

«Наверное, иначе и быть не могло».

Мне также пришло в голову, что войска и стена, защищавшие эберийский фронт, изначально были пустышкой.

Масштаб был слишком велик, чтобы считать это просто затягиванием времени, но было видно, что эти силы были нацелены на оборону, а не на победу.

Именно по этой причине не пришло подкрепление с других направлений.

Впрочем, и причину искать не нужно.

Фронт растянулся по всему континенту, поддерживая постоянное напряжение, так что и Маска-отброс не мог позволить себе держать много мобильных войск.

«У этих ублюдков тоже не всё гладко».

С их точки зрения, сейчас самое важное — это захват Каслрока.

Не знаю, пожертвовал ли Маска-отброс эберийским фронтом или нет, но…

Одно ясно: фронт Каслрока он считает важнее эберийского.

Или же он просто в такой ситуации, что не может отвести войска. Впрочем, неважно, как на самом деле.

Нам-то что, сиди да смотри, да пирожки ешь.

Если бы вражеское командование и его жрецы были непоколебимы, нам, возможно, пришлось бы просто наблюдать, как враги захватывают Каслрок.

Но результат был прямо противоположным.

Эберийский фронт полностью рушится.

Вражеский командир кричит об отступлении, и уже видны первые отходящие отряды.

Видны и те, кто бросает оружие и сдаётся. А жрецы, которые даже под страхом смерти не участвовали в битве, — это так, в придачу.

Всего восемь часов с начала битвы.

Битва, которую можно было назвать и долгой, и короткой, постепенно подходила к концу.

— Что ж, тогда я отправлюсь на фронт, Джихё.

— Да, пожалуйста, почётный кардинал. Я закончу дела в штабе…

— Тогда полагаюсь на вас до самого конца.

— Да.

Победа в битве ещё не была объявлена.

Но уже доносятся оглушительные победные кличи.

Их издавало не только командование, видевшее общую картину, но и простые солдаты, которые тоже понимали, что победа близка.

Даже на первый взгляд было видно, что захваченных территорий уже больше, чем незахваченных.

Нужно будет потом пересчитать войска, но потери казались настолько малы, что это можно было назвать великой победой.

«И как они сюда забрались?»

Я шагнул вперёд, и перед глазами выросла огромная крепостная стена.

Я думал, она будет высокой, но увидев её вживую, понял, что и не осмелился бы на неё лезть.

По пути оглядывая солдат, я вскоре добрался до места, где находился Докку.

Парень, который стоял с пленными и жрецами, медленно подошёл ко мне, но стоило мне бросить на него беглый взгляд, как он тут же опустил голову.

Я не вкладывал в этот взгляд особого смысла, но он, похоже, воспринял его как упрёк.

Было видно, как он сник.

На самом деле, мне хотелось сказать ему пару слов, но сейчас он был не самым главным.

Дать пару советов или отчитать его я мог и позже.

Сейчас важнее всего было убедиться, что она жива.

Изначально эта роль предназначалась жрецу-бишопу, но он умер, так что пришлось найти замену.

Раскаявшаяся прислужница демонов станет отличным козырем в пропаганде. К тому же я подумал, что для Маски-отброса удар в спину от знакомого лица будет куда болезненнее, чем от чужака.

Хлюпающие звуки и ощущения под ногами были неприятны, но, увидев тихо подошедшего ко мне Ким Чханнёля, я невольно улыбнулся.

— Она жива?

— Да, заместитель главы гильдии. Жива.

— Это просто замечательно. А как её состояние?

— Она всё ещё без сознания. Первая помощь была оказана хорошо, жизни ничего не угрожает, так что после отдыха она должна очнуться.

— Очень хорошо. А, давайте взглянем. Она в комнате?

— Да.

Ким Чханнёль проводил меня в комнату.

Сколько ни смотрю, его навыки просто превосходны.

Особенно то, что он лично оказал первую помощь, заслуживало аплодисментов.

Мне нравится, что он тщательно позаботился даже о тех деталях, о которых я и не подумал.

Когда я открыл дверь и вошёл, я увидел тело кардинала-бишопа с проломленной головой.

На кровати, тихая как мышь, лежала Евкарина.

Я легонько коснулся пальцами её щеки, и она устремила на меня свой взгляд.

— Воен… ный советник?..

— Увы, но я почётный кардинал, госпожа Евкарина. Ха-ха-ха.