Руководство пользователя для регрессора — Глава 250

Смотритель музея Макс (6)

Первое, что я увидел, открыв глаза, — лица людей, смотрящих на меня сверху вниз.

— Получилось.

— У нас вышло!

Я помню это так, словно всё происходящее было чужим.

Огромная комната, заполненная народом.

Среди них были те, у кого были острые уши, и те, кто был совсем мал ростом.

Встречались люди намного выше остальных, а чья-то зеленая кожа сразу бросалась в глаза.

Оглядываясь по сторонам, я больше всего запомнил лицо златовласой эльфийки, которая гладила меня по голове и широко улыбалась.

— Твое имя — Макс.

— Макс?

— Да. Макс.

— Макс!

— А меня зовут Метель.

— Метель?

— Да. Метель.

— Метель!

— Это место называется Музей Разломов. Ты — сгусток магической энергии, созданный общими усилиями нас, Хранителей… Прежде чем я объясню остальное, давай попробуем сделать шаг? Сможешь пойти?

— А… Да.

В то время всё вокруг казалось удивительным.

Люди, приветствовавшие меня отовсюду, те, кто ласково гладил по голове, вещи, разбросанные вокруг.

Я помню, что всё было в новинку.

Холодное ощущение пола, когда ноги коснулись его. Прикосновение маны к коже.

«Какое счастье», — не мог я не думать.

«Какое счастье, что я родился».

Я был искренне рад узнать обо всём этом. Было естественно так думать — казалось, всё вокруг благословляло меня.

Время шло.

Конечно, с того дня я узнал много нового. Мне рассказали о том, как и почему я был создан, в чем смысл существования Музея Разломов и как работает комната управления.

Время учебы было приятным.

Ведь в эти часы я мог быть рядом с Хранителями, а если старался, то получал похвалу.

— Тебе понятно?

— Да, господин Джейми. Я всё понимаю. Я даже выучил весь список экспонатов в музее!

— Правда? Наш Макс такой умница.

— Спасибо.

Я жадно впитывал знания.

— Ты был рожден для того, чтобы управлять музеем, Макс. Чтобы унаследовать наш долг Хранителей. Мне жаль, что так вышло, но я надеюсь, ты нас поймешь.

— Вам не нужно извиняться, господин Оливер. Я действительно счастлив, что родился. Я очень рад.

Я узнал, что такое ответственность.

— Говорю на всякий случай, но ты ведь знаешь, что твое тело распадется, если ты выйдешь за пределы музея? Мана в этом здании поддерживает твое существование. Будь осторожен.

— Да, господин Снеф!

Я узнал, чего делать нельзя.

— Я рад, что ты так усердно трудишься. Хм, мне кажется, ты чем-то похож на меня…

— Для меня большая честь слышать это, господин Айзек. Я слышал, вы сегодня уходите…

— Да. Я не из этих мест. Когда-нибудь мы снова увидимся. Береги себя, Макс.

— А… Да.

Конечно, к некоторым вещам я не мог привыкнуть даже спустя годы, но время, проведенное с Хранителями, было по-настоящему счастливым.

Осматривать и проверять музей, беседовать с ними…

«Спасибо, что создали меня, Хранители».

Я думал об этом по нескольку раз в день. Были Хранители, с которыми было трудно общаться, но были и другие.

— Хранительница Метель!

— Макс! Как прошел твой день?

— Да. Сегодня я проверил комнату управления и лично осмотрел запечатанный Разлом. Вместе с господином Снефом.

— О боже. Он ничего тебе не наговорил? Он хорошо с тобой обращался?

— Да. Я выслушал много объяснений. О том, что сейчас Разлом полностью закрыт, но никто не знает, когда он откроется снова, поэтому мы должны охранять его до конца. И о вещах в этом музее…

— Он говорит об этом каждый раз, тебе, должно быть, уже надоело…

— Вовсе нет, госпожа Метель. В этом ведь причина моего рождения. Я был создан, чтобы продолжить дело Хранителей и поддерживать музей! Я должен стараться!

— ……

— Хранительница Метель?

— Тебе не обязательно быть настолько обремененным этим долгом.

— Что?

— Нет, ничего. Давай завтра пропустим занятия и просто поиграем вместе?

— А так можно?

— Конечно. Один день можно и отдохнуть.

Особенно драгоценным было время, проведенное с Хранительницей Метель.

Другие тоже были добры ко мне, но Метель относилась ко мне иначе.

— Хранительница Метель, что такое «родители»?

— Это отец и мать. Такие эльфы, как я, или люди, как Джейми, рождаются иначе, чем ты, Макс. Когда мужчина и женщина любят друг друга, в животе у женщины появляется ребенок, и спустя время он выходит в мир. Тех, кто его родил, называют родителями. Конечно, есть еще и понятие воспитания… А! Почему ты вдруг спросил?

