Руководство пользователя для регрессора — Глава 286. Половинчатая революция (1)

«Как же быстро летит время».

Нет, если разбираться по существу, прошло не так уж много дней. Однако по моим ощущениям пронеслось года два. Вокруг всё так сильно изменилось, что в подобном чувстве не было ничего удивительного. И наверняка не я один это ощущал.

«Шарлотта».

Я был уверен, что она чувствует то же самое. Если и нужно было выбрать один самый важный фактор в нашем деле, то им, несомненно, была скорость. Скрытность важна, но темп — куда важнее.

Нужно было нанести удар до того, как вмешается Республика. До того, как императорский двор предпримет ответные меры. До того, как Шарлотта успеет подготовиться чуть лучше. Естественно, она была согласна с моей стратегией.

Хотя мы не проронили ни слова, я согласился подстраиваться под её действия, а она — двигаться в соответствии с моей волей. Мы заключили негласный союз. Назвать это «сном в одной постели с врагом» было бы не совсем точно, но, как она и говорила раньше, сейчас я действительно находился в её лодке.

Я объединил чужеземцев, Папский престол и часть дворянства; она же сплотила представителей пробудившихся граждан и аристократов своей фракции. И по всей империи одновременно началось движение подданных.

Мы не только стремительно распространяли идеи, изложенные в «Священной демократии», но и всерьёз пробуждали в людях дремлющую жажду перемен. Будь я один, работа не продвигалась бы так быстро. Я опасался, что просвещать коренных жителей континента будет трудно, но фактически эти идеи начали циркулировать в обществе с того самого момента, как здесь обосновались чужеземцы.

Ситуация развивалась стремительнее, чем я мог себе вообразить. Когда она действовала на востоке, я — на западе; когда она — на юге, мы — на противоположной стороне. Разница была лишь в методах: умеренные против радикальных. Если вдуматься, Шарлотта определенно подстраивалась под мой ритм.

Впечатляло и то, что она тоже заимствовала концепцию «Священной демократии». Благодаря этому объединять народ было куда проще — об этом можно было и не упоминать, всё и так очевидно.

Когда идеи пустили корни, императорский двор начал замечать шевеление. «Священную демократию» признали запрещенной книгой и принялись копать под нас, но ирония судьбы заключалась в том, что император назначил Шарлотту главной ответственной за поиск заговорщиков. Поскольку у руководителя расследования были свои планы, поймать нас за хвост было невозможно.

Был период затишья, но прелюдия к революции уже началась. Создавались многочисленные тайные общества, возникавшие даже без нашего с Шарлоттой ведома; каждое из них вело свою деятельность, стремясь просветить всех жителей империи.

Кардинал Базель из Теократии решил использовать народные массы как трамплин, чтобы занять пост следующего Папы, а некоторые знакомые мне дворяне также поддержали мой план. Убедить аристократов было непросто. Я был готов даже устранить их, если бы возникли проблемы.

Однако граф Каслрок и герцогиня Катрин, уставшие от гнили императорского двора, в итоге приняли мои условия.

«Даже после завершения революции ваша власть сохранится».

Даже с приходом «Священной демократии» они не потеряют своего влияния. Это касалось дворянства, части буржуазии и нас, чужеземцев. Напротив, я обрисовал им перспективы получения еще большего контроля, и тогда они согласно закивали. Они могли сколь угодно долго отрицать опасности истинной демократии, к которой стремилась Шарлотта, но не могли игнорировать куски сладкого пирога, скрытые за моими словами.

Тем временем Оскар, выбранная в качестве будущего лидера, начала усердно исполнять свои обязанности. Эта женщина, которую некоторые группы уже называли символом демократии, тоже была одной из тех, глядя на кого ощущалось течение времени. Если рассуждать здраво, её жизнь была даже более суматошной, чем у Шарлотты. Путь от простой служанки до знамени революции определенно не был легким. Нельзя отрицать: она старалась усерднее всех.

Мои наставления оказались чертовски эффективными. Когда я только выбрал служанку Арис на эту роль, я не питал особых иллюзий, но она удивительным образом соответствовала всем моим критериям.

