Под словом "погиб" я не подразумеваю какую-то метафору или выражение по типу "всё равно, что погиб", или “погиб в душе”.

Я мёртв. Меня более нет среди живых. Я чувствую это всем своим существом, и я полностью уверен в этом.

Это произошло одним днём в начале мая.

Я перестал дышать, моё сердце прекратило биться, мозговая активность остановилась — и я стал тем, кем являюсь в данный момент. С того момента я был вынужден существовать без физической оболочки, пребывая в этом мире лишь в форме своего бестелесного сознания, которое и осознавало себя, как «Теруя Сакаки». Если говорить более простым языком — я превратился в нечто, что люди привыкли называть «призраком»…

Это случилось третьего мая, в воскресенье, в конец Золотой Недели, на мой двадцать шестой день рождения. Всё произошло ночью, после 8:30. Я помню, как видел через окно туманные очертания скрывшегося за облаками полумесяца. Мне удалось запомнить и другие детали этого проишествия.

В ту ночь я был у себя дома, в вестибюле поместья Лейкшор, где я много лет жил в полном одиночестве. Мы с моей сестрой Тцухико зовём это помещение — раздвоенную широкую лестницу, расположенную в центре здания рядом c вестибюлем — “парадным входом”...

На его тёмном полу я и расстался с жизнью. Помню, что тогда я был одет в черные брюки и белую рубашку с длинным рукавом — в костюм, практически неотличимый от формы ученика средней или старшей школы…

Мое тело лежало навзничь. Руки и ноги были растопырены и изогнуты под резкими углами. Помню, что я пытался сдвинуться, но у меня не получалось сделать ни единого движения.

Моя голова была повернута набок, и я не был в состоянии вернуть ей прежнее положение. Когда же я осознал, что сделать это мне мешают переломы в области шеи, из моей головы, часть которой отчего-то лопнула, хлынул бурный поток алой крови, прошедшийся по моей побледневшей коже, и принявшийся стекать на тёмный пол вестибюля. Это была ужасная сцена…

Пребывая на пороге смерти, в последнее мгновение я сумел приоткрыть свои глаза, и увидеть эту страшную картину.

Разумеется, я не мог просто взять, и увидеть себя со стороны, поскольку на тот момент я всё ещё был жив. Причиной, по которой я смог рассмотреть сам себя, было большое прямоугольное зеркало, подвешенное на стену в комнате, в которой я находился.

В его отражении я видел самого себя, окровавленного и изуродованного, и медленно изучал испуганным взглядом своё искалеченное тело, ощущая, как моя жизнь постепенно ускользает от меня…

Внезапно, выражение моего окровавленного лица изменилось, сменившись из ужасного на странно умиротворённое, словно на мгновение я освободился от всех терзающих меня страхов и сомнений. Затем я увидел, как мои окровавленные уста начинают медленно двигаться…

Я… что-то говорил?

Да, точно… Но…

Я никак не мог вспомнить, что именно я пытался сказать, и что я чувствовал в тот момент…

Помню, что я услышал звонкий, дребезжаший звук, донёсшийся из антикварных дедушкиных часов, стоящих в зале.

Часы пробили восемь тридцать. И внезапно, следом за этим звоном, я различил чей-то приглушённый крик, произносящий моё имя. Уверен, что тогда я узнал этот голос...

Неожиданно я обратил внимание на отражение в зеркале. Я смог увидеть фигуру того, кто кричал моё имя. Это был…

...

...

...И тут я отключился. Я не появился вне своего тела сразу же после того, как окончательно погиб. Не знаю, что происходило со мной тогда…

Даже сейчас воспоминания о моей смерти живы в моём разуме, но то, что произошло после неё, покрыто пеленой беспамятства, через которую я никак не могу пробиться. Вопросы “Почему я умер?” или “Что случилось после моей смерти?” всё ещё остаются для меня загадками. Всё, что происходило "после смерти", и "до воплощения", окутано полной пустотой.

Бездонной, пустой... Мраком, что неотступно следует за смертью…

Вот так я умер. И так я стал призраком...