— Господин Снеф сказал, что вы мне как мать.

— Ну конечно! Хоть способ появления на свет и отличается, я для Макса всё равно что мать. Ведь именно я приложила больше всего усилий, чтобы ты появился в этом мире. Хе-хе. Снеф очень проницателен. На самом деле я тоже считаю Макса своим ребенком. Ну как? Хочешь попробовать назвать меня мамой?

— А, нет.

— Почему?

— Просто… мне неловко.

— Давай, назови меня так, скорее!

— П-позже. Мне слишком стыдно.

Я действительно думал, что мне повезло родиться.

Оглядываясь назад, я понимаю, что то время было самым счастливым.

Никаких забот, улыбки каждый день, иногда беготня по залам и возможность капризничать перед Метель.

Так время продолжало течь.

Я не знаю, сколько именно лет минуло, но достаточно, чтобы волосы господина Джейми сменили цвет с голубого на белый, а лица господина Оливера и господина Снефа покрылись глубокими морщинами.

Господин Снеф, который раньше каждый день злился, теперь подолгу молча читал книги или смотрел куда-то вдаль, и его тело заметно ослабло.

Господин Оливер уже не мог нормально жевать пищу, и каждый раз, поглаживая меня по голове, он с трудом выговаривал:

— Прости меня.

— Нет, господин Оливер. Это мне жаль. Я ничем не могу вам помочь…

— Мы возложили на тебя тяжелую ношу.

— Я никогда так не думал, господин Оливер!

— Ха-ха… Спасибо, что ты так считаешь. Да… спасибо тебе.

— Господин Оливер? Хранительница Метель! С господином Оливером что-то не так! Хранительница Метель!

И тогда.

Впервые с момента своего рождения.

Я столкнулся со смертью.

Должно быть, именно тогда…

«Люди умирают».

Именно тогда я до глубины души осознал факт, который уже знал в теории.

— Мой милый ребенок…

Затем ушел господин Джейми…

— Прости, что всегда был суров с тобой. Просто знай, что я никогда тебя не ненавидел. Макс, присмотри за музеем.

А после исчез и господин Снеф.

Хранительница Метель тихо плакала каждый раз, когда кто-то из Хранителей закрывал глаза навечно, и часто подолгу не прикасалась к еде.

«Может быть, то, что я родился, — это несчастье…»

Иногда я думал об этом. Когда Хранители умирали или когда Метель запиралась в своей комнате, меня всегда посещали такие мысли.

Даже когда годы прошли и в огромном музее нас осталось только двое, я продолжал так думать.

Конечно, я не был абсолютно несчастен.

Хранительница Метель не старела, и у нас всё еще было много поводов для радости. Мы вместе читали книги, бегали по музею. Много разговаривали, и мои уроки не прекращались.

Времени для смеха стало больше, чем для печали. Было немного жаль, что мы не можем выйти наружу вместе, но мне определенно было хорошо.

Я верил, что так будет всегда.

Но и Хранительница Метель не была вечной. Как и Джейми, и остальные, она начала меняться. В то время Метель почти перестала выходить из своей комнаты.

— Я… начну исследование, Макс. Я буду немного занята, хорошо?

— Да, Хранительница.

— Скорее всего, я долго не смогу выходить. Пожалуйста… присмотри за музеем в это время.

— Да, Хранительница.

Я не знал точно, что именно она изучает, но, как она и предупреждала, видеть её лицо стало трудно.

«То, что я родился, — это несчастье».

Такие мысли стали приходить всё чаще.

Хранительница Метель была поглощена каким-то исследованием и из-за этого начала стремительно слабеть. Даже когда она изредка выходила, она часто кашляла, хваталась за грудь и задыхалась.

Мне было страшно, но мне оставалось только улыбаться и концентрироваться на управлении музеем. Потому что я должен был выполнять свою работу.

Иногда Хранительница Метель гладила меня по голове. Она накладывала на моё тело новые и новые заклинания и каждый раз произносила одни и те же слова:

— Я люблю тебя.

Ложь.

Даже когда ей стало трудно двигаться, она говорила то же самое:

— Я люблю тебя.

Ложь.

Даже когда вся мана в её теле почти иссякла, она с улыбкой шептала:

— Я люблю тебя, Макс.

Ложь.

Даже когда она, вложив всю свою ману, вывела меня за пределы музея, она говорила то же самое. Шепча: «Исследование прошло успешно», когда её собственное тело разрушалось, она повторяла:

— Люблю тебя… Я… люблю тебя, Макс.

Я верил, что всё это ложь.