Взглянув в окно, я увидел её: она застыла, отрешенно глядя в небо. Короткое каре и меч на поясе. Она обучалась лишь светскому фехтованию, но за короткое время достигла поразительных успехов. Всё благодаря усилиям, превзошедшим её природный талант. Когда я тихо позвал её по имени, она поспешно обернулась.

Выражение её лица мало чем отличалось от прежнего, но едва уловимо изменившаяся атмосфера и глубина чувств в её глазах доказывали: мой план сработал идеально.

— Госпожа Оскар.

— Ах… Почётный епископ. Вы же обещали называть меня Арис, когда мы наедине.

— Ха-ха. Да. Мы так договаривались. Видимо, я немного потерял голову перед лицом великих событий.

— Не волнуйтесь так сильно, Почётный епископ. Всё пройдет хорошо. Я сделаю всё возможное, чтобы ваши замыслы увенчались успехом.

— Ха-ха. Спасибо за добрые слова. И… спасибо, что разделили со мной эту тяжкую ношу.

— Нет, что вы. Честно говоря, когда вы впервые призвали меня, я была в замешательстве, но сейчас я по-настоящему счастлива. Я чувствую ответственность за то, что делаю. Да, это действительно так.

— Я глубоко тронут вашей преданностью.

— Это я должна благодарить вас.

— Служанка Арис, нет… Леди Арис.

— Нет. Нет! Называйте меня «служанка Арис», так гораздо лучше. Мне так привычнее.

— Но…

— Нет, обязательно. Пожалуйста, называйте меня так, когда мы вдвоем. Если даже Почётный епископ будет звать меня Оскар, я… боюсь, это меня окончательно запутает.

— Я понимаю. Раз уж вы настаиваете…

— Кстати, вы уже обедали? Если нет, я поспешу подготовить…

— Нет-нет, всё в порядке. Я просто зашел проверить, как вы.

— Тогда я хотя бы угощу вас чаем!

Приятно, когда тебя угощает чаем символ имперской демократии. Вот почему невозможно не любить служанку Арис. Поскольку когда-то она оттачивала навыки под началом Шарлии, ароматный чай появился на столе мгновенно. От одного глотка казалось, что вся усталость испаряется.

— Вам нравится?

— Разумеется, служанка Арис. Кстати, вы так пристально смотрели в окно…

— Да. Я беспокоюсь о матери и младших.

— Члены гильдии Паран уже взяли их под охрану, так что не стоит волноваться. Даже если со мной что-то случится, я позабочусь, чтобы ваша семья была в безопасности.

— Пожалуйста, не говорите так. Я не хочу, чтобы вы пострадали. Значит… пора выходить?

— Да. Пора, госпожа Оскар.

— Да, Почётный епископ.

«Милашка».

То, как она закусила губу, было по-своему очаровательно. Однако выражение её лица мгновенно стало серьезным. Перед финальным шагом её явно переполняли эмоции.

«Ей, должно быть, было чертовски нелегко».

Но в то же время её труд приносил плоды. Сейчас передо мной стоял совсем другой человек. Глядя на посуровевшую Оскар, я невольно почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

Когда дверь открылась, первыми, кого я увидел, были Макс и Чон Хаян, пребывавшие в крайнем напряжении. Я каждый день вдалбливал им, насколько важно это дело, так что их нервозность была оправдана.

Чон Хаян бросила на меня мимолетный взгляд и обиженно надула щеки — видимо, Арис ей всё еще была не по душе. Конечно, вряд ли в этом мире существовала женщина, способная понравиться Чон Хаян, но из-за того, что я проводил с Арис слишком много времени, её плохое настроение затянулось.

«Придется задобрить её потом».

Она так долго терпела и старалась, что вознаграждение после завершения операции было делом решенным. Когда я слегка помахал ей рукой, она расцвела в улыбке. Стоящий рядом управляющий Музеем Разломов Макс, решив, что машут ему, поднял руки и начал радостно подпрыгивать.

Когда я подал сигнал готовности, он изобразил руками кольцо. Также здесь были Сон Хиён, малышка Ким Йери и Хван Чонён. Если не считать Чо Хеджин, вызванную Ким Хёнсоном, и «птенцов», охранявших семью Оскар, собрались почти все члены Парана.

Разумеется, «борцы за демократию» Пак Докку и Ан Гимо всё еще скрывались в толпе имперцев, ожидая сигнала. В этот момент Арис — нет, Оскар — решительно направилась к трибуне.

