Руководство пользователя для регрессора — Глава 187

Упрямец (1)

— Пойдём, Хаян.

— Да…

Мне хотелось сказать ему слова утешения, но я решил, что сейчас не время. Даже если я заговорю с ним сейчас, вряд ли мои слова до него дойдут.

Чон Хаян, которая обычно много общалась с Пак Докку, выглядела подавленной. Конечно, ей были дороги и остальные члены группы, но Ким Хёнсон и Пак Докку для неё — самые важные люди, так что такая реакция была естественной. Ведь именно они с самого начала туториала заботились о ней, когда она была совсем одна.

Особенно Пак Докку — он ведь когда-то избил того сексуального маньяка, имя которого я уже и не вспомню. Пожалуй, не считая меня, она привязана к Докку больше всех.

«К тому же он был нашим Купидоном…»

Пока мы крадучись уходили, боясь, что он нас заметит, Докку продолжал без устали размахивать мечом. Его непрекращающееся бормотание, доносившееся до моих ушей, немного раздражало.

— Я могу лучше.

Он явно раз за разом прокручивал в голове слова, которые я сказал ему при первой встрече. Тогда я произнес это просто для того, чтобы заставить напуганного парня двигаться, но теперь казалось, что эти слова стали его единственной опорой. Мне даже стало немного неловко.

Конечно, я верю в него. Однако реальность, которую показывает окно статуса, жестока.

«Фраза о том, что усилия не предают — полная чушь».

Конечно, некоторых они вознаграждают невероятными результатами. Но существуют ситуации, которые невозможно изменить одними лишь стараниями. Особенно когда цель, к которой стремится человек, — это уровень гения. В таких случаях усилия слишком легко предают человеческие ожидания. Я украдкой оглянулся и снова увидел его, всё ещё размахивающего мечом. Я заставил себя отвернуться, но этот образ продолжал стоять перед глазами.

Разумеется, я не хочу, чтобы его старания пошли прахом. Но когда его рост действительно упрётся в потолок и я пойму, что он больше не может поспевать за группой Ким Хёнсона, мне придётся серьёзно задуматься о том, какую позицию занять.

«Он погибнет».

И это не просто вопрос «бросать его или нет». В отличие от меня, стоящего в арьергарде и имеющего кучу защитных механизмов, ошибка авангарда означает гибель всей группы. Нет, даже не в группе дело. Столкнувшись с противником, который ему не под силу, Пак Докку неминуемо умрёт.

Так было в случае с Ча Хирой. Если бы она тогда была в состоянии полного безумия, не различая врагов и союзников, Пак Докку погиб бы, не успев принять даже первый удар. Его бы просто разорвало на месте.

Учитывая, что путь группы Ким Хёнсона впереди будет весьма тернистым, для Пак Докку, возможно, было бы лучше остаться на месте.

«Голова раскалывается. Чёрт… ещё и смену профессии нужно сделать…»

И так было о чём беспокоиться из-за выбора четвёртого класса, а теперь мыслей стало ещё больше.

***

— Тогда до встречи.

— Да. Мастер, я закончу со всеми делами здесь.

— Можете не торопиться, Хеджин-сси.

— Я разберусь с делами в Линделе, так что отправляйтесь со спокойной душой, Хёнсон-сси. И вы, Ли Киён-сси, хорошо проведите время наедине с Хаян-сси.

— Увидимся в Линделе, Чонён-сси.

— Счастливого пути, Ли Киён-сси.

— Мы скоро вернёмся. Пожалуйста, присмотрите за трущобами, Хиён-сси.

— Хорошо.

Перед отъездом в столицу я недолго прощался с членами группы, но кожей чувствовал чей-то крайне колючий взгляд. Это была не Чо Хеджин, получившая поручение по строительству чёрного рынка в Каслроке, и не Ким Йери, недовольная разлукой с Ким Хёнсоном. Виновницей этого взгляда была Диаругиа, крепко прижимавшая к себе Ттоль-ттоль-и.