— Ложь…

— ……

— Если вы меня любите… если это правда, вы не должны были создавать меня. Кх-х-х…

— ……

— Если это правда, вы не должны были оставлять меня здесь одного. Господин Джейми, господин Оливер, господин Снеф — если вы все говорили, что любите меня, вы не должны были… кх-х… оставлять меня в одиночестве. Госпожа Метель — лгунья. Кх-х… Вы говорили, что мы сможем быть вместе вечно… Лгунья! Если всё так, лучше бы я никогда не рождался. Лучше бы меня никогда не создавали.

— ……

— Я никогда не просил о выходе наружу. Я говорил, что готов вечно жить в музее. Я не просил об этом! Если вы говорили, что любите меня… вы должны были остаться со мной. Вы не должны были так со мной поступать!

— ……

— ……

— ……

— Я тоже… Я тоже вас люблю! Я тоже вас люблю. Поэтому, пожалуйста, не уходите…

— ……

— На самом деле я знал, что это не ложь. Я знаю, что ваши слова о любви — правда. Поэтому… пожалуйста, проснитесь. Пожалуйста, умоляю, проснитесь!

— ……

— Кх-х-х-х… Пожалуйста… Прошу вас.

— ……

* * *

— И это всё?

— Да… Дальше всё так, как я рассказывал. Я не ушел… я вернулся в музей и стал исполнять обязанности и долг, возложенный на меня Хранителями. Когда музей внезапно превратился в подземелье, я был очень напуган.

Это была более трогательная история, чем я ожидал.

Я даже всерьез задумался, не стоит ли мне пролить хотя бы пару крокодильих слез в ответ на этот спокойный рассказ Макса.

Однако горячих слез я так и не пролил. Для меня эта история была лишена реальности, да и шумные голоса снаружи мешали погрузиться в меланхолию. Это наверняка были члены экспедиции, приближающиеся к комнате управления.

[Опекун Макса]

[Титул, созданный по убедительной просьбе Хранительницы Метель. Ранг управления музеем будет повышаться в зависимости от роста Макса. — Простите. Пожалуйста, относитесь к нему искренне.]

«Оу…»

А что, неплохо.

Это не было похоже на ситуацию с Диаругией, где моя жизнь была заложена. Решение о том, что делать с этим парнем, теперь полностью зависело от меня.

Но всё же какое-то гадкое чувство не покидало меня. Более того, эта женщина по имени Метель, исполнив свой последний долг по запечатыванию, отправила даже свою призрачную сущность за радужный мост.

Ситуация была настолько нелепой, что вызывала лишь сухую усмешку.

— Значит, то, что я мельком видел…

— Скорее всего, это был остаточный след сознания, оставленный госпожой Метель. Видимо, она до самого конца мне не доверяла.

— Вовсе нет. Судя по обстоятельствам, она оставила это, учитывая возможность твоего выхода наружу.

— А…

— В любом случае… получается, эта Хранительница хочет, чтобы я позаботился о тебе. Но почему ты не ушел в тот день?

— К-кто-то же должен нести ответственность. Я ведь смотритель… П-простите.

— Тебе не за что извиняться, сотрудник Макс. В конце концов, это не та сделка, в которой я остаюсь в убытке. Проблема лишь в том, как это всё объяснить остальным.

Макс выглядел так, будто грыз ногти от тревоги, совсем как Чон Хаян. Надо подумать, как с ним поступить.

«Это не плохой вариант».

Разумеется, это не было плохим исходом. Тот факт, что ранг управления музеем будет расти, уже сам по себе был огромной выгодой. Сейчас я получил так много, что было трудно привести мысли в порядок, но как ни крути, самым большим кушем в этой экспедиции стал этот музей.

«В любом случае мне нужен кто-то для управления…»

Конечно, теперь, когда я стал опекуном, он не будет просто жить здесь, как раньше — формат изменится, но его присутствие необходимо. Ведь он единственный, кроме меня, кто умеет обращаться с этими устройствами. Кроме того, он сможет сократить время на создание массовых моделей на основе этих механизмов.

— Послушай, сотрудник Макс.

— Да?

— Я на всякий случай спрашиваю… Ты знаешь внутреннее устройство этих механизмов?

— Я… примерно представляю. Конечно, я не могу ничего сделать с основными ядрами, но…

— А это? С этим как?

— А… с этим я справлюсь…

— Охо… А что еще ты умеешь?

— Кажется, я смогу сделать и это тоже, Представитель Ли.

— Охо?

— Представитель Ли?

Ответ уже был очевиден. На самом деле не нужно было даже усложнять.

— Какой еще Представитель… Можешь звать меня отцом. Сын мой.

— Что?

— Пха-ха-ха-ха.

У меня появился сын, который обеспечит мне счастливую старость.