«Началось».

Судя по тому, что она вещала, даже не заглядывая в подготовленную мной речь, она вызубрила текст от и до. Мне невольно вспомнилась Шарлия, которая не приложила бы и сотой доли таких усилий.

«В сто раз лучше. Намного способнее. Определенно».

Я хотел послушать финал речи, но у меня были свои задачи, так что пришлось идти к Максу и Чон Хаян. По пути меня перехватила Ли Джихё. Её щебетание пробивалось даже сквозь восторженный рев толпы, внимавшей Оскар.

— Ну, началось.

— Угу. Похоже на то.

— Я чуть не лопнула от любопытства, пока ждала. Наконец-то я это увижу. Мне было ужасно интересно, сможет ли Шарлотта действительно усмирить народ. Это ведь ключевой момент.

— Если она сможет купировать тот удар, который я подготовил, я лично признаю её божеством.

— Вы настолько уверены? Честно говоря, я понимаю ваш ход мыслей… но вероятность успеха не так велика. В истории бывали примеры так называемых «Славных» или «Бескровных» революций, но всё же…

— Кажется, в Англии была такая?

— А, та, когда Якова II выставили из страны? Но это ведь не привело к полноценной демократии. Это имело значение в плане принятия Билля о правах… Да и там наверняка пролилась кровь. Не знаю, знакома ли Шарлотта с этим примером, но если она взяла его за модель, то логика ясна. Коррумпированный, деспотичный двор, религиозный кризис, всеобщее недовольство…

— Я не силен в мировой истории…

— И не нужно. Сценарий классический. Её план — успокоить бунтующую толпу, выпустить резервные войска и вместе с народом прижать императора к стенке. В английском варианте войска пришли извне, но суть та же. Кровь будет, но она надеется свести её к минимуму. Хороший план. Благородный идеал… Лично я не считаю Шарлотту дурой. Я даже проникаюсь к ней уважением.

— Не ожидал от нуны таких слов. Удивительно.

— Исторические философы, новаторы и идеалисты всегда такие. Примеры могут быть разными, но разве те, кто подарил миру коммунизм или выбирал его как строй, были глупцами? Вовсе нет. Большинство политических мыслителей — гении.

— Тут ты права.

— Проблема лишь в том, почему такие люди в итоге терпят крах.

— Кажется, я догадываюсь.

— И в чем же причина?

— Это лишь мое частное мнение.

— Тем интереснее.

— Они свято верили, что другие люди столь же преданы их идеалам, как и они сами.

Мне было плевать на размышления Шарлотты, но её слепая вера в народ и собственное окружение вызывала легкую жалость. Готов поспорить: в её штабе полно тех, кто и гроша ломаного не даст за её принципы.

Но сейчас важно не её положение, а курс моего корабля. До этого момента штурвал был у неё, но теперь управление переходит ко мне.

Оскар как раз достигла апогея своей речи. Идеальный момент.

— Хаян, Макс. Запускайте видео.

Мы не можем наслаждаться таким зрелищем в одиночку. В воздухе возникла исполинская магическая голограмма, которую было видно даже из самых дальних окон столицы. Ошеломленная толпа увидела на огромном экране лицо Оскар.

Ли Джихё, завороженно смотревшая на экран, перевела взгляд на Макса, который возился с проекцией. На её лице отразился неподдельный восторг, смешанный с ужасом.

— Это… Это что такое?

— Как что? Контент, который мы пустим следующим.

— Это я поняла. Я спрашиваю… что там внутри?

— Поименный список высокородных господ, которые частенько заглядывают на мой черный рынок, и подробный сборник их самых грязных «подвигов».

— Мать твою… Оппа… ты серьезно?

— Пха-ха-ха-ха!

— Это… это уже за гранью. Это слишком…

— Почему? Нуна. Неужели ты думаешь, что это чересчур жестоко?

— Нет… Это… это чертовски хорошо. Честно говоря… у меня аж мурашки по телу.

Голос Ли Джихё ощутимо дрожал. Уголки моих губ невольно поползли вверх. Я был уверен: ярость тех, кто сейчас застыл перед этой голограммой, взорвется совсем скоро. Любой представитель «элиты», увидев эти кадры, поймет — это конец.