Лицо её, как обычно, ничего не выражало, но по исходящей ауре и недовольному блеску в глазах было ясно: ей всё ещё не нравится, что я уезжаю в столицу. Хотя я и сказал, что это ненадолго, её гнев явно не утих.

Помню, даже в ту ночь, когда я видел Пак Докку, она немного повысила на меня голос, когда я вернулся в комнату. Причиной её недовольства было то, что я «пренебрегаю семьёй и шляюсь где попало».

«Что за дела…»

Я чувствовал, к чему всё идёт, но не ожидал, что она начнёт так быстро ограничивать мою свободу. Конечно, с её точки зрения всё логично. Особенно если учитывать Ттоль-ттоль-и в её руках.

Малыш, постоянно издававший звуки «ки-эк, ки-эк», кажется, тоже осознал, что нам придётся на время расстаться, и вовсю дрыгал лапками. Само собой, мне нужно было с ней поговорить. Как раз Чон Хаян была занята прощанием с другими, так что у меня было время на короткий диалог.

— Ну, я пойду, Диаругиа.

— …

— Ха… ха-ха… я ухожу, Диаругиа.

— …

— Это не займёт много времени.

— Не понимаю, зачем вы мне это докладываете. Вы ведь всё равно сделаете всё, что вам заблагорассудится, верно?

— Я бы и сам хотел остаться с Ттоль-ттоль-и, но обстоятельства не позволяют.

— И что же это за обстоятельства?

— Я же объяснял в прошлый раз… Всё это — ради создания безопасного гнезда, я надеюсь, ты это понимаешь…

— Что ж, я хорошо знакома с вашим образом мыслей. Раз уж мы заговорили об этом, позвольте кое-что прояснить. Безопасное гнездо. Безопасное гнездо. Безопасное гнездо. Да, это прекрасно. Но для Диарурии самое безопасное гнездо — это то, где находитесь вы. Как я уже говорила, учитывая, насколько важен этот период для роста Диарурии, я не могу вас понять. Посмотрите, как она встревожена.

— Ки-эк! Ки-эк! Ки-эк! Ки-эээээк!

«Ах ты, мелкий… не переигрывай».

— Помыслы людей слишком предсказуемы. Наверняка вы и в человеческой столице будете пить сомнительное пойло, как в ту ночь, и терять рассудок. Думаю, вы лучше меня знаете, как пагубно это влияет на воспитание нашей Диарурии. И на ваше здоровье тоже. Мне всё равно, будете ли вы держаться за руки или целоваться с другими особями женского пола, но вы должны хотя бы выполнять свой долг перед Диарурией.

«Чёрт… пугающе…»

— Я и так знала, что люди — лжецы. «Хороший контрактор», как же… Человек, торжественно обещавший, что я и пальцем о воду не пошевелю, так легко бросает собственное гнездо. У вас напрочь отсутствует чувство ответственности.

— В человеческом обществе всё сложно. Коммуникация важна, и без посиделок за выпивкой порой не обойтись.

— Вы всегда так говорите. «Всё сложно». «Человеческое общество опасно». Тогда не объясните ли вы, почему оставляете нашу Диарурию одну в самом центре этого сложного и опасного общества?

— Это тоже… всё часть работы.

— Ваша работа — не терять рассудок от алкоголя, а защищать и любить Диарурию.

— …

— …

— Ой, мой Ттоль-ттоль-и, иди-ка сюда!

Я не нашёл, что ответить, поэтому отчаянно попытался сменить тему. Я прекрасно понимал, что в таком состоянии никакие доводы на неё не подействуют. Лучшее, что я мог сделать сейчас — это напоследок приласкать Ттоль-ттоль-и.

— Ки-эк! Хек-хек!

— Ути-пути! Какой молодец! Да, потерпи всего два дня, я быстро туда и обратно, ладно?

— Ки-эээээээк!

— Ттоль-ттоль-и, цыц! Не ори!

— Ки-эээээк…

— Я скоро вернусь, так что подождёшь немного, хорошо?

— Хек… хек-хек!

— Слушайся маму и жди меня смирно.

— Хек! Хек!

— Наш Ттоль-ттоль-и совсем повзрослел.

— Ки-эк!

— Молодец! Молодец! Молодец!

— Ки-эк! Ки-эк! Ки-эк!

Глядя на то, как малыш снова начал радостно прыгать, я заметил, что гнев драконихи немного поутих. Должно быть, вид столь милого Ттоль-ттоль-и смягчил её сердце. Хотя она всё ещё казалась недовольной, ничто так не топит её ледяное сердце, как обаяние собственного ребёнка. В этот момент я почувствовал на себе странные взгляды. Большинство присутствующих, за исключением Чон Хаян, смотрели на нас с умилением.

Только тогда я осознал, что со стороны наша сцена с Диаругией выглядела как-то уж слишком неоднозначно. Диаругию это, кажется, мало заботило, но я, зная о присутствии Чон Хаян, не мог не нервничать.

Впрочем, женщины из группы, похоже, просто радовались за малыша. Особенно заблестели глаза у Ким Йери, которая впервые видела такие прыжки Ттоль-ттоль-и. Заметив этот взгляд, Диаругиа, правда, поспешно подхватила дракончика на руки.

— Ми… мило.

— Вы должны вернуться как можно скорее.

— Да. И когда прибудете в Линдель, там сразу начнётся строительство гнезда. Найдите Ким Миён, нашего финансового директора, и скажите ей, что вам нужно.

— Гнездо?

— Да. Честно говоря, я не знаю, каким должно быть драконье гнездо… так что я велел ей начинать работы только после согласования с тобой.

— А…

— Всё будет по индивидуальному заказу, так что требуй всё, что захочешь.

На лице Диаругии всё ещё читалось недовольство, но новость о строительстве настоящего гнезда явно подняла ей настроение. В общем, с помощью подарка и обаяния Ттоль-ттоль-и одну огромную гору я преодолел. Конечно, из-за этой горы выросла другая — Чон Хаян, но раз уж она едет со мной в столицу, у меня будет предостаточно возможностей её задобрить.

Чон Хаян, видимо, тоже это понимала, поэтому выглядела довольно радостной. Она подбежала и крепко обняла меня, но сейчас меня больше беспокоил Пак Докку. Краем глаза я увидел, как ко мне с невозмутимым видом приближается его массивная фигура.

— Ну, брат, счастливого пути!

— Ага. Пока меня нет, присмотри за Диаругией и Ттоль-ттоль-и.

— А…

— У нас общие жизни. Ты ведь понимаешь, о чём я?

— Ну, вроде как понимаю.

— Докку.

— Ась?

— Я верю в тебя. И когда я говорю…

— Знаю я. «Я справлюсь лучше». Ты про это? У меня уже уши от этого вянут. Не беспокойся ни о чём, брат, поезжай со спокойным сердцем.

— И ты поладь с Чонён-сси.

— Кхм. Я же говорю, у нас с нуной Чонён ничего такого нет. Ты лучше о нуне Хаян позаботься.

— Удачи, брат Докку!

— Ха-ха-ха, я ведь Пак Докку, у меня всегда полно сил!

Я лишь усмехнулся на слова Пак Докку и погладил Чон Хаян по голове. Должен признать, притворяться, что всё в порядке, он научился мастерски.

Раньше я бы не придал значения мелким деталям, но теперь они так и бросались в глаза. Уверен, вчера он тоже весь день махал мечом. Он, наверное, думает, что я не замечу, но от него за версту несёт потом, стоит только подойти ближе.

Видно, одежду он сменил на чистую, но времени на душ у него явно не нашлось.

Разумеется, мне не было противно. Напротив.

— Ли Киён-сси, пора…

— А… да, Ким Хёнсон-сси.

Мы взобрались на своих грифонов. Чон Хаян, как обычно, прилипла к моей спине, и я помахал рукой остальным и беснующемуся Ттоль-ттоль-и. Когда мы с Ким Хёнсоном поднялись в небо, мне показалось, что я увидел, как дрожат сжатые кулаки Пак Докку, смотрящего нам вслед.

Не успели мы скрыться из виду, как он развернулся и куда-то побежал.

«Упрямый придурок».

Из всех людей, что я встречал, он — самый упрямый.