Кацу замер, словно громом пораженный. Перед ним, величественный и грозный, стоял Дайме, его отец. Но в глазах родителя не отражалось ни искры узнавания, лишь обжигающая ярость и ледяное презрение.

– Ты предал меня, Кацу! — голос Дайме, низкий и раскатистый, словно удар колокола, заполнил каменный зал, заставляя содрогаться тени в углах. – Ты пошел против крови своей, против клана! Ты заслуживаешь лишь смерти!

Кацу попытался выдавить хоть слово, мольбу, объяснение, но слова застряли комком в пересохшем горле.

– Отец… я… — прохрипел он, тщетно пытаясь унять дрожь, пронзившую его до самых костей. – Я никогда не хотел… Я всегда служил клану…

– Ложь! — взревел Дайме, выхватывая катану из ножен.

Сталь, словно застывшая луна, вспыхнула в неверном свете факелов. – Ты якшался с врагами! Твоя измена – ядовитая змея, ужалившая в самое сердце нашего дома!

Кацу опустил голову, позволяя судьбе свершиться. Он понимал, что любые оправдания бессмысленны, как шепот в бурю. Дайме был непреклонен в своей вере в его предательство.

– Зачем ты вернулся? Неужели такой, как ты, ищет пощады?

– Дело не в этом, отец. Я пришел спасти вас всех.

– Спасти? От чего же? Ты предал нас, оставив родную деревню. А вернувшись, убил собственного брата… — презрительно сказал Дайме

– Стой! Ты ничего не понимаешь!

– Что я должен понимать? Тело Сукехиро гниет посреди деревни. Хватит изрыгать эту ложь! Тебя и всех твоих дружков… Я лично свершу над вами казнь!

Лед равнодушия сковал сердце Кацу. Он осознал, что слова – лишь пустой звук, когда перед ним стоит не отец, а воплощенная ярость, раздутая горем и жаждой мести. Он искал в глазах Дайме хоть искру понимания, но видел лишь клубящуюся ненависть.

– Я не хотел этого, отец. Сукехиро… Он был одержим безумием. Я пытался его спасти, но он сам выбрал свой путь…

Дайме взмахнул катаной, и клинок зловеще сверкнул в полумраке, словно предвестник неминуемой смерти.

–Плевать мне что ты скажешь…Клянусь,смерть твоя будет мучительна, как и та, что ты принес моему сыну. Отведите их в додзе!

Мощные руки самураев, словно стальные тиски, скрутили Кацу, Сузуму, Хиро и Изуми. Их поволокли прочь, волоча по каменному полу, вслед за удаляющейся спиной Дайме.

——————————————————

Минуты спустя Кацу, Сузуму, Хиро и Изуми стояли в додзё. Холодный, пустой зал, пропитанный запахом пота и крови бесчисленных тренировок, теперь ощущался зловещим преддверием неминуемой гибели. Пляшущие языки факелов выхватывали из полумрака причудливые тени, искажая лица обреченных. Кацу окинул взглядом товарищей. В глазах Сузуму плескалось смятение, Хиро хранил невозмутимое спокойствие, а Изуми, казалось, пребывала в оцепенении, устремив невидящий взгляд в пустоту

– Прибыли. — произнес один из самураев

Пленников грубо швырнули в темную, сырую комнату додзе.

– Сидите здесь и ждите, пока вас не позовет Дайме. И не вздумайте бежать. Комната защищена электромагнитным барьером. Малейшая попытка – и вас поразит разряд такой силы, что лишь искра останется от вашей жалкой жизни. Советую не искушать судьбу.

Самураи, покинув комнату, сложили таинственные печати. Вокруг помещения вспыхнуло зловещее синее сияние – электромагнитный барьер, словно тюрьма из энергии.

В своих покоях Дайме, погруженный в мрачные думы, задумчиво разглядывал катану. Его пальцы, побелевшие от напряжения, судорожно сжимали рукоять.

– Я отомщу за Сукехиро… Эй! Ко мне!

Один из самураев, словно тень, возник в дверях и склонился в глубоком поклоне.

– Да, Ваше Высочество?

– Приведите Кацу в додзе. А его дружков оставьте там. Пусть смотрят, как умирает этот предатель. Пусть их сердца разрываются от бессилия.

– Слушаюсь.

В сумрачной комнате Кацу, Сузуму, Хиро и Изуми сидели друг напротив друга, плетя паутину отчаянных планов.

– Судя по его словам, первым вызовут тебя, Кацу, — тихо произнес Сузуму, нарушая гнетущую тишину.

– Да…

– Я могу попытаться разрушить барьер своей силой и помочь тебе одолеть твоего отца.

– Нет, Сузуму-сенсей.

– Что? — удивленно сказал Сузуму

Кацу поднялся, словно восставший из пепла.

Его кулаки были сжаты до побелевших костяшек, а взгляд полон решимости, от которой, казалось, искры сыпались.

– Я хочу сам разобраться с отцом. Положить конец этому безумию. Быть может, я смогу достучаться до его сердца, прежде чем оно окончательно превратится в камень!

Сузуму усмехнулся, печально и ободряюще, положив руку на плечо Кацу.

– Тогда мы, как твои верные товарищи, поверим в тебя. Ты должен справиться. В твоих руках не только твоя, но и наши жизни.

– Спасибо вам!

– Но, если что-то пойдет не так, мы не останемся в стороне. — уверенно сказал Сузуму

– Нет. Я не допущу, чтобы вы пострадали из-за меня.

В этот момент в комнату ворвались самураи, грубо схватив Кацу за руки.

– Пошли!

– Не смейте так с ним обращаться! — Сузуму, словно разъяренный зверь, рванулся вперед, но его остановил непроницаемый взгляд одного из самураев.

– Лучше не лезь. Иначе я активирую электромагнитный барьер прямо сейчас.

"Черт! Я бы пережил разряд. Но Кацу, Хиро и Изуми… Ладно. Придется сдержаться".

Сузуму, с болью в сердце, вернулся к Хиро и Изуми.

– Так-то лучше

Самураи выволокли Кацу из комнаты, направившись в сторону додзе, где его ждала неминуемая битва.

"Отец… Я обязательно спасу вас всех! Даже если это будет стоить мне жизни…"

В комнате Сузуму, Хиро и Изуми застыли в тревожном молчании, словно предчувствуя неминуемую беду.

– Что будем делать, если Кацу не сможет одолеть отца?! — спросил Хиро

– Мы не должны сомневаться в нем, — тихо произнесла Изуми, в ее голосе слышалась надежда, смешанная со страхом. – Мы его товарищи. Мы должны верить в него до последнего вздоха.

"Но если он проиграет… Я даже не знаю, что тогда делать". — пронеслось в голове Изуми

– Хорошо. Значит, нам остается только верить в него. — успокаивающе заявил Сузуму

Внезапно на стене, словно призрак, появилась голограмма – изображение додзе, где величественно стоял Дайме.

– Что это?! — удивленно спросила Изуми

– Похоже, нам дали возможность наблюдать за их поединком.

Самураи привели Кацу к Дайме.

– Развяжите ему руки.

– Дайме, разве не будет легче убить его, когда он связан и беззащитен?

– Я сказал развязать. Не заставляйте меня повторять свой приказ.

Самураи, повинуясь приказу, освободили Кацу. Он шагнул в додзе, навстречу своей судьбе.

– Странно, что ты приказал развязать меня, — прозвучал голос Кацу,который подходил к Дайме, но тот лишь презрительно скривился.

– Не думай, что я сделал это из жалости к тебе, как к "сыну". Я хочу убить тебя в честном бою. И смерть твоя будет мучительна.

– Я и не надеялся на жалость,— ответил Кацу, в его голосе звучала сталь.

Дайме выхватил катану из ножен. Клинок, словно осколок тьмы, блеснул в свете факелов.

Лезвия скрестились с оглушительным лязгом, и додзе наполнился звоном стали. Кацу парировал удар за ударом, его движения были быстры и точны, словно у змеи, но Дайме явно превосходил его в силе. Каждый удар отдавался тупой болью в руках, заставляя Кацу отступать под натиском ярости.

Дайме наседал, словно неумолимая стихия, его катана рассекала воздух с убийственной грацией. Кацу едва успевал уклоняться, чувствуя, как пот заливает глаза, словно пелена, застилающая разум.

"Соберись! Ты должен найти его слабое место! Он не всесилен!"

— мысленно подгонял он себя. Он заметил, что Дайме, несмотря на свою огромную силу, слишком полагается на грубую мощь. Его движения стали размашистыми, лишенными тонкости, а защита – уязвимой для опытного воина.

Собрав всю свою волю в кулак, Кацу резко контратаковал. Он обрушил на Дайме серию быстрых и точных ударов, целясь в те самые уязвимые места, которые он заметил. Дайме был застигнут врасплох. Он отступил, пытаясь парировать натиск, но Кацу не давал ему передышки, словно хищник, настигший свою жертву.

В решающий момент Кацу вывернулся из-под очередного удара Дайме и нанес стремительный выпад. Клинок, словно жало, пронзил броню и вошел в плечо Дайме, заставляя того зарычать от боли. Дайме отступил, словно подкошенный, и катана с глухим стуком упала на каменный пол.

– Прекрати это, отец! — взмолился Кацу, надеясь достучаться до остатков разума в отце.

Дайме ухмыльнулся, безумной и страшной ухмылкой, после чего встал, словно и не было раны. Кровь обильно струилась по его плечу, окрашивая доспехи в багряный цвет, но, казалось, он не чувствует боли. Его глаза горели безумным, нечеловеческим огнем.

– Неплохо, Кацу. Неплохо,

— прохрипел он, словно зверь, загнанный в угол. – Но этого недостаточно, чтобы остановить меня.

"Притворялся?" — пронеслось в голове у Кацу, словно холодный ветер.

Лицо Дайме исказилось в злобной гримасе, словно маска безумия. Он поднял свою катану, и в его движениях появилась ярость, от которой содрогался даже воздух.

В додзе воцарилась зловещая тишина, лишь потрескивали факелы, отбрасывая причудливые тени на застывшие фигуры отца и сына. В глазах Дайме разгорался безумный огонь, но за ним Кацу увидел мимолетное разочарование.

– Я тебя породил, Кацу, и я же тебя и убью!

Недолго думая, Кацу встал, поднимая свою катану, словно символ надежды в этом мрачном месте.

"Не знаю, смогу ли я… Но пока мои товарищи верят в меня…"

– Я НЕ МОГУ ПРОИГРАТЬ! — прокричал он, вкладывая в этот крик всю свою душу, всю свою решимость.

Продолжение